Она сжала пальцы над раной и поднялась, дрожа всем телом. Смертельная хватка боли и усталости вызывала во мне отчаянное желание обнять ее и поделиться силой.

Рокси посмотрела на мое сломанное тело. В ярости ее душераздирающего взгляда я ощутил любовь. Это чувство без труда преодолело Завесу. Оно находилось далеко за пределами любого барьера, способного нас разделить.

Моя королева-воительница. Единственная, кто остался стоять посреди поля боя, залитого таким количеством крови и усеянного такими разрушениями, что предвидеть это могли лишь звезды. Трагедия была безмерной, удар по восстанию оказался настолько сокрушительным, что я боялся его последствий для всей войны. Но одного взгляда на лицо Роксаньи Вега, осматривавшей окровавленное поле, хватило, чтобы понять: это не конец. Война не выиграна, битва не закончена. Я ни разу не видел, чтобы эта девушка отступила. Даже сейчас, посреди поражения, с кровью мужа на руках, когда весь мир рушился вокруг, она стояла гордо и непокорно, бросая миру вызов.

Из ее губ вырвалось облачко пара, поднялось и растворилось. Она осматривала опустошенное поле, а кожа словно покрывалась твердой коркой, от которой даже мое бесплотное тело охватили мурашки. Эта девушка родилась с железной стеной вокруг сердца, железо золотило позвоночник и обрамляло острый язык. Но сейчас на моих глазах оно превращалось в сталь. Стены становились непробиваемыми, боль погружалась глубоко внутрь и превращалась в основание души.

Она не сломается. Собиралась с силами для главной битвы своей жизни, а я находился рядом и подталкивал вперед.

Рокси подняла меч. Кровь из раны на ладони смешалась с уже покрывавшей клинок, продолжая чтить данную клятву.

Она пошатнулась под тяжестью всего, за что сражалась и что потеряла. Любой другой под таким грузом рухнул бы.

Я приблизился и обхватил ее ладонь на рукояти, даже если Рокси не могла этого ощутить. Направил в нее всю доступную силу, отдал остатки себя на службу своей королеве.

— Ты справишься. Ты рождена носить корону и выдержишь ее вес, каким бы тяжелым он ни стал, — поклялся я.

Ее челюсть напряглась, и я одобрительно прорычал.

— Судьбе никогда прежде не удавалось заставить тебя склониться.

Стоило произнести эти слова, как передо мной появилась призрачная колода Таро. С вершины стопки насмехались Влюбленные. По карте брызнула кровь, а нарисованный огонь опалил жесткий картон.

Я взял колоду и поднял перед любимой женщиной. Ее глаза закрылись, решимость окрепла. Я отбросил Влюбленных, ощущая давление ее воли. Следом появились Пятерка Мечей, шептавшая о поражении, Смерть, Король Пентаклей и Король Мечей. Воля Рокси отбрасывала каждую карту и отказывалась слушать шепот. Словно она каким-то образом знала, что я вытягиваю, чувствовала силу даже за Завесой и отвергала предсказания.

Все новые карты падали в грязь и кровь у моих ног, пока пальцы наконец не коснулись Колесницы. Я замер.

Месть. Война. Триумф.

Губы Рокси сжались, и она ухватилась за значение, словно сама перетасовала колоду и одной лишь волей заставила ее выдать нужный результат, выбирая собственную судьбу.

— Брось звездам вызов, — яростно сказал я и вложил в приказ всего себя.

Она выдохнула и заставила себя открыть глаза. В тот же миг расстояние между нами увеличилось. Завеса затрепетала, разлучая нас, как бы отчаянно я ни пытался остаться рядом.

Рокси вложила меч в грязные, залитые кровью ножны на бедре и с высоко поднятым подбородком оглядела поле боя. На прекрасном лице не осталось ни одной эмоции. Огонь ее души почти погас под тяжестью утраты.

Окружавшее ее опустошение казалось нереальным. Обугленная почерневшая земля охватывала широкое пространство. Последний отряд Нимф обратился в ничто под натиском ее ужасной силы.

Рокси дрожала. Тело изнемогло, энергия иссякла, решимость истончилась до предела. Пожиравшее меня горе для нее было во много раз сильнее. Перед собой она видела лишь мой труп. Она была так одинока. А я хотел лишь дать понять, что по-прежнему рядом и никогда не оставлю окончательно.

