Вадим зашел помочь убрать тарелки, увидел головоломку возле моей чашки и остановился.
— Ты ее победишь или хочешь подсказку?
— Если я захочу подсказку, ты об этом узнаешь.
— Хорошо. Только силой не надо. Я клей долго выбирал.
Он не забрал ее у меня и не начал показывать, как правильно. Сел на свободный стул, пока я переставляла рамки. Потом заметил, что я каждый раз возвращаю палочку в одно положение, и спросил:
— А если не начинать заново?
Я повернула деталь иначе, и все разъединилось. Так просто, что я несколько секунд смотрела на свои руки с недоверием. Вадим засмеялся, увидев мое лицо. Я запустила в него кухонным полотенцем, которое он поймал и тут же сложил вдвое, будто только за этим и пришел.
Мы вернулись к остальным, я громко объявила, что справилась без помощи, а Вадим молча поднял брови. Позже я вспоминала, как он ловил полотенце, как смеялся надо мной, не отнимая у меня маленькой победы.
Костя тоже умел рассмешить меня. Но теперь я стала искать именно Вадима взглядом и ждать, что он скажет. Мысли о нем возвращались и тогда, когда он уходил.
— Ты ушла куда-то, — сказал Вадим.
Я положила деревянную деталь обратно на стол.
— В сентябрь. Вспомнила твою головоломку.
— Она у тебя осталась?
— У нас дома. На полке.
Мы оба замолчали. Обычное слово «дома» оказалось неудобным.
— Не надо забирать, — сказал Вадим. — Сделаю другую, если захочешь.
— Я не хочу другую только потому, что эту нельзя взять.
— Тогда не сделаю.
Он убрал деталь в карман. Я протянула руку к своей чашке, которую как раз принесла девушка. Обхватила ее ладонями и посмотрела на Вадима.
— Ты тогда уже…
— Нет, — ответил он, поняв вопрос. — Мне было хорошо с тобой. Но я не пришел к вам с готовым планом.
— Я тоже не ждала тебя много лет.
— Было бы странно. Ты довольно убедительно прятала ожидание, когда заставляла меня выносить мусор после гостей.
Я фыркнула.
— Ты сам предлагал помочь.
— Помочь, Жанна. Не возглавить вынос.
Мы улыбнулись. Потом он стал серьезнее.
— Я начал понимать позже. Когда ловил себя на том, что хочу написать тебе какую-нибудь ерунду. Не Косте, не в общий чат. Тебе.
Я знала. Сначала это действительно были смешные фотографии вывесок, вопросы про ткань, которую он хотел взять для обивки старого стула, короткие сообщения. Ничего такого, что нельзя было показать мужу. Потом я перестала показывать. Не потому, что там сразу появились признания, а потому, что мне хотелось оставить что-то только себе.
Первый поцелуй был в январе. Мы стояли у его машины после общего вечера, я должна была вернуться к остальным за сумкой. Он сказал мое имя, и я сама подошла ближе. У меня было время остановиться. У него тоже.
— Я не жалею, что узнала тебя таким, — сказала я.
— Я тоже.
— Но хотелось бы, чтобы это началось иначе.
Вадим посмотрел в окно.
— Хотелось бы.
Вадим допил кофе, я — чай. Он спросил, во сколько завтра передадут ключи.
На следующий день я получила ключи от квартиры. Вадим привез мой чемодан, поставил возле дивана и спросил, куда повесить пальто. Я показала на крючок у двери. Он принес из машины пакет с моими тапочками и остался стоять посреди комнаты, как гость, который не уверен, пригласили ли его задержаться.
— Ты торопишься? — спросила я.
— Нет.
— Тогда останься. Я хочу, чтобы ты здесь побыл.
Он улыбнулся.
Мы разобрали чемодан. Вернее, я раскладывала вещи, а Вадим держал дверцу шкафа, которая все время закрывалась сама. Стоило ему отвернуться и ослабить руку, как мне приходилось ловить ее локтем. В конце концов он встал с другой стороны и прижал дверцу плечом.
— Вот теперь ты очень полезный, — сказала я.
— Наконец-то.
Я подошла к нему и обняла, не отпуская плечиков, которые держала в руке. Они неудобно уперлись ему в бок. Вадим засмеялся, позволил дверце закрыться, забрал плечики и положил на диван. Потом поцеловал меня. Я обняла его и перестала торопиться с вещами.
