Рокси с размаху прижала окровавленную ладонь к белому, как кость, стволу все еще вопящего дерева. Вырвавшаяся из нее сила ударной волной прокатилась по лесу и выдрала дерево из земли.

Я окутал Рокси всем своим существом, пытаясь защитить ее от мерзкой магии проклятого дерева, пока оно падало, оглашая воздух криками. Раздался стон, который можно было услышать за многие мили, а затем гулкий удар рухнувшего на землю ствола заглушил все прочие звуки.

Крики дерева резко оборвались. Рокси вскинула руки, защищая лицо, а наложенное на ствол проклятие разбилось. Эфир содрогнулся от силы его конца.

Рокси стояла на гладкой коре поваленного ствола. Перед ней тянулся Мост в Запределье, ведущий ко мне. Она шла сюда. Собиралась войти в смерть, и остановить ее было невозможно: ее сила была так огромна, что даже звезды не смели ей отказать.

— Я буду ждать тебя, малышка, — поклялся я, чувствуя режущую боль в груди. Потому что теперь я больше не ждал возможности вернуться к ней. Как бы отчаянно ни желал этого, я не мог заплатить требуемую цену. Поэтому я просто дождусь, когда она придет ко мне, и дам ей прощание, которого она заслуживает.

Рокси двинулась вперед, не отрывая взгляда от цели, а по обе стороны ствола зашептались голоса. Проложенный между мирами проход сделал ее уязвимой перед всевозможной мерзостью, но она ни разу не посмотрела в их сторону.

Я держался в ее тени, рычал на каждого, кто приближался слишком близко, и отгонял их огнем и яростью. А затем погнал ее ближе к смерти, зная, что она найдет способ перейти на ту сторону, хотя у меня не было пути назад.

— Душа за душу, — настаивала Мордра, и ее голос стал моим проклятием.

— Не стану, — прорычал я.

— Тогда будешь проклят, как и все мы, — яростно выплюнула она. — По-настоящему пересечь Завесу можно лишь через смерть. Все прочие проходы недолговечны, и сквозь них проникают в лучшем случае призраки, лишенные тел. Тебя ждет все, чего ты желаешь, а ты отвергаешь дар, который мог бы забрать.

— Я отвергаю только звезды, — горько ответил я. — А ты ничем не лучше их.

Глава 26

Хейл

Мы с Мериссой наблюдали, как Гвендалин сражается в дворцовой оружейной с Теневым Зверем голыми руками, без помощи магии. Отец во мне хотел вмешаться, потому что страх за нее жег изнутри, но другая моя часть жаждала смотреть, как ее свирепость выплескивается в яростных взмахах материнского меча. Ее слишком долго держали в клетке — отдельное дикое создание, скованное и усмиренное. Теперь она обрела свободу, и это зрелище завораживало.

Лэнс бился с Тариксом. Чудовищный наследник Акрукс раз за разом принимал удары, но исцелялся силой теней, которые жили в его плоти.

Гвендалин карабкалась по стойке с оружием у дальней стены, спасаясь от могучих челюстей Теневого Зверя, а Мерисса держалась рядом и подбадривала ее.

— Бей в сердце! Прикончи его… да! — закричала она, когда наша дочь ранила зверя, и я тоже громко поддержал ее.

Лэнс оказался в ловушке, прижатый спиной к стене. Азриэль держался рядом и следил за каждым его движением. Тарикс приближался, мерзкое создание жаждало крови, но Лэнс бился как проклятый. Мне почти чудилось, что в ответ на схватку по венам снова грохочет кровь, а давний воинский инстинкт просыпается во всю мощь. Что бы я отдал за возможность сражаться рядом с Лэнсом и дочерью, наносить собственные удары и упиваться кровавой победой. Ни с чем не сравнимое возбуждение. Хотя им грозила опасность в гуще боя, их природа фейри расцветала, и я верил, что они одолеют врагов. Они достаточно страдали и долго ждали именно этого мгновения, чтобы обрушить на мир ярость за свое заточение.

— Давай, сын! — взревел я Лэнсу. — Покажи ему ад!

— Сын? — Азриэль вскинул бровь.

— Для меня он именно сын, Азриэль, — яростно ответил я.

Он подошел ближе и сжал мою руку.

— А Гвендалин для меня дочь, — сказал он.

Мы коротко улыбнулись друг другу и снова повернулись к битве.

