Чудесным образом роды прошли легко, и на свет появился здоровый мальчик Оливер, которому теперь исполнилось пять лет. Он обожал лошадей и краски. Два года спустя у них родилась Амелия — такая же блистательная, как мать, и уже полная собственных суждений обо всём на свете.

Ещё тем утром, за завтраком, она посмотрела Малу прямо в глаза и заявила:

— Если у вас с мамой может быть малыш, то будет только справедливо, если у нас с Оливером появится котёнок.

Всё утро Мал провёл в конюшнях, подбирая идеальную пару кошек для поместья. В конце концов, Амелия совершенно справедливо заметила, что новорождённому полагается подарок. Так было бы просто вежливо.

Само собой, доктор, объявивший после рождения их первого ребёнка, что Сера бесплодна, ошибался. А счастливая жизнь, которую Мал и Сера постепенно построили вместе, превратилась теперь в не менее счастливый хаос.

— Есть новости от Воробья? — спросила Сера с таким спокойствием, словно играла в шары на лужайке, а вовсе не готовилась родить ребёнка.

— Калеб приехал вчера, — ответил Мал. — Пока ты занята другими делами, твоя таверна в надёжных руках.

Большую часть года семья жила в Лондоне, достаточно близко от «Поющего воробья», чтобы Сера могла заниматься повседневными делами заведения, а сам Воробей — изредка, по особенным, чудесным случаям — выходить на сцену и петь. Разумеется, герцог Хейвен неизменно присутствовал на каждом таком выступлении.

Но всех детей Сера рожала в Хайли, и на этот раз ничего не должно было измениться.

Очередная волна боли заставила её судорожно вздохнуть.

— Начинается.

Мал закатал рукава и встал позади жены. Он души не чаял в своих детях и каждый день благодарил Господа за то, что они появились в его жизни. Но это ничуть не меняло того факта, что сам процесс их появления на свет он совершенно не любил.

— Всё это лишний раз убеждает меня, что мне не нравится ни единая часть происходящего.

— А вот то, что предшествует этому, тебе очень даже нравится, муж мой, — сухо заметила Сера. — Как, впрочем, и мне.

Повитуха неодобрительно цокнула языком, и Мал приподнял бровь.

— Вы ведь знаете, что теперь именно меня считают скандалистом? А тут вы сами смущаете всех своими разговорами о том, что предшествует родам.

Сера улыбнулась.

— Учитывая моё нынешнее состояние, Безумный Малкольм, я полагаю, все присутствующие прекрасно осведомлены о том, что предшествовало этому.

Он рассмеялся. Как и прежде, он был без ума от своей жены — прекрасной, сильной, несгибаемой.

И тут новая волна боли накрыла Серафину. Мал изо всех сил старался сохранять самообладание, пока повитуха обращалась к Сере:

— Ребёнок уже идёт, ваша светлость.

Затем она повернулась к Малу.

— Вы уверены, что хотите остаться?

Сера крепче сжала его руку.

— Он уверен.

Да и куда ещё он мог уйти?

Он подставил жене свои руки, поделился с ней всей своей силой, пока она совершала невероятное, величественное дело — приводила их ребёнка в этот мир. Хотя в помощи Мала она вовсе не нуждалась.

В действительности это ему самому понадобилась сила Серы, когда несколько минут спустя, под звонкие крики их здорового второго сына, наполнившие комнату и сердце Мала, она родила им третью дочь.

Спустя несколько часов, когда солнце уже клонилось к закату и комната наполнилась густым золотистым светом, Мал вошёл в покои герцога и герцогини. Жена лежала в постели, волосы свободно рассыпались по плечам, и вся она казалась настоящим ангелом. А вокруг неё собрались их дети.

Сера держала на руках одну из близнецов, вторая спала рядом. Обе малышки блаженно не подозревали, насколько тщательно их изучали старшие брат и сестра.

