Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Спасибо. Я и забыла.

— Я тоже только вчера нашла.

Мы пошли вдоль домов. Ветер дул навстречу, Инна подняла воротник и спрятала руки в карманы. Обычно она рассказывала мне новости колледжа еще до того, как мы доходили до угла. Кто потерял документы, кто перепутал время совещания, кто принес в кабинет огромный цветок и теперь требовал, чтобы все по очереди его поливали. Сегодня она молчала.

— Ты знаешь, — сказала я.

— Да.

— Костя рассказал?

— Да. В воскресенье.

Я кивнула. Мы дошли до перехода, остановились на красный свет.

— Я хотела сама тебе сказать.

— Но не сказала.

— Не сказала.

Инна смотрела на дорогу. На ней был шарф, который мы вместе выбирали осенью. Я тогда уговорила ее взять не черный, а темно-синий, потому что у него была красивая тонкая полоска у края. Я помнила, как она примеряла этот шарф и смеялась над моими доводами.

— Он очень плохо выглядит, — сказала Инна.

Я опустила глаза.

— Я знаю.

— Ты видела его после того вечера?

— Нет. Только переписывались по делам.

— Тогда не знаешь.

Загорелся зеленый. Мы перешли дорогу, пропуская перед собой женщину с детской коляской. Я шла рядом с Инной и чувствовала, как металлическая форма бьет меня по колену через пакет.

— Я не прошу тебя объяснять мне, почему так получилось, — сказала она. — Я десять лет была у вас дома. Я не смогу сегодня услышать, что все это было не то.

— И не услышишь. Я так не думаю.

— Хорошо.

Мы остановились у входа в небольшой магазин, где было чуть тише и меньше ветра. Инна достала перчатки, натянула одну, потом вторую.

— В конце месяца мы собирались у нас. Ты помнишь?

Я помнила. Мы договорились еще зимой: без повода, просто увидеться, поиграть, заказать еду. Костя собирался принести настольную игру, которую ему подарили на работе и которую никто еще не распаковал.

— Помню.

— Я не знаю, как теперь это сделать.

— Может быть, пока не собираться всем?

— Я так и решила. Но дело не только в этом вечере.

Я посмотрела на нее.

— Инна, я не хочу терять тебя.

Она отвела взгляд, и на секунду мне показалось, что сейчас она возьмет меня под руку, скажет что-нибудь сердитое, но привычное. Потом мы зайдем куда-нибудь погреться, и я хотя бы смогу рассказать, как все было. Но Инна не взяла меня под руку.

— Я не могу делать вид, что мы просто поменяли состав компании, — сказала она.

— Я не прошу.

— Ты еще не просишь. Но я знаю тебя, Жанна. Ты потом придумаешь, как нас всех усадить, чтобы никому не было неудобно. Скажешь, что мы взрослые люди. Что жизнь продолжается.

Я не ответила: эти слова уже вертелись у меня в голове.

— Я понимаю, что ты злишься.

— Я не только злюсь. Мне неприятно вспоминать, как я с вами разговаривала, пока вы оба знали то, чего не знали мы. Ты могла остановиться раньше. Сказать. Уйти. Не приводить его к нашему общему столу после того, как все началось.

Я крепче сжала ручки пакета.

— Могла.

— И теперь я не знаю, как снова болтать с тобой о пустяках.

Мы стояли под козырьком. Мимо проходили люди, дверь магазина открывалась и закрывалась, доносился короткий сигнал. У Инны покраснели глаза от ветра. Она перехватила ремень тяжелой сумки, переминаясь с ноги на ногу.

— Давай не сегодня, — сказала я. — Не будем решать сейчас все.

Инна кивнула.

— Сегодня я просто хотела вернуть форму и сказать, что общего вечера не будет.

— Хорошо.

Она поправила ремень сумки.

— Мне пора.

— Ты на автобус?

— Да.

— Я могу пройти с тобой.

— Не надо. Я сама.

Мы попрощались. Я осталась под козырьком, пока она шла к остановке. Потом посмотрела на пакет. Металлическая форма была совершенно чистой, Инна даже положила на дно бумажную салфетку, чтобы она не стучала. Я вдруг вспомнила, как мы вместе вынимали из нее пирог, который развалился пополам, и хохотали, потому что гостям уже несли тарелки. Инна тогда сказала, что главное — уверенно назвать это порционной подачей.

Я достала телефон, но не стала писать ей эту шутку.

