В пять часов я уже думала не о телефоне, а о том, как успеть отпустить покупателей и закрыть кассу вовремя.
Вадим ждал меня у магазина одежды. Я увидела его издалека: стоял, слегка откинув голову, и разглядывал вывеску соседней мастерской. Подошла сзади, тронула за локоть.
— Что там?
— Буква криво висит. Сначала думал, мне кажется.
— А теперь?
— Теперь решил, что она так интереснее.
— Очень удобный способ перестать переживать.
Он повернулся, взял у меня сумку.
— Ты устала?
— Устала. Но ремень я все равно проверю.
В магазине он сразу показал тот самый, с блестящей пряжкой, и сделал вид, что идет к кассе. Я не удержалась и схватила его за рукав.
— Вадим.
Он обернулся с настолько довольным лицом, что я поняла: ждал именно этого.
— Ты ужасный человек.
— Зато реакция у тебя прекрасная.
Мы выбрали простой темно-коричневый ремень. Потом Вадим потянул меня к стойке с легкими шарфами.
— Посмотри, какой цвет.
На крючке висел коралловый шарф, почти в тон моему жакету. Я провела по нему рукой и тут же покачала головой.
— Красивый, но жесткий. Через полчаса захочу снять.
— Даже не померишь?
— Нет.
— Ладно.
Мы вышли без шарфа. На улице было душно, пахло разогретым асфальтом и кофе из маленького окна. Я попросила остановиться, забрала у Вадима сумку и повесила на плечо.
— Есть хочешь?
— Очень, — признался Вадим. — Но боялся первым начать.
— Почему?
— Ты утром сказала, что сегодня никаких случайных покупок.
— Я про одежду говорила.
— Следовало уточнить.
Мы купили по большой лепешке с овощами и сыром и сели за узкий столик у стены. Вадим выбрал острый соус, я не стала. Через минуту он попросил у меня глоток воды, и я без всякого торжества подвинула бутылку. Он посмотрел на меня с подозрением.
— Даже ничего не скажешь?
— Завтра скажу. Сегодня берегу силы.
Ели мы молча, с тем удовольствием, которое приходит после длинного рабочего дня. Я смотрела, как люди проходят мимо, как продавец в соседнем киоске опускает жалюзи, как девушка на остановке пытается одной рукой свернуть огромную бумажную карту. Мне хотелось подойти помочь, но она уже справилась и рассмеялась сама себе.
— У меня сегодня был сложный разговор, — сказал Вадим.
Я повернулась к нему.
— На работе?
— Нет. Со старым знакомым. Он спросил, почему я не прихожу на наши встречи.
Я знала, о каких встречах речь. Не каждую неделю, не обязательный клуб, просто несколько мужчин, которые давно привыкли видеть друг друга. Среди них был Костя.
— Ты что ответил?
— Что не хочу ставить их в положение, где им придется выбирать, кого позвать. И Костю ставить не хочу.
— Он знает?
— Да. Не от меня впервые узнал, но я не стал ничего смягчать. Мы поговорили.
Вадим смял пустую бумажную обертку, потом развернул и аккуратно сложил. Я ждала.
— Я скучаю по нему, Жанн.
Он произнес это негромко, глядя на стол. Я чуть не сказала, что со временем они еще поговорят. Но Костя уже ясно попросил больше ему не писать.
— Знаю, — ответила я.
Вадим кивнул.
— Это не про то, что я хочу все вернуть.
— Я понимаю.
Он посмотрел мне в лицо, словно проверял, действительно ли я не услышала в его словах отказ от меня.
— Иногда вижу смешную вещь и думаю: надо ему отправить. Потом вспоминаю.
Я положила ладонь на его руку. Он повернул ладонь и сжал мои пальцы.
Мы еще немного посидели. Потом выбросили обертки, допили воду и пошли домой пешком. Мы не спешили. Он показывал мне старый дом, где на балконах все решетки были разными, я рассказывала, как одна покупательница однажды пыталась подобрать цвет ткани по слову «нежный». Иногда мы подолгу молчали.
Дома я повесила светлое платье на дверь шкафа. Оно было простым, с мягкой линией плеч, и мне в нем нравилась я сама. Я проверила подол, провела ладонью по ткани и отступила на шаг.
