— Даша знает? — спросил он.
— Нет.
— Я ей позвоню.
— Давай я сначала…
Костя поднял голову.
— Что сначала?
Я замерла с папкой в руках. Уже хотела предложить ему подождать, пока я сама выберу слова для дочери, и услышала, как это прозвучит.
— Ничего. Позвони. Я тоже с ней поговорю.
Он молча отошел к окну.
В прихожей я надела пальто, просунула папку в сумку. Чемодан стоял возле двери. Костя пришел, когда я уже взялась за ручку.
— Вадим пусть со мной свяжется.
— Он свяжется.
— Не передавай ему, что я хочу услышать. Пусть сам решит, что сказать.
— Хорошо.
Я посмотрела на него. В домашнем джемпере, без очков, с усталым тяжелым лицом он казался мне одновременно знакомым и недоступным. Мне захотелось обнять его на прощание. Это желание оказалось таким привычным, что я даже шагнула вперед, но остановилась.
Костя заметил движение. Отступил на полшага.
— Не надо, Жанна.
— Прости.
— Я не могу.
Я не стала просить еще раз.
На лестничной площадке пахло влажным бетоном и чужим ужином. Я вытащила чемодан за порог. Дверь закрылась тихо, без удара. Я стояла перед ней, пока на лестнице не погас свет, потом нажала кнопку лифта.
Телефон лежал в кармане пальто. Я достала его уже внизу и написала Вадиму: «Я сказала. Костя хочет, чтобы ты сам с ним связался».
Ответ пришел почти сразу: «Позвоню сейчас. Ты где?»
Я посмотрела на наш дом. На третьем этаже все еще горело кухонное окно.
«У подъезда. Возьму такси», — написала я.
Вадим предложил приехать, но я отказалась. Не хотела, чтобы Костя увидел его машину под окном. Я отступила от освещенного входа и стала ждать такси.
Глава 2. Не за двоих
Глава 2. Не за двоих
Вадим открыл дверь прежде, чем я успела нажать на звонок второй раз.
На нем была куртка. В одной руке он держал ключи, другой придерживал дверь. Я остановилась на площадке, не понимая, куда деть чемодан: его колесо попало в узкую щель между плитками.
— Вытащи ручку до конца, — сказал Вадим. — Она у тебя сложилась.
Я дернула за ручку. Он взял чемодан снизу, переставил через порог и только тогда посмотрел мне в лицо.
— Я договорился встретиться с ним.
— Сейчас?
— Да. Он ждет у сквера.
Костя иногда выходил туда вечером, когда хотел пройтись один. Я знала, какая лавка стояла у входа и где фонарь освещал дорожку, но не людей под деревьями. Я знала обоих так давно и все равно не могла представить их сегодняшний разговор.
— Ты поезжай, — сказала я.
— Подожди.
Вадим снял с меня сумку, поставил на тумбочку. Я расстегнула пальто. Он взял его, повесил на свободный крючок и быстро провел ладонью по моему плечу.
— Здесь тепло? Тебе не холодно?
— Нет.
— Я недолго. Хотя не знаю. Как получится.
— Как получится.
Он хотел поцеловать меня, я видела это по тому, как он наклонился. Но я отвернула лицо. Не от него — скорее от внезапности этого движения в прихожей, где я появилась с чемоданом после разговора с мужем.
Вадим остановился.
— Хорошо, — сказал он.
— Я не…
— Я понял.
Наверное, не понял до конца. Я и сама не могла объяснить. Еще вчера мне хотелось, чтобы он не отпускал меня от себя, а сейчас я стояла в его квартире и не знала, куда поставить ноги.
Он ушел. Я услышала лифт, потом стало тихо.
У Вадима я уже бывала. Знала, где выключатель в ванной, как открывается заедающая дверца кухонного шкафа, в какой чашке он заваривает чай. Но раньше каждое мое появление здесь имело короткие, заранее известные пределы. Я приходила на час или на два. Смотрела на время. Думала, какой дорогой вернуться и что ответить, если позвонит Костя.
Теперь никто не ждал меня к ужину. Я остановилась посреди кухни, не зная, зачем сюда пришла.
