Она закатила глаза. Я пошла с ним, потому что мой пакет уже стоял в машине, а наверху оставалась еще одна небольшая коробка.
В пустой квартире каждый шаг звучал непривычно громко. Вадим поднял сушилку, я взяла пакет у двери и заглянула в комнату. На стене остался светлый прямоугольник от полки. На полу лежала закатившаяся под шкаф пуговица.
— Ты часто здесь бывал? — спросила я.
— Не очень. Алла чаще приезжала ко мне.
Он прошел к окну и проверил ручку, потом вернулся.
— Она всегда так переезжает. В последний момент выясняется, что у нее есть еще один шкаф вещей, только без шкафа.
— Ты ворчишь, но приехал.
— Конечно. Я же брат. Мне положено приехать и ворчать.
Я рассмеялась, подняла небольшую коробку и попыталась пристроить ее поверх пакета. Вадим прислонил сушилку к стене.
— Давай лучше пакет мне. А коробку держи двумя руками.
— Она легкая.
— После Аллиной вазы я настороженно отношусь к этому слову.
Он забрал пакет, подхватил сушилку под другую руку, и мы спустились. Внизу Алла уже говорила с водителем о новом адресе. Увидев нас, она подняла руку, показывая, где оставить последние вещи.
В новой квартире пахло свежевымытым полом. Мебель стояла вдоль стен, но все поверхности были пустыми. Алла сразу отнесла растения к окну, сняла с одного горшка бумажную обертку и повернула его к свету.
— Вот теперь похоже, что я здесь живу.
— А до этого кровать была неубедительна? — спросил Вадим.
— Кровать могла принадлежать кому угодно. А это мое несчастное дерево.
Он взял у нее пустую обертку.
— Оно выглядит довольным.
— Потому что ты не знаешь, сколько раз оно со мной переезжало.
Мы разгрузили машину быстрее, чем рассчитывали. Водитель уехал, Алла закрыла дверь и села прямо на коробку возле стены. Через секунду вскочила.
— Нет. В этой хрупкое.
— Надо писать крупнее, — заметил Вадим.
— Я все помню.
Он посмотрел на коробку, на которой черным маркером было выведено слово «Обувь», и ничего не сказал. Это молчание оказалось смешнее очередной шутки.
Алла показала мне кухню, попросила помочь разобрать чашки. Я поставила их на стол, сняла бумагу с каждой. Разные, некоторые с надписями, одна с отколотым краем, который был аккуратно сглажен. Алла взяла ее первой.
— Эту не убирай далеко.
— Любимая?
— Удобная. Ручка хорошая.
Вадим в соседней комнате собирал складной стеллаж, который они привезли в машине. Он позвал сестру уточнить высоту полок, та крикнула из кухни, что ему виднее, а через минуту пошла объяснять, почему он все-таки выбрал не ту высоту. Я осталась расставлять чашки и слышала их голоса через открытую дверь.
Алла говорила быстро и перебивала, Вадим возражал, потом соглашался, потом снова возражал. Я знала эту семейную манеру еще по общим праздникам. У Аллиной раковины мне впервые было так же свободно смеяться над ними, как раньше за большим столом.
Алла вернулась за ножницами.
— Ты не устала? — спросила она.
— Пока нет.
— Я обещала всего несколько коробок. Получилось опять больше.
— У всех так.
Она положила ножницы на стол и посмотрела на меня прямо.
— Спасибо, что приехала.
Я почувствовала, как внутри поднимается слишком сильная благодарность за простые слова. Захотелось ответить чем-то большим, сказать, как мне важно, что она нас не отвергла. Я уже открыла рот, но Алла спросила, в какой ящик лучше положить ложки, и я показала на тот, что был ближе к плите.
Мы занимались кухней еще минут двадцать. Потом я все-таки произнесла:
— Мне с тобой сегодня хорошо.
Алла чуть удивилась.
— Несмотря на чашки?
— Даже с чашками.
Она прислонилась к краю стола, держа в руках рулон бумажных полотенец.
— Жанна, я не собираюсь делать вид, что ничего не случилось. Я Костю давно знаю.
— Я понимаю.
— Не знаю, понимаешь ли. Мне не хочется, чтобы обычный переезд стал ответом на вопрос, кого я выбрала.
