— Я собирался кое-что тебе показать.

Любопытство взяло верх — как бывало всегда.

— Что?

Сможет ли он увлечь её прочь от прошлого? Показать ей нечто более многообещающее? Попытаться стоило.

— Иди сюда и увидишь.

Долгие мгновения он не слышал ничего. Малкольм приготовился к худшему — к мысли, что надежды на них больше нет.

И тут в траве зашелестели её юбки.

Затонувшее архитектурное чудо: тайное убежище Хайли

— Какая красота…

Сера замерла у входа в небольшое каменное строение, поражавшее своей изысканностью. Шесть витражных окон изображали женщин в разных позах, словно застывших посреди празднества. Вокруг них в стекле мерцали звёзды, и казалось, будто женщины танцуют прямо в ночном небе.

Малкольм стоял чуть поодаль, высоко подняв фонарь. Его свет выхватывал из темноты великолепные каменные звёзды и небесные узоры, поднимавшиеся по стенам между окнами и расходившиеся по куполообразному потолку.

Сера запрокинула голову, любуясь искусно вырезанными изображениями луны и солнца, а Малкольм пояснил:

— Днём витражи, разумеется, выглядят ещё прекраснее.

Она посмотрела на него.

— Охотно верю.

Сера не представляла, что её ждёт, когда она последовала за ним, прихватив фонарь, и спустилась с возвышенности к озеру. Да ей и вовсе не следовало идти за ним. Какой в этом смысл? Стоило провести с Малкольмом хоть немного времени, и прошлое оживало вновь, напоминая о том, к чему она больше никогда не хотела возвращаться.

Время рядом с ним лишь напоминало ей, что когда-то она мечтала провести с ним всю жизнь.

И всё же она пошла за ним в ночную темноту, словно мотылёк, летящий на пламя. И, как мотылька, его огонь грозил поглотить её. Как и прежде.

Сере никогда не доводилось бывать в этой части поместья Хайли. Малкольм не раз рассказывал об озере — оно занимало особое место в воспоминаниях его детства, — но увидеть его своими глазами ей прежде не удавалось.

Теперь она переходила взглядом от одного витража к другому. Каждая фигура была выполнена с такой тонкостью и изяществом, что казалось, будто женщины и впрямь заключены внутри стекла. Сера невольно задумалась, почему Малкольм никогда не приводил её сюда, в эту прекрасную комнату с видом на озеро.

Она повернулась к нему.

— Кто они?

Он замешкался — всего на мгновение, едва заметно, так что другой человек, пожалуй, ничего бы и не уловил.

— Плеяды.

Семь сестёр, дочери Атланта. Сера снова посмотрела на витражи и пересчитала фигуры.

— Здесь только шесть.

Он кивнул и направился к круглому ограждению из кованого железа в центре комнаты. Открыв встроенную в него калитку, Малкольм посветил фонарём в тёмный проём внизу.

— Седьмая находится под озером.

Сера приблизилась к нему, уверенная, что ослышалась. Её взгляд приковала винтовая лестница, уходившая в темноту. Внизу не было ни единого огонька, и уже через несколько ступеней свет исчезал в непроглядной черноте.

Она обернулась к Малкольму.

— Я туда не пойду.

— Почему?

— Во-первых, само выражение «под озером» звучит зловеще. Во-вторых, там темнее, чем в полночь, и я не идиотка.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Я собирался спуститься первым.

Сера покачала головой.

— Нет уж, благодарю. Я прекрасно побуду здесь.

Он не обратил на её слова внимания. Повернувшись к стене, Малкольм снял с неё незажжённый факел, открыл фонарь и с поразительной сноровкой поднёс к нему фитиль. Когда он поднял факел над головой, Сера невольно отступила на шаг: яркий свет залил его лицо, подчеркнув резкие тени и сделав его черты ещё выразительнее.

— Если ты думаешь, что горящая дубина заставит меня охотнее спускаться туда, то сильно ошибаешься, — заметила она.

Он тихо рассмеялся.

— Ты мне не доверяешь?

— Вообще-то, нет.

Малкольм посерьёзнел. А может, дело было лишь в игре света на его лице, из-за которой он вдруг показался ей необычайно искренним — словно именно в эту минуту ему можно было верить больше, чем когда-либо.