Сера подняла на мужа синие глаза, полные любви. На её губах играла улыбка, когда она с едва сдерживаемым весельем произнесла:

— Мы тут обсуждаем, какие у нас есть варианты.

Мал приблизился к кровати, чувствуя, будто сердце вот-вот разорвётся у него в груди от одного только зрелища: эти дети, эта женщина. Его любимые.

Амелия стояла на четвереньках и внимательно разглядывала младенца на постели.

— Мне больше нравится эта.

Оливер покачал головой с таким серьёзным видом, словно речь шла о деле государственной важности.

— А мне нет. Сёстры могут быть ужасно надоедливыми.

— Это правда, — согласилась Сера, говорившая из богатого опыта. — Но зато они умеют быть невероятно преданными.

— И отлично сражаются, — добавил Мал, подмигнув жене.

— И всё же, — продолжил Оливер, — я бы предпочёл оставить мальчика.

Мал изумлённо вскинул брови.

— Прошу прощения?

Сера широко улыбнулась.

— Кажется, мы придумали только одно имя. Так что теперь нам предстоит решить, кому из детей оно достанется.

Мал улыбнулся ей в ответ.

— А имя поможет нам принять решение?

Она покачала головой.

— Боюсь, что нет.

Он посмотрел на старших детей.

— И что же это за имя?

— Цыплёнок, — просто ответила Амелия.

Мал громко и долго смеялся, после чего устроился во главе кровати, по другую сторону от младшей дочери.

— Что ж, думаю, мы оставим обоих, если вы не возражаете.

Оливер вздохнул.

— Если уж так необходимо.

Мал наклонился к жене и нежно, долго поцеловал её.

— Ты восхитительна.

— Да, пожалуй, — счастливо согласилась Сера.

Он тихо рассмеялся, затем поцеловал в лоб мальчика, которого она держала на руках, и ещё раз — маленькую девочку, спавшую на кровати.

— А меня! — воскликнула Амелия и бросилась к нему в объятия.

Мал прижал дочь к груди и тоже поцеловал её в лоб. Оливер тем временем поспешил забраться под защиту свободной руки Серы.

Вся семья оставалась вместе, пока последние золотые лучи солнца не растворились в красных и пурпурных полосах заката, а те постепенно не погасли, уступив место темноте. За окном проступили звёзды и тонкий серп луны.

Мал разнёс детей по их комнатам, уложив младенцев в соседней спальне. Прежде эти покои предназначались для герцогини Хейвен, но теперь превратились в детскую: ни Сера, ни Мал не желали больше спать порознь.

Позаботившись обо всех детях, Мал вернулся и нашёл жену у открытого окна в их спальне. В темноте за окном пел соловей.

Он подошёл к ней сзади, поцеловал нежную кожу над воротом ночной рубашки и обнял её.

Сера прижалась к нему, отдаваясь его ласке, и они так и простояли несколько долгих, наполненных нежностью минут.

— Ты простудишься у этого окна, жена.

— Видишь? — Она указала рукой на небо. — Он здесь.

Мал проследил за её взглядом.

— Орион. Бедняга, всё гоняется за ней.

— По-моему, ты хотел сказать: бедняжка, которую так и не поймали.

Сера повернулась к нему, приподняла лицо и скользнула ладонью вверх, притягивая его к себе. Их поцелуй был глубоким и неторопливым, наполненным любовью. Когда они наконец отстранились друг от друга, она добавила:

— Ей самой пора взять всё в свои руки. Он и опомниться не успеет.

— Глупости.

Мал легко поднял её на руки и понёс к кровати.

— Если бы она сама погналась за ним, он сделал бы всё возможное, чтобы попасться. Причём как следует.

Сера улыбнулась и прижалась к нему.

— И что же случится, когда она его поймает?

Он нежно поцеловал её, не переставая удивляться той жизни, которую они разделили на двоих.

— Разумеется, они будут жить долго и счастливо.

Сера улыбнулась, закрывая глаза. Сон уже овладевал ею.

— Наконец-то. И вполне заслуженно.