Макс и Джеральдин тоже пробились сквозь толпу.

— О мой дорогой Пего-брат! — взвизгнула Джеральдин. — Лети к облакам и дальше, в неведомое. Оставь в небесах веселый разноцветный след и заржи так громко, чтобы пробудить предков за Завесой.

Она смахнула слезу. Я вскинула подбородок, и грудь расширилась от всех этих слов поддержки.

— Ты сможешь, — прошептала София, шагнула вперед и поцеловала Ксавьера в нос.

Я улыбнулась им, купаясь в счастье.

— Я верю в тебя.

Она отступила. Готовясь к полету, Ксавьер выглядел немного нервным.

— У тебя получится, малыш. Просто сосредоточься, — сказала я.

— Но! — крикнул Уошер и хлопнул его по крупу.

Ксавьер испуганно заржал и понесся вниз по холму.

Мне хотелось пнуть Уошера за этот поступок, но все внимание сосредоточилось на сыне. Я боялась и надеялась вместе с ним. Ксавьер замахал крыльями и радостно заржал, когда ветер подхватил их, унося его в небо.

Я ликующе закричала и запрыгала вместе с Дариусом. К нам присоединился Рэдклифф, вставший с руками на бедрах и любовавшийся сверкающим обликом моего сына, который кружил в вышине.

— Большой, правда? — весело сказал Рэдклифф. — Наверное, он был бы почти одного размера со мной, если бы я родился Пегасом.

— Нет, он был бы гораздо крупнее, — ответил Дариус.

Рэдклифф сердито посмотрел на него.

Я рассмеялась, толкнула сына в руку и побежала вниз по холму. Подпрыгнула и позволила обращению прокатиться вдоль позвоночника. Вырвалась в облике Дракона, погналась за Ксавьером в небо и ободряюще взревела. Его уши дрогнули, словно он услышал.

Тайлер и София присоединились к нам среди облаков. Рэдклифф тоже взлетел и в облике Дракона сделал надо мной сальто. Следующим появился Дариус. Прекрасный золотой Дракон вырвался из его плоти. Полностью обратившись, он последовал за нами в небо и издал рев, от которого содрогнулись небеса.

С шерсти и грив Ксавьера и его табуна сыпались блестки, повсюду оставляя полосы света и цвета. Толпа внизу кричала еще громче.

Дариус пронесся рядом. Его правое крыло коснулось моего, и он ободряюще взревел брату.

Ксавьер смотрел в нашу сторону. Он заржал так, словно понимал, что мы здесь и празднуем победу вместе с ним. Пока мы кружили и парили в воздухе, я не сомневалась: триумф Ксавьера укреплял сердца повстанцев внизу. После стольких неудач именно это было нужно, чтобы они нашли в себе силы продолжать борьбу.

Глава 23

Азриэль

Я обвел абзац в книге, которую позаимствовал в Архиве Древности за Завесой, и смахнул с лица выбившуюся черную прядь. Это был один из старейших существующих томов. Проблема заключалась в том, что его написали загадками. Некоторые слова можно было прочесть, другие принадлежали настолько древнему языку, что не поддавались расшифровке. Если бы у меня оставался доступ к лингвистическому сборнику, шансы понять текст значительно возросли бы.

Благодаря сделке, заключенной с Мордрой задолго до смерти, я сумел тайно переправить за Завесу несколько вещей, но не мог отправить сюда всю коллекцию книг. Чтобы связаться с ней, я прибегнул к настолько темной магии, что она потребовала тяжкой платы кровью, и не только моей.

После заключения сделки я прятал артефакты в карманах фэйри, которых отправлял к ней прямиком в смерть, а Мордра выхватывала предметы во время их путешествия по реке. Ей удалось забрать не все, но достаточно вещей дождалось моего прибытия. Разумеется, в карманы я также клал безделушки, предназначенные самой Мордре.

Я убивал лишь тех, кому было место на полях хаоса, и не чувствовал вины за использование их в качестве жертвы. Убийц, насильников и прочих тварей, скрывавшихся на дне общества и заслуживавших смерти, которую я им даровал.