— Я не дам тебя в обиду, Сера.

Она не успела ответить. Не успела даже унять испуганную дрожь сердца, забившегося с такой силой, будто пыталось вырваться из груди. Малкольм уже исчезал внизу, спускаясь по ступеням в темноту.

Сера подошла к ограждению и стала следить за огнём, который медленно кружил вниз вместе с ним.

— И насколько глубоко всё это уходит?

— Не волнуйся, Ангел, я не собираюсь вести тебя прямиком в ад.

— И всё же предпочту за тобой не следовать, — крикнула она ему вслед.

— Представь, что ты Персефона.

— Сейчас лето! — возразила Сера, когда внизу вспыхнул жаровенный огонь, осветивший основание лестницы. — Персефона возвращается на землю в сентябре.

Он поднял голову. В темноте его прекрасные глаза казались почти чёрными, а на лице играла широкая улыбка.

— Ты всё равно пойдёшь за мной.

Сера коротко, недоверчиво рассмеялась.

— Даже не представляю, с чего ты взял.

— Потому что мы всегда так поступаем, — ответил он. — Следуем друг за другом во тьму.

С этими словами Малкольм скрылся за тёмным дверным проёмом.

И, будь он проклят, если не оказался прав.

Сера последовала за ним, приподняв юбки и осторожно спускаясь по извилистой лестнице. Всю дорогу она ворчала себе под нос о дурных решениях и невыносимых герцогах.

Оказавшись внизу, она обернулась. Круглый проём наверху находился так далеко, что каменные стены и витражи внезапно показались ей фреской, написанной на потолке, а не частью целой комнаты, оставшейся над головой.

Это было поистине удивительное мастерство — такое владение перспективой, какого Сера прежде никогда не встречала.

Лёгкий ветерок шевельнул её юбки. Прохлада приятно освежала после удушающей жары наверху. На мгновение Сера ощутила облегчение, но затем поняла причину этой благословенной прохлады.

Она находилась под землёй.

От этой мысли она тут же посмотрела на дверной проём в форме капли, за которым исчез Малкольм. Теперь он стоял там, всего в нескольких шагах от неё, с факелом в руке и улыбкой на красивом лице.

— Я же говорил, что ты придёшь.

Сера нахмурилась.

— Я могу с такой же лёгкостью уйти.

Он покачал головой.

— Не если хочешь это увидеть.

Малкольм направил факел вглубь, освещая узкий туннель, по форме напоминавший вытянутую каплю. Все его стены были расписаны в том же стиле, что и витражи наверху: тёмное ночное небо, усыпанное звёздами, соперничало красотой с настоящим небосводом, оставшимся за пределами этого подземного мира.

Сера широко раскрыла глаза.

— И насколько далеко он тянется?

— Недалеко. Дай мне руку.

Она не должна была этого делать.

— Нет.

Казалось, Малкольм собирается возразить, но вместо этого лишь кивнул и пошёл дальше. Зажёг одну жаровню, затем другую, и каждая выхватывала из темноты ещё несколько ярдов туннеля.

— Мы под озером?

Ещё одна жаровня вспыхнула, разливая свет по стенам.

— Технически мы находимся внутри озера. Но да, под ним.

— Зачем?

Он зажёг следующую жаровню.

— Ты знаешь историю Плеяд?

Иногда Сера почти забывала, что Хейвен — герцог. Но порой его воспитание, прошедшее среди аристократических причуд и капризов, проявлялось во всей красе. Обычно это случалось именно в такие моменты: он оставлял вопросы без ответа и без малейших угрызений совести переходил к совершенно другой теме.

Сера даже не пыталась скрыть раздражение.

— Я знаю, что они были сёстрами. Знаю, что их отцом был Атлант.

Вспыхнул ещё один огонь.

— Когда Атланта наказали, заставив держать на плечах небесный свод, его дочери остались одни. Некому было защитить их ни от богов, ни от людей. Семь сестёр. И только друг у друга они и были.

Сере не понравилось, как от этих слов что-то дрогнуло у неё внутри, как отозвалась в душе знакомая история. Её отец, внезапно возведённый в аристократы, она сама и её сёстры, брошенные в мир лондонской знати без чьей-либо поддержки. Их никогда не принимали из-за незнатного происхождения и никогда не восхищались тем, как они сумели подняться.