— Я встретился с тварью, к которой ты меня послала, и вырвался оттуда, если ты об этом, — горько ответил я.

— Чтобы получить шанс подчинить свою смерть, ты должен взглянуть ей в лицо, — хихикнула Мордра. — Лишь приняв правду о том, кто ты есть и кем больше не являешься, ты сможешь вновь стать хозяином своей судьбы.

— Что ж, я встретился со своей смертностью, вернее, с ее отсутствием, и вышел из схватки победителем. Теперь ты скажешь, что я должен сделать, чтобы вернуться в мир живых? — потребовал я.

Мелькнули грязные зубы и налитые кровью глаза. Мордра неодобрительно поцокала языком.

— Слишком долго я училась, — пробормотала она. — Слишком долго пыталась понять ответ на эту загадку. А когда наконец разгадала ее, уже не могла заплатить цену.

— Какую цену?

— Горе обжигает, не так ли? Оно гноится и разлагается, а потом каким-то образом вспыхивает и принимает новую форму. Боль стихает, сладость остается. В этом есть сила.

— Хватит говорить загадками. Объясни прямо, — прорычал я.

— Приглядись к своей милой королеве. — Мордра щелкнула пальцами, и Завеса вокруг меня разлетелась вдребезги.

Я оказался перед Рокси, которая из последних сил пыталась устоять на ногах. С ней творилось нечто ужасное, и ее душа скользнула слишком близко к Завесе.

На ее руке было вырезано мое имя, кровь капала на пол. Рядом валялся кубок, из которого она, несомненно, уже выпила яд.

— Блядь, малышка, ты никогда не делаешь ничего наполовину, да? — выдохнул я, пока она возилась с мешочком звездной пыли.

Под кожей ярко сияла ее душа, и от смерти ее отделял всего один шаг. Я подошел, обхватил ладонью ее щеку и направил свою силу в самое сердце рубинового кулона, который она всегда носила ради меня.

— Давай, быстрее, — прорычал я, понимая, что поворачивать назад уже поздно. Теперь она должна была идти до конца.

Внутри нее что-то кричало, и лишь через мгновение я понял, что это проклятая душа Дженкинса, запертая в кристалле тигрового глаза, который по-прежнему торчал у нее в боку. Он горел от боли, потому что его насильно заставляли удерживать ее в мире живых.

Я наклонился и прижался губами к губам Рокси, желая, чтобы она почувствовала меня и взяла столько моей силы, сколько ей требовалось.

Принимая поцелуй, Рокси швырнула звездную пыль, и сердце указало ей место назначения. Я сцепил пальцы с ее пальцами, но сомкнул их на пустоте, когда ее унесло прочь.

Я отшатнулся, и вокруг снова возникла пещера Мордры. Она обнажила в ухмылке зазубренные зубы.

— Теперь видишь? — прошептала она. — Нашел путь?

— Какой путь? — огрызнулся я. — Когда я приближаюсь к Завесе, то вижу лишь страдания тех, кого люблю.

— Да, да. Любовь так сильна, правда? Она притягивает тебя ближе, позволяет увидеть. Иногда ты даже можешь прикоснуться. Но почему? Почему?

— Не знаю, — рявкнул я.

Я снова попятился. Завеса хлестнула меня, и в следующий миг я оказался в кошмарном лесу. Вокруг до бесконечности тянулись деревья с угольно-черными листьями и белыми, как кость, стволами. Безжизненность этого места была так всепоглощающа, что душила меня.

Моя жена умирала в грязи между деревьями. Она тяжело дышала над лужей собственной рвоты, а проглоченные токсины подчиняли себе ее тело.

Она пыталась что-то достать из кармана. Вид того, как она билась над таким простым движением, рискуя в любой миг рухнуть лицом в собственную блевотину, сломал меня.

С губ сорвался смех — веселый, горький, надломленный. Я и сам не понимал, что со мной, но при виде того, до чего она довела себя ради моего спасения после всего, через что уже прошла, в