Не знаю, помогла ли сила, которую я пытался ей передать, но Рокси выпрямилась. Дрожь сотрясала тело. Она сжала правую руку в кулак, и кровь из глубокого пореза закапала между пальцев. Ее взгляд устремился к дальнему краю поля боя, и сила в глазах наконец вспыхнула ярче.

— Я вернусь, — прошептала Рокси моему телу.

Боль от этого обещания едва не поставила меня на колени. Это не могло стать нашим концом. Я не мог быть проклят лишь наблюдать за ней с этого мгновения, не способный преодолеть разделявшую нас Завесу и вновь заключить жену в объятия.

Рокси расправила крылья и на мгновение словно собралась взлететь, но затем прогнала их. Вместе с тяжелым вздохом облик Ордена исчез. Она стала казаться гораздо меньше и намного более одинокой.

Рокси зашагала прочь через поле боя. Я попытался последовать, но шаги встречали сопротивление. Сапоги дюйм за дюймом скребли землю, а руки будто опутали тяжелые кандалы.

Я непокорно взревел, когда они затянулись и потянули назад. Лишь сила воли удерживала меня на месте. Каблуки пропахали борозды в земле, мышцы вздулись от напряжения.

Но все было напрасно.

Из горла вырвался последний рев. Меня утащило назад, далекая фигура единственной любви исчезла из виду. Позвоночник врезался в твердую поверхность, и ощущение ее присутствия полностью пропало.

Глава 4

Хейл

Дариус возник передо мной почти полностью материальным. Звезды оттащили его из мира живых и бросили в огромный зал Вечного Дворца, где все души находили дом за Завесой.

Им не нравилось, когда мы так поступали, но невозможно было полностью обуздать отчаянную тоску потерянных душ по тем, кого они оставили. Остававшиеся здесь отказывались идти дальше и были полны противоречий. Мир фейри по-прежнему хранил ответы, надежды, истины и любовь, которые никто из нас не мог отпустить.

Вокруг раскинулся огромный зал, по которому приходили и уходили души. Сводчатые потолки покрывали изображения моментов, когда судьба совершала поворот и меняла все. Некоторые события были забыты так давно, что никто уже не мог сказать, когда они произошли и что случилось в тот некогда важный миг. Другие оставались свежими. Зал расширялся, принимая новые картины. Мгновения моей жизни и жизней детей теперь отмечали потолок среди бесчисленного множества других. Моменты, которые, по-видимому, имели значение, сплетались в бесконечную историю от самых первых предков фейри до наших дней.

Я скрестил руки и встретился глазами с мужчиной, принесшим себя в жертву на поле боя ради всего, что ему было дорого. Я его знал. Достаточно долго наблюдал, видел неудачные решения и несгибаемое упрямство души. И все еще не решил, нравится он мне или нет.

— Хейл, — выдохнул он.

Ни в глазах, ни в осанке не было покорности. Он даже не обратился ко мне по прежнему титулу.

— Дариус, — сухо ответил я.

— Рокси… — начал он и шагнул ко мне с горящими глазами, но мой низкий голос его перебил.

— Насколько я понимаю, друзьям она позволяет называть себя Тори.

Его челюсть напряглась.

— Думаю, я прекрасно знаю, что предпочитает моя жена. И я не просто друг.

В груди зародилось рычание. Он вскинул подбородок, принимая вызов. Бедняга не знал, как долго я ждал этого спора.

— Дариус. — За спиной прозвучал голос Мериссы, пропитанный скорбью.

Она пронеслась мимо, обняла его, и Дариус удивленно напрягся.

— Мерисса, — прорычал я. — Ты забыла, что он натворил?

— Он отдал жизнь за любимых, включая наших детей. — Она резко повернулась ко мне, и взгляд полыхнул огнем. — В моих глазах он искупил вину.

— Я бы сказал, что он лишь уравновесил чаши весов и вернулся к исходной точке.

— У нас нет времени на это, — прошипела Мерисса. — Нужно помочь детям.

— Теперь мы им ничем не поможем, — мрачно произнес Дариус. — Какая от мертвых польза?