Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты можешь вообще не участвовать, — сказала я. — Я справлюсь.

— Тогда это будет твоя свадьба. Не наша.

Я повернулась к нему.

— А сейчас она наша? Когда тебе нужен только штамп и веселая песенка?

— Мне нужна ты. Но я, видимо, выбрал неправильный способ это показать.

— Не надо говорить так, будто я прошу невозможного.

— Ты сейчас сама сказала за меня, что мне нужно.

Я понимала, что это правда. И все равно не могла остановиться.

— Я просто хочу хотя бы один день, за который не придется краснеть.

Вадим замолчал. Я тоже услышала собственные слова — не те, которые собиралась сказать, а те, которые действительно прозвучали.

— Со мной тебе приходится краснеть? — спросил он.

— Не переворачивай.

— Я не знаю, как еще это понять.

Я поставила флакон на полку, но попала краем на лежавшую там перчатку. Флакон покачнулся, и я успела его подхватить. Эта маленькая неловкость вдруг разозлила меня еще сильнее.

— Не из-за тебя. Из-за всего. Из-за того, что Даша не хочет со мной разговаривать. Из-за Инны. Из-за того, как люди замолкают, когда я вхожу. Я не могу еще и с тобой сидеть над каждой мелочью, как будто мы друг другу чужие.

Он несколько секунд смотрел на меня, не отводя глаз.

— А если мне не нравится мелодия, я сразу чужой?

— Я не это сказала.

— Но выходит именно так.

Я отвернулась к зеркалу. В нем было видно мое сердитое лицо, Вадимово плечо и полоску светлой стены между нами.

— Зачем мы тогда все это начали? — произнесла я тихо.

Вадим сделал шаг назад.

— Что именно?

Мне хватило одного взгляда на него, чтобы понять, как он услышал вопрос.

— Не нас. Не нас, Вадим.

— Ты уверена?

— Да.

Я сказала это сразу, без паузы. Хоть в этом я была уверена.

Он кивнул, но напряжение с его лица не ушло.

— Мне нужно пройтись.

— Ты уходишь?

— За хлебом. И пройтись. Я вернусь.

Я не стала задерживать его и не спросила, через сколько. Он переоделся, взял ключи и сумку для покупок. Когда дверь закрылась, я еще некоторое время держала в руках тряпку, хотя зеркало было чистым.

Потом убрала все в шкафчик и села в комнате. На телефоне оставался открытым мой список музыки. Я посмотрела на названия, закрыла приложение и положила телефон экраном вниз.

Я открыла окно. Во дворе кто-то выбивал небольшой коврик, ритмично и с явным удовольствием. На соседнем балконе мужчина подвязывал длинные стебли к тонкой решетке. Его спутница держала моток веревки и время от времени показывала, где сделать узел. Они тоже о чем-то спорили, но я не слышала слов.

Вадим вернулся минут через сорок. Поставил на кухонный стол хлеб, сыр и два персика.

— Были хорошие, — сказал он, заметив мой взгляд. — По крайней мере, на вид.

— Спасибо.

Он вымыл руки. Я достала тарелки. Мы накрыли стол почти молча, но это уже было не то молчание, в котором каждый готовил следующую реплику. Просто разговаривать пока было трудно.

Я села первой.

— Я не жалею, что люблю тебя.

Вадим опустился напротив и посмотрел мне в лицо.

— А что ты хотела сказать?

— Что я не выдерживаю, когда у нас что-то не получается. Сразу думаю…

Я провела пальцем по краю тарелки. Говорить об этом не хотелось даже ему.

— Думаю, что мы обязаны быть очень счастливыми. Иначе совсем непонятно, зачем было делать людям больно.

Вадим не стал отвечать сразу. Отрезал кусок хлеба, положил нож рядом.

— Я тоже об этом думаю.

Я подняла голову.

— Правда?

— Когда ты грустишь, мне хочется немедленно сделать что-нибудь хорошее. Не только для тебя. Чтобы самому не слышать, что я…

Он запнулся и отвел взгляд к окну.

— Что я потерял друга, а теперь еще и тебя не умею рассмешить.

Мне впервые за все утро захотелось не получить от него нужные слова, а просто сесть ближе. Я пересела на соседний стул.

— Ты умеешь.

