Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Пока, мам.

— Пока, Даш.

Она вошла, прошла к середине салона. Я увидела ее через стекло, подняла ладонь. Дочь махнула в ответ. Потом автобус тронулся, и я осталась под зонтом возле мокрого столба с расписанием.

В автобусе я смотрела на мокрое окно и вспоминала, как Даша смеялась в магазине. Она не поздравила меня и не захотела говорить о свадьбе. Но показала свою работу и сама предложила увидеться.

Вадим открыл дверь раньше, чем я достала ключи: услышал, как я возилась с сумкой.

— Промокла?

— Немного. Зонт вроде был, а рукав все равно мокрый.

Он взял зонт, поставил раскрытым в ванной. Я сняла жакет, прошла в комнату и села на край дивана. Вадим вернулся, присел рядом.

— Как вы?

Я помолчала, собираясь ответить не общим «нормально».

— Она показала мне свою работу. Очень хорошую. И сказала, что пока не хочет говорить о свадьбе.

Вадим кивнул.

— Понятно.

— Мы купили ей перчатки.

Я услышала, как странно это прозвучало после предыдущей фразы, и улыбнулась. Он тоже улыбнулся, не спрашивая, почему для меня это важно.

— Темно-синие, — добавила я.

— Хорошие?

— Хорошие.

Я положила голову ему на плечо. Он обнял меня, я рассказала про заказчиков, которым понравились кусочки из трех разных макетов. К тому времени, как закончила, руки наконец согрелись.

Позже пришло сообщение: Даша прислала фотографию коробки из своего прежнего заказа, уже стоявшей на полке магазина. «А это моя летняя работа. Кажется, я тебе не показывала», — написала она.

Я увеличила снимок, рассмотрела рисунок и написала дочери, что коробку с таким оформлением захотелось бы оставить себе. Даша ответила: «Значит, получилось».

Глава 24. Когда никто не видит

Глава 24. Когда никто не видит

Идея пойти на каток принадлежала Вадиму, а билеты купила я. После этого каждый успел один раз спросить другого, не передумал ли он, и оба раза мы ответили, что нет. В воскресенье утром оставалось найти перчатки.

— Ты уверена, что там не жарко? — спросил Вадим, глядя, как я надеваю свитер.

— Там лед.

— Это я помню. Но он внутри здания.

— Если будет жарко, сниму шарф.

— Очень решительный план.

Я протянула ему вторую пару перчаток, которую нашла в ящике.

— Держи. Твои вчера куда-то ушли.

— Они в кармане.

Он похлопал по куртке, потом по другой стороне, проверил внутренний карман и посмотрел на меня.

Я молча продолжала держать перчатки.

— Ладно, — сказал он. — Твои дальновиднее.

На улице было сыро и холодно. У бордюра слиплись мокрые листья, в лужах отражались голые ветки. Мы шли к остановке, и Вадим все время пытался обойти воду так, чтобы не отпускать мою руку. На третьей луже я не выдержала.

— Отпусти на минуту. Мы не привязаны.

— Я уже почти справился.

— Вижу. Еще два шага, и окажемся в кустах.

Он разжал пальцы. Мы обошли лужу с разных сторон, снова сошлись у остановки и посмотрели друг на друга. Вадим улыбнулся, я взяла его под руку сама.

Крытый каток находился в небольшом спортивном центре. Я много раз проезжала мимо, но никогда не заходила. Внутри пахло резиной, мокрой одеждой и кофе. На стене висело расписание, у проката стояло несколько человек. Кто-то уже ходил в коньках по специальному покрытию, держа в руках обычные ботинки.

Я посмотрела на лед через стекло и почувствовала знакомое волнение. В последний раз я каталась много лет назад.

— Ну что? — спросил Вадим.

— Красиво.

— Это пока мы за стеклом.

— Не порти первое впечатление.

Мы показали билеты, оставили верхнюю одежду в шкафчике и пошли за коньками. Мне сначала дали пару, которая оказалась тесной. Я села на скамью, попробовала пошевелить пальцами и сразу покачала головой.

— Нет. Надо больше.

Вадим уже натягивал свои.

— Может, разносятся?

Я посмотрела на него.

— За час?

— Снимаю предложение.