Собственную гибель я спланировал до мелочей. Когда настало время лишить себя жизни и спрятать Имперскую Звезду в склепе, чтобы близнецы Вега и мой сын впоследствии ее нашли, Линг Аструм проводил меня из этого мира. Последний Магистр Гильдии. Когда умерли остальные члены, наша клятва защищать Имперскую Звезду скрепилась, и мы выторговали у звезд драгоценную возможность для Солярии. Шанс на то, что близнецы Вега создадут новую Гильдию Зодиака и принесут стране новую зарю.

Я вновь пробежал взглядом по любопытному отрывку.

«Звездный свет сияет, другой темнотой.

Оба рассекут мир, ведомые рукой.

В Гроле, где светлый песнь поет,

Кровь и кость эфир несет».

Я обвел слово «Грол» и принялся листать тетрадь, которую сумел переправить сюда и в которой хранились переводы некоторых древних слов.

— Грол… Что ты можешь означать? Не происходит ли слово от «грауверн»? — Я вздохнул, не найдя нужного.

Очередной тупик. Я снова искал ответы там, где их не было.

— Азриэль? — Серенити вошла в комнату. — Я стучала, но никто не ответил.

— Простите. Погрузившись в исследования, я не услышал бы даже звон колоколов апокалипсиса. Крусия могла бы стоять за спиной, готовая сжечь мою душу дотла, а я, уходя в небытие, все равно размышлял бы над последней гипотезой.

Серенити рассмеялась, подошла и положила руку на спинку моего кресла, заглядывая в записи. Ее пальцы коснулись моего позвоночника. Я слегка выпрямился, посмотрел на мягкий изгиб ее скулы и большие карие глаза, внимательно изучавшие мою работу.

Я прочистил горло и поднялся так резко, что немного оттолкнул ее креслом.

— Я не хотела совать нос не в свое дело, — сказала она. — Хорошо, хотела. Но твоя работа меня невероятно увлекает.

— Можешь совать, — ответил я, приглаживая волосы. — Я… ах, вот.

Я взял со стола лист и протянул ей.

— Это своего рода план, как передать послание твоему сыну. Прошу простить неразборчивый почерк, и эти каракули в углу, и маленькую схему, которую я зачеркнул. Вообще-то…

Прежде чем Серенити успела взять лист, я смял его в кулаке.

— Перепишу понятнее.

— Мне все равно, выведен ли план безупречной каллиграфией или нацарапан дерьмом Грифона, Азриэль. Мне нужен сам план, а твои лучшие из тех, что я видела. Они методичны. По-настоящему гениальны.

— Уверяю, это слишком громкое слово для заурядного ума.

— Именно его я выбираю и отказываюсь брать обратно, — сказала она.

Я не сумел подавить тепло, распиравшее грудь.

Покопавшись в ящике стола, я достал маленький флакон с измельченным корнем кровожила и огненный кристалл. Разумеется, план предназначался не только ей. Если все получится, я свяжусь с Ланселотом, сообщу местонахождение Камней Гильдии и множество других сведений. От попытки достучаться до них зависело так много, что страх неудачи заставлял медлить. Но в этом заключалась природа науки. Только теперь на кону стояло куда больше, чем удовлетворение моего любопытства. Сначала я испытаю метод с Серенити, а в случае успеха немедленно отправлюсь к сыну.

— Что ж, попробуем. Потянись к Тибериусу, — предложил я.

Серенити закрыла глаза, сосредоточилась и взяла меня за руку, ведя за собой. Ее ладонь покоилась в моей, пальцы крепко сжимали мои. Мы оказались на берегу острова повстанцев, где Тибериус готовил фэйри к войне, заставлял выполнять упражнения и выкрикивал приказы. Он выглядел свирепым предводителем кровопролития. Рубашка была снята, тело блестело от пота, поскольку он тренировался наравне с новобранцами.

Серенити смотрела на него с печальной улыбкой.

— Ты по нему скучаешь? — спросил я, не понимая, почему возник этот вопрос, ведь ответ был очевиден.

— Да. Но прошло так много времени. Он всегда скорбит обо мне, хотя боль уже не такая свежая. Впервые оказавшись здесь, я была полна горечи, ярости и отчаяния из-за того, что Линда у нас отняла. Хотела, чтобы Тибериус тосковал по мне и ждал. Но какой смысл ждать мертвых? Ждать должны мы. Разве могла бы я утверждать, что люблю его, если бы потребовала вечно по мне скорбеть? Впереди у него долгие годы жизни. Надеюсь, любовь снова его найдет. Он этого заслуживает.