Вадиму я рассказала о встрече на следующий день. Мы договорились погулять после моей смены в субботу. Он ждал меня у остановки с бумажным стаканчиком кофе и сложенным листом, который торчал из кармана куртки.

— Что это? — спросила я.

— Твоя прогулка.

— Почему моя?

— Ты сказала, что хочешь пройти через старые дворы. Я нашел маршрут.

Он развернул лист. На нем была распечатана простая схема нескольких улиц. В одном месте кто-то отметил карандашом проход между домами.

— Ты распечатал? — удивилась я.

— Да. Телефон у меня все время поворачивает карту, когда я сам поворачиваюсь. Мы с ним не договорились.

— А бумага тебя слушается?

— Пока да. Только мокнет.

Он допил кофе, выбросил стаканчик в урну и протянул мне лист.

— Ты ведешь.

— А если заведу не туда?

— Вернемся. У нас нет экскурсовода, который лишит нас ужина.

Я улыбнулась. Мы пошли вдоль улицы, на которой я бывала десятки раз, но никогда не смотрела выше вывесок. Оказалось, над магазином обуви сохранился маленький каменный балкон, а в стене соседнего дома была круглая ниша, где раньше, наверное, стояло что-то красивое. Теперь там сидел голубь и смотрел на прохожих с таким видом, будто это место по праву принадлежало ему.

— Хозяин, — сказал Вадим.

— Управляющий.

— Слишком уверенный для управляющего.

Я подняла голову, рассматривая нишу, и едва не наступила в лужу. Вадим придержал меня за локоть, не прекращая смотреть на голубя.

— Подчиненные моют двор плохо, — добавил он.

Я засмеялась. Мы свернули под арку, прошли мимо ряда гаражей и уперлись в закрытую решетку. На схеме здесь был выход к другой улице. На деле на воротах висел замок, а за ним стоял контейнер с сухими ветками.

— Ну вот, — сказала я. — Моя прогулка закончилась.

Вадим заглянул через решетку.

— Чисто. Просторно. Жаль, нас не позвали.

— Давай обратно.

— Давай.

Мы вернулись к арке. Там я заметила небольшую табличку: «Мастерская стекла. Открытые часы в субботу». Стрелка указывала в соседний двор.

— Зайдем? — спросила я.

— Если там не надо сразу что-то покупать.

— Посмотрим.

В мастерской пахло деревом и теплым металлом. У окна висели небольшие цветные подвески, на длинном столе лежали стеклянные пластины. Мужчина в темном фартуке поднял голову и сказал, что можно смотреть, но большие листы трогать не стоит. Мы кивнули и пошли вдоль стены.

Я остановилась перед узкой полосой желтого стекла с неровным краем. На свету она была почти золотой, в тени — густо-медовой.

— Очень твой цвет, — сказал Вадим.

— У меня таких вещей нет.

— Но ты бы убедила кого-нибудь, что ему это необходимо.

— Я не убеждаю. Я показываю возможности.

— Вот именно.

Мастер услышал и улыбнулся. Подвинул к нам коробку с маленькими уже обработанными кусочками.

— На световом столе можете сложить. Просто посмотреть на сочетание.

Я выбрала желтый, прозрачный и темно-синий. Вадим взял серый кусочек, который я сначала даже не заметила.

— Этот зачем?

— Нравится.

— Он же почти бесцветный.

— Вот и не будет спорить с твоими тремя.

Мы разложили стекла на светлой поверхности. Я все время двигала желтый ближе к середине, Вадим возвращал серый к краю. Потом мы одновременно потянулись к синему, стукнулись пальцами и рассмеялись.

— Ты что делаешь? — спросила я.

— Спасаю композицию.

— От автора?

— В первую очередь.

Я отодвинулась, скрестила руки и разрешила ему закончить. Он некоторое время переставлял кусочки, потом сдался и вернул все почти так, как было у меня. Только серый оставил между двумя яркими.

Мне понравилось. Я еще раз посмотрела на сочетание.

— Ну? — спросил он.

— Терпимо.

— Значит, хорошо.

Мастер предложил показать, как меняется цвет у окна. Мы перенесли выбранные кусочки на прозрачную подставку. Через них прошел вечерний свет, и на столе появились желтые и синие пятна. Я подставила ладонь, потом убрала, чтобы не мешать Вадиму смотреть.

6
{"b":"982515","o":1}