Чемодан остался в прихожей. На кухонном подоконнике стоял старый радиоприемник с маленькой антенной. Вадим включал его, когда собирался на работу. Рядом лежали раскрытая коробка с шурупами и две деревянные детали от полки. Он обещал собрать ее еще в выходные, но тогда мы долго сидели вместе и никуда не торопились, пока я вдруг не посмотрела на часы.
Я коснулась края коробки и отдернула руку. Пусть пока лежит как лежала.
В сумке завибрировал телефон. Я почти побежала в прихожую, надеясь, что это Даша.
Написал Костя: «Остальные вещи заберешь, когда меня не будет. В субботу после десяти. Сообщи, когда закончишь».
Я ответила: «Хорошо».
Потом долго смотрела на переписку. До его сообщения о вещах было только утреннее: «Хлеб не бери, я купил». Я прокрутила переписку вверх, к утреннему сообщению, и вернулась к последнему. Между ними ничего не было.
Даше я написала сама: «Мне нужно с тобой поговорить. Папа, возможно, уже позвонил. Я отвечу на твои вопросы, когда ты сможешь».
Она прочитала через несколько минут. Не ответила.
Я поставила телефон на стол экраном вниз. Включила чайник. Достала чашку, потом вторую, хотя Вадима еще не было. Убрала вторую обратно. Зачем-то снова достала.
Когда чайник выключился, я так и не налила воды. Открыла окно на узкую щель и услышала, как внизу смеется женщина. Кто-то сказал ей, что машина в другой стороне. Она засмеялась еще сильнее.
Я закрыла окно.
Вадим вернулся через час с небольшим. Я услышала ключ в замке и вышла в прихожую. Он был один, без пакетов, без внешних следов того, что произошло. Только лицо стало тяжелым, и ключи он никак не мог повесить на маленький крючок: дважды промахнулся, потом положил их на тумбочку.
— Он дома? — спросила я.
— Ушел домой.
Вадим снял куртку. Наклонился расшнуровать ботинки, выпрямился и прислонился плечом к стене.
Я ждала, пока он сам заговорит, хотя едва удерживалась от вопросов.
— Что он сказал?
— Что я ему больше не друг.
Я опустила глаза на его руки.
— Ты ему объяснил?
Вадим посмотрел на меня.
— Что?
— Не знаю. Про нас.
— Он знает про нас, Жанна.
— Я понимаю. Я имела в виду…
Я не закончила. Будто Вадим мог подобрать слова, которых не нашла я, и Косте стало бы легче.
Он прошел на кухню. Я пошла следом.
— Я сказал, что не буду перекладывать на тебя. Что это не ты меня уговорила и не ты одна решила. Он спросил, почему я не пришел раньше. Я ответил, что боялся потерять его.
Вадим коротко усмехнулся.
— Он сказал: хорошо сохранил.
Я села на край стула. Чайник давно остыл, но я снова нажала кнопку, потому что не знала, что делать руками.
— Он просил передать мне что-нибудь?
— Нет.
— Совсем ничего?
— Жанна, он не говорил через меня с тобой.
Я кивнула. Вадим провел ладонями по лицу и замолчал.
Мне вспомнилась старая фотография: Костя и Вадим, совсем молодые, стояли у облезлой двери общежития. Один держал огромный арбуз, второй — нож, который ему кто-то сунул рукояткой вперед. Фотография лежала у Кости в папке среди студенческих снимков. Я познакомилась с ними обоими значительно позже. У этой дружбы было начало, в котором меня не было. Теперь эта дружба тоже закончилась из-за нашего обмана.
— Мне очень жаль, — сказала я.
Вадим поднял голову.
— Мне тоже.
Чайник щелкнул. Я налила воду в обе чашки. Вадим потянулся за своей, но остановился.
— Ты ела?
Я покачала головой.
— У меня есть рис. И… сейчас посмотрю.
Он открыл холодильник. Я увидела контейнер, половину лимона на блюдце, пакет с яблоками. Он явно не готовил особого ужина.
— Не надо возиться, — сказала я.
— Это не возиться. Это разогреть.
Он достал контейнер, взял сковороду. Я отодвинула чашки, чтобы поставить тарелки, и заметила, что одна из них мокрая. Вытерла полотенцем. Мы двигались по кухне неловко, обходили друг друга слишком осторожно. Раньше нам нравилось, что в маленьком пространстве невозможно не соприкоснуться. Сейчас мы оба старались никого не задеть.