Позже он сходил за хлебом, и мы поужинали.
Когда он уехал, я села у окна. Под ним школьный двор опустел, на дорожке остались два темных следа от чьих-то санок. Я включила настольную лампу, нашла в сумке книгу, но не открыла.
Позвонила Даша.
— Ты где сейчас живешь?
Я назвала улицу.
— Одна?
— Да. Сняла квартиру.
Она помолчала.
— Давай встретимся завтра. Не у тебя и не у папы.
— Хорошо. Где тебе удобно?
Она назвала кафе возле своей работы и время. Я записала время, хотя знала, что не забуду.
— Даш…
— Завтра, мам.
— Хорошо. До завтра.
Она отключилась. Я положила телефон на стол, рядом с оставленной прежними жильцами деревянной линейкой. За окном было темно, и я впервые увидела в стекле свое отражение в этой комнате. Усталую сорокачетырехлетнюю женщину в синей блузе, которая очень ждала завтрашнего дня и боялась его.
Глава 4. Дашин вопрос
Глава 4. Дашин вопрос
К встрече с Дашей я приехала на двадцать минут раньше. Прошла мимо кафе, остановилась у витрины соседнего магазина, вернулась. На стекле были нарисованы белые цветы, и я зачем-то стала считать лепестки у самого большого.
В субботу я забрала из квартиры еще две сумки с одеждой и книгами. Кости не было. Я написала, что закончила, оставила ключ на тумбочке и вышла. Дашин шарф по-прежнему лежал в шкафу. Ночью мне хотелось написать дочери про затяжку, но я и сама знала, что не ради шарфа ищу повод для разговора.
Я не написала.
Даша появилась ровно в назначенное время. В коротком темном пальто, с плотной папкой под мышкой и большой сумкой, из которой торчал угол свернутого плаката. Она на ходу убрала телефон в карман, увидела меня и кивнула.
— Ты давно?
— Только подошла.
Она посмотрела на мой замерзший нос.
— Понятно.
Мы вошли. Даша выбрала столик у стены, поставила папку на свободный стул, сняла пальто. Я потянулась помочь ей с шарфом, который зацепился за ремень сумки, но она уже распутала его сама.
— Ты сегодня работаешь? — спросила я.
— Нет. Забирала распечатку.
— Для клиента?
— Для себя. Портфолио переделываю.
Я знала, что она хотела обновить его еще в феврале. Обещала посмотреть, как выглядят ее работы на бумаге, а не на экране. Мы так и не нашли вечера. Я собиралась спросить, получилось ли то сочетание цветов, которое она выбирала, но Даша уже открыла меню.
— Я возьму кофе. Ты?
— Чай.
Она кивнула, подозвала девушку. Заказала быстро, без обычных колебаний, не стала спрашивать, будем ли делить десерт. Я посмотрела на папку рядом с ней. На прозрачной обложке виднелась маленькая царапина. Мне захотелось провести по ней пальцем, попросить показать хоть первую страницу, задержаться на знакомой части нашей жизни.
Даша взяла сахарницу и поставила ближе к стене.
— Папа сказал, что ты ушла к Вадиму.
— Первые дни я была у него. Теперь снимаю квартиру.
— Я не про адрес.
Я опустила руки на колени.
— Да. Я ушла, потому что хочу быть с ним.
Она посмотрела на меня долго и прямо.
— Это давно?
— С января. До этого мы стали больше общаться осенью.
— Общаться как?
— Переписывались. Виделись со всеми. Я начала думать о нем иначе. Но отношения — с января.
Даша сжала губы.
— Вы оба знали, что делаете?
Я кивнула.
— Да.
— Не надо кивать, мам.
— Знали.
Она отвернулась к окну. За стеклом мужчина поправлял ребенку шапку, ребенок вертел головой и показывал куда-то через дорогу. Даша смотрела на них, пока не принесли напитки.
Я взяла чайную ложку, хотя сахар не положила. Даша заметила, и я убрала ее на блюдце.
— Я не понимаю, как теперь вспоминать эти два месяца, — сказала она.
Я молчала.
— Вы были у папы на дне рождения. Вадим принес тот дурацкий пакет с тремя банками кофе, потому что не знал, какой папа любит. Вы над ним смеялись.