Я опустила взгляд на пустой пакет у своих ног.
— Я не хотела тебя ставить перед выбором.
— Я верю. Просто говорю заранее. Ты мне не чужой человек. Вадим мой брат. Но то, как вы начали, мне не нравится.
Я кивнула. Мне было неприятно это слышать, хотя ничего нового она не сказала.
— Не буду спорить, — ответила я.
Алла выдохнула и потянулась к коробке с тарелками.
— Тогда давай найдем две одинаковые. У меня для такого случая даже сервиз есть, только я не помню, где.
Я улыбнулась и открыла следующую коробку.
Мы перекусили тем, что Алла купила заранее. Вадим ел стоя, пока сестра не потребовала, чтобы он сел и перестал изображать последний день перед сдачей дома. Он послушался, вытянул ноги под столом и впервые за несколько часов замолчал.
— Что ты сделал с полками? — спросила я.
— Уступил собственнику помещения.
— То есть поставил нормально, — уточнила Алла.
Я засмеялась, и Вадим посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже хорошо знала: немного удивленным, немного довольным, как будто мой смех каждый раз был неожиданной удачей.
После еды мы вынесли упаковку и собрали инструменты. Алла проводила нас до двери, обняла брата, меня коротко коснулась плечом. Сказала, что остальное разберет сама, иначе к вечеру начнет ненавидеть всех помощников.
На улице Вадим остановился возле небольшого магазина, купил холодную воду и протянул мне бутылку. Я убрала ее в сумку.
— Прогуляемся или сразу домой?
— Немного пройдемся.
Он повесил себе на плечо мою сумку. Я потянулась забрать ее обратно.
— Там почти ничего нет.
— Зато у тебя будет свободная рука.
Он взял меня за руку. Мы пошли по незнакомой улице, мимо невысоких домов и длинного забора с нарисованными цветами. Некоторые цветы давно выцвели, другие были свежими, и я стала угадывать, какие подкрашивали недавно. Вадим выбирал самые яркие, я возражала, показывая на более ровный край краски.
— Твоя работа дает тебе нечестное преимущество, — сказал он.
— Разумеется. Надо было раньше думать, с кем гуляешь.
Он остановился, потянул меня к себе и поцеловал. Я засмеялась ему в губы, потому что сумка соскользнула с его плеча и ткнула меня в локоть. Он поправил ремень, не отпуская моей руки.
— Неловкий момент, — заметил он.
— Переживем.
Мы еще немного постояли возле забора. Я посмотрела на него снизу вверх, на волосы, растрепавшиеся за день, на маленькую белую нитку, прилипшую к рукаву. Сняла ее и показала ему.
— Алла оставила знак, чтобы ты не забыл дорогу обратно.
— Она и без знаков найдет.
До дома мы доехали на автобусе. Вадим сел у окна, я рядом. Через несколько остановок он начал засыпать, упрямо открывая глаза каждый раз, когда голова наклонялась вперед. Я подвинула плечо ближе.
— Можно, — сказала я.
— Я не сплю.
— Конечно.
Он положил голову мне на плечо, а я смотрела в окно на улицы, по которым мы ехали. Вадим дремал, на запястье у меня остался след от ручки пакета. Я была рада, что мы поехали к Алле, несмотря на неприятный разговор, и уже хотела домой: чтобы он наконец лег нормально, а я могла лечь рядом.
Глава 16. Как будто нас смотрят
Глава 16. Как будто нас смотрят
Ведущий принес на встречу тонкую папку и маленький блокнот. Я ожидала человека, который с порога начнет говорить громче всех, но он оказался спокойным, в светлой рубашке без галстука. Подвинул нам меню, заказал себе кофе и спросил, чего мы точно не хотим на празднике.
— Конкурсов, — одновременно ответили мы с Вадимом.
Он улыбнулся и сделал пометку.
— Уже хорошо. А еще?
— Никаких переодеваний, — сказала я.
— И вытаскивать людей танцевать не надо, — добавил Вадим.
— Понятно. Спокойный вечер. Больше разговоров, меньше громкой программы.
Это звучало именно так, как мне хотелось. Я расслабилась, отодвинула сумку и достала свою тетрадь. Ведущий посмотрел на закладки, торчавшие между страницами, но никак их не прокомментировал.