Поменять пару оказалось легко. Я вернулась, села рядом и стала зашнуровывать ботинки. Вадим делал то же самое с таким сосредоточенным лицом, будто собирал важный рабочий узел. Я закончила первой и поднялась, держась за край скамьи.

Мир сразу стал немного выше и гораздо менее устойчивым.

— Только не смейся, — сказала я.

— Я еще не встал. Мне рано.

Он поднялся следом, широко расставил руки и замер.

— А вот теперь можешь смеяться ты.

Я засмеялась. Он тоже, но осторожно, стараясь не потерять равновесие на резиновом покрытии. Мы дошли до входа на лед мелкими шагами. Вадим открыл калитку, пропустил меня вперед, и я ухватилась за бортик обеими руками.

Холод от ледовой площадки почувствовался сразу. Под потолком горели ровные лампы, негромко играла музыка. Люди катались по кругу, кто-то легко, кто-то так же осторожно, как собирались мы. Мне стало спокойнее оттого, что я не единственная держалась за ограждение.

Я вышла на лед, задержав дыхание, и осторожно оттолкнулась от бортика.

Вадим вышел следом и пристроился рядом у бортика.

— Далеко идем?

— Сначала хотя бы отсюда уйдем. Людям вход закрыли.

Мы осторожно подвинулись. Я сделала два коротких шага, оттолкнулась и вдруг почувствовала, что тело помнит больше, чем мне казалось. Я уже не смотрела под ноги после каждого движения.

Я отпустила одну руку, потом вторую, проехала несколько метров и остановилась у борта. Обернулась. Вадим двигался за мной гораздо медленнее, с очень серьезным лицом.

— Не торопись, — сказала я.

Он поднял на меня глаза.

— Это единственное, в чем меня сейчас нельзя обвинить.

Я прикусила губу, чтобы не засмеяться слишком громко.

— Я подожду.

— Лучше прокатись. Я все равно здесь.

— Тогда один круг.

— Договорились.

Я поехала вдоль борта, сначала не решаясь отъехать дальше вытянутой руки. Впереди женщина в яркой шапке катилась медленно и ровно. Я держалась за ней на расстоянии, и постепенно стало легче.

Когда снова увидела Вадима, он уже отъехал от калитки и стоял возле другого участка борта. Я подъехала к нему и остановилась.

— Ну как?

— Я продвинулся, — сказал он.

— Вижу.

— Если считать по стене, довольно много.

— Считать можем как угодно.

Он посмотрел на мои коньки.

— У тебя получается.

— Немного помню.

— А я, видимо, помню только, что когда-то получалось.

Я взяла его за руку, но сразу почувствовала, как он напрягся.

— Подожди, — сказал Вадим. — Я пока лучше сам. А то начну тянуть тебя.

— Хорошо.

Я отпустила его. Мы некоторое время двигались рядом, каждый держась за бортик, потом я снова отъехала вперед.

После третьего круга я остановилась передохнуть и посмотрела на Вадима. Он пропустил мимо мальчика, дождался, пока освободится место, и оттолкнулся. На лице появилась такая довольная улыбка, что я рассмеялась сама себе.

Он подъехал ко мне.

— Смотри.

Вадим проехал несколько метров, спокойно остановился и обернулся ко мне.

— Видела?

— Видела.

— Это не требует бурных аплодисментов, но умеренные допускаются.

Я похлопала в перчатках. Звук получился глухой и смешной. Он улыбнулся и протянул руку.

— Теперь можно попробовать.

Я подъехала ближе, вложила ладонь в его ладонь. Первые несколько движений оказались неловкими: я отталкивалась чаще, он дольше держал одну ногу, мы то сближались, то растягивали руки. Оба одновременно начали объяснять друг другу, как будет удобнее, и остановились.

— Давай медленнее, — сказал Вадим.

— Давай.

Мы поехали снова. Рядом, на небольшой скорости. В какой-то момент я перестала следить за каждым своим движением и посмотрела на него. Он тоже повернул голову.

— Что?

— Ничего. Мне хорошо.

Он улыбнулся.

— Мне тоже. Только если я сейчас начну красиво отвечать, то забуду про ноги.

— Отвечай потом.

Мы проехали вместе половину круга. На повороте отпустили руки, а на прямой снова соединили их.

28
{"b":"982515","o":1}