Лэнс отбросил теневую фигуру Тарикса потоком воздуха. Чудовище снова обрело телесный облик и рухнуло на деревянный стол в другом конце комнаты.

Лэнс обратил внимание на оружие, развешанное по стенам, и поднял руку, призывая одно из них. Я влил свою силу в его магию и заставил выбрать мой меч, а Азриэль удивленно на меня посмотрел. Клянусь звездами, как же я скучал по этому клинку из обсидианового металла. Его близнецом был белый меч, когда-то принадлежавший Мериссе, а теперь оказавшийся у нашей дочери. Мы сами выковали эти клинки на горе Игнолия с помощью самого прославленного кузнеца во всей стране. В них была вложена наша сила, их коснулась даже магия наших Орденских даров, и при виде того, как Лэнс взял мой меч, грудь распирало от гордости.

— Ты даже мне никогда не позволял им владеть, — заметил Азриэль.

Я пожал плечами и ухмыльнулся ему.

— Коснись созвездия Гидры, чтобы зажечь огонь, — крикнул я Лэнсу.

Словно услышав меня, он так и сделал, и вдоль лезвия вспыхнуло пурпурное пламя.

Я застонал от желания еще раз взмахнуть этим мечом, охваченный собственническим чувством. Но если клинком предстояло владеть другому, Лэнс был одним из первых в моем списке.

— Преврати его в ничто, — подбодрил я, повторяя зловещую улыбку Лэнса.

— Надеюсь, вы смотрите, сэр. Потому что я сражаюсь за Вега, — сказал Лэнс.

Сердце дернулось: эти слова предназначались мне. Он знал, что я здесь, или хотя бы подозревал. Я встал у него за спиной, положил ладонь на плечо и отдал всю силу, какой мог поделиться.

— О да, я смотрю. Отличный выбор, — с мрачным смехом ответил я.

Азриэль тоже приблизился, чтобы поделиться силой, и посмотрел на меня до тошноты сентиментально.

— А теперь напомни, почему звезды выбрали именно тебя в пару моей дочери.

— Вперед, Ланселот! — завопил Азриэль.

Лэнс с жадным рвением ринулся в бой, но я увидел всего пару ударов, прежде чем время подхватило меня и швырнуло вперед, оставив Азриэля с Лэнсом.

Вокруг вихрем закружились образы Гвендалин, которая сражалась с Теневым Зверем в коридоре над оружейной. Ее отвага не знала границ, когда она пыталась уничтожить чудовище, так долго державшее ее в плену. Вместе с женой я подбадривал дочь, а когда она вонзила меч Мериссы глубоко в грудь твари, с благоговением смотрел на ее победу.

Не успел я задуматься, что случится дальше, как из едва живого зверя хлынула магия. Стихии Гвендалин внезапно вернулись к ней со взрывом силы, который сбил ее с ног.

— У нее получилось, — произнесла Мерисса, и голос дрожал от чувств.

Я подошел к жене и обнял ее за плечи, ощущая, как искры непревзойденной силы нашей дочери проникают сюда и пляшут по нашей коже.

Из зияющей раны в груди Теневого Зверя вылетел прекрасный Феникс и скользнул в тело Гвендалин, и я едва не сломался от радости. Ее Орден восстановился. Сила в ее венах бушевала так яростно, что Дворец Душ дрожал от нее.

Поднявшись на ноги, она двинулась прикончить Теневого Зверя. Я подгонял ее, подкрадываясь ближе за спиной.

— Бей точно, моя малышка, — прорычал я.

Но Гвендалин заметила ошейник из теней на шее зверя и перерубила его.

— Он тоже был пленником Лавинии, — ахнула Мерисса, осознав правду.

— Это чудовище, — неверяще произнес я. — Убей его, пока есть возможность, Гвендалин!

Время снова дернулось и швырнуло нас в другую комнату. Мы оказались с Габриэлем в королевской Палате Провидцев. Лэнс и Дарси бросились его освобождать, а я подгонял их и всей душой надеялся, что сегодня они сумеют вырваться из когтей Лайонела и Лавинии. Следом за сыном возник Азриэль, и Мерисса торопливо сообщила ему, что Гвендалин вернула свою силу. Он онемел от счастья.

Габриэль протянул руку и коснулся щеки Гвендалин. На его губах появилась улыбка, а взгляд наполнился знанием.

— У тебя получилось.

— Получилось, — выдохнула Мерисса с облегчением, и я снова улыбнулся.