Вадим вошел в комнату с новой покупкой.
— Можно смотреть?
— На вешалку можно.
— А на тебя?
— Завтра.
— Несправедливо. Ремень ты уже видела.
Я засмеялась и повернула его к зеркалу.
— Тогда хотя бы примерь все вместе. Чтобы утром не искать другую рубашку.
Он послушался, хотя по лицу было видно: предпочел бы уже ничего не примерять. Я застегнула ему верхнюю пуговицу, отступила, расстегнула обратно.
— Так лучше.
— Я как раз собирался спросить, надо ли обязательно страдать ради приличного вида.
— Не надо.
— Ты точно уверена? Мы уже столько приготовили.
В этот раз я рассмеялась сразу. Он обнял меня, и я прижалась к нему. Вадим поцеловал меня в висок.
— Жанна, ты все еще хочешь завтра?
Я отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо.
— Хочу. А ты?
— Очень.
Ни один из нас не добавил ничего про гостей.
Перед сном я проверила документы, убрала их в сумку и поставила ее на стул у двери. Вадим завел будильник, потом еще один, на пять минут позже. Я хотела сказать, что мы и без того проснемся рано, но промолчала. Пусть будет два.
Когда мы выключили свет, я долго слушала, как он устраивается рядом. Потом нащупала его руку под легким одеялом.
— Не спишь?
— Еще нет.
— Я рада, что завтра выхожу за тебя.
Он повернулся ко мне.
— Я тоже рад. Только формулировку для себя поменяю.
Я тихо засмеялась, и он поцеловал меня. Через несколько минут мы перестали разговаривать. Я уже представляла, как завтра встану рядом с ним в светлом платье, и не торопилась засыпать.
Глава 21. Двое в записи
Глава 21. Двое в записи
Утром Вадим встал раньше обоих будильников и все-таки дождался, пока первый зазвонит. Я наблюдала за ним с подушки: подошел к телефону, выключил звук, постоял несколько секунд, будто проверял, не осталось ли еще какого-нибудь срочного дела.
— Второй тоже выключи, — сказала я.
— Я помню.
Он выключил и второй, повернулся ко мне.
— Доброе утро.
— Доброе.
Мы посмотрели друг на друга и одновременно засмеялись. В комнате все осталось прежним: рубашка на стуле, мое платье на двери, недочитанная книга на подоконнике. Я протянула ему руку, и он сел рядом со мной.
— У нас еще есть время?
— Есть.
— Тогда побудь минуту.
Он лег поверх одеяла, положил голову рядом с моей. Я гладила большим пальцем его ладонь. Вадим смотрел в потолок, потом повернулся и поцеловал меня в уголок рта.
— Я, кажется, волнуюсь.
— Кажется?
— Хотел звучать солидно.
— Не получилось.
— Придется жениться несолидным.
Я прижалась к нему. Через минуту мы встали: пора было собираться.
На кухне я сначала пролила воду мимо чашки, потом не смогла найти салфетку, которая лежала прямо передо мной. Вадим молча вытер стол и поставил чашку подальше от края. Я заметила его улыбку.
— Только не говори ничего про мои руки.
— Я собирался сказать, что ты красивая.
Я еще была в домашней футболке, с влажными после умывания волосами.
— Особенно сейчас.
— Особенно сейчас, — согласился он.
Я подошла и обняла его, уткнувшись в плечо. Он поставил свою чашку и обнял меня в ответ.
Потом пришлось разойтись по разным сторонам комнаты. Я одевалась перед зеркалом, Вадим пытался застегнуть манжету одной рукой. Я помогла ему, он застегнул маленькую пуговицу у меня на спине. Светлое платье легло мягко, не тянуло под руками, не требовало держаться неподвижно. Я повернулась боком, поправила волосы и впервые за утро перестала торопиться.
— Ну? — спросила я.
Вадим посмотрел на меня так внимательно, что я пожалела об этом коротком слове. Можно было просто дать ему посмотреть.
— Мне очень нравится, — сказал он.
— Платье?
— И человек внутри.
Я подошла к нему, провела ладонью по новой рубашке. Ремень оказался на месте, пряжка не пыталась обратить на себя внимание. Он стоял чуть прямее обычного, и я расправила воротник, хотя в этом не было необходимости.