— Не всегда вовремя.

— Это тоже правда.

Он усмехнулся, но ненадолго.

— Я зря сказал про памятник. Можно было без этого.

— А я зря стала решать, что тебе нужен только штамп.

Мы не обнялись сразу. Сидели рядом и ели персики, которые оказались тверже, чем выглядели. Вадим откусил свой, задумчиво посмотрел на него и положил на тарелку.

— Подождет до завтра.

Я засмеялась и положила свой персик рядом с его.

После обеда Вадим занялся расшатавшейся ручкой кухонного шкафа. Я села у окна с книгой, которую купила еще весной и никак не могла прочитать дальше первых страниц. Он что-то уронил, выругался вполголоса, нашел. Я перевернула страницу.

Через полчаса он подошел и присел на край подоконника.

— Я еще одну песню нашел.

Я закрыла книгу, оставив палец между страницами.

— Сегодня не хочу выбирать.

— Я тоже. Просто тебе показать.

Он включил короткую запись. Музыка была негромкой и не особенно торжественной. Я слушала, глядя на его руку, лежавшую возле моей книги. Потом подвинула свою ладонь ближе.

— Эту я не знаю.

— Я тоже раньше не слышал.

— Нравится?

— Да. Тебе?

Я прислушалась. В середине мелодия ушла не туда, куда я ожидала, и мне это понравилось.

— Да.

Вадим улыбнулся. Когда запись закончилась, я попросила включить ее снова и положила голову ему на плечо. Из теплого двора доносились голоса; книгу я так и не открыла.

Глава 15. Чужой переезд

Глава 15. Чужой переезд

На коробке было написано: «Легкая». Вадим поднял ее, опустил обратно и посмотрел на сестру.

— Алла, ты давно взвешивала свои представления о легкости?

— Там ничего тяжелого.

— Тогда ты упаковала туда чувство долга. Оно весит прилично.

Алла присела возле коробки и отогнула верхние клапаны. Под полотенцем обнаружилась большая керамическая ваза, а вокруг нее — несколько книг в плотных переплетах.

— Книги, — сказал Вадим.

— Всего четыре.

— И небольшая архитектурная форма посередине.

Я наклонилась посмотреть. Ваза была темно-синяя, с неровным горлышком и белой полосой сбоку. Она мне сразу понравилась.

— Красиво.

Алла повернулась ко мне.

— Правда? А он каждый раз спрашивает, почему я держу дома сапог.

— Потому что похожа, — отозвался Вадим.

— У тебя сапоги с талией?

— У меня хорошие сапоги.

Они перебрасывались репликами, а я смеялась, не стараясь придумать что-нибудь в ответ.

Мы приехали помочь перевезти последние вещи. Большую мебель Алла отправила накануне с грузчиками, а сейчас в старой квартире оставались коробки, растения, складная сушилка и пылесос. Она переезжала в дом на другом конце района, ближе к работе. Ей надоел долгий путь по утрам. Подходящее жилье нашлось, и теперь Алла сердилась на себя за количество накопленных чашек.

— Я думала, их шесть, — сказала она, показывая на открытый пакет. — Их оказалось пятнадцать.

— Можно пятнадцать дней не мыть, — предложил Вадим.

— Можно жить без советов старшего брата. Очень полезный опыт.

Он рассмеялся и взял коробку уже правильно, снизу. Я подняла пакет с полотенцами. Алла проверила, ничего ли не осталось под подоконником, и мы вышли.

На лестничной площадке было тесно. Вадим пропустил меня вперед, чтобы я открыла дверь к лифту, затем развернулся боком, удерживая коробку на предплечьях. Ваза внутри не звякнула: Алла завернула ее гораздо тщательнее, чем я сначала подумала.

У машины мы встретили водителя, которого она заказала на два часа. Он спокойно переставил уже загруженные вещи, освободил место для новой коробки и показал, куда поставить растения, чтобы их не прижало. Вадим переставил растения, как показал водитель, и освободил ему проход.

— Сушилку забыл, — сказала Алла.

— Я за ней вернусь.

— И пакет у двери.

— Видел.

— Тот, который…

— Алла, я отличаю пакет от двери. Останься здесь, я принесу оба предмета отдельно.

17
{"b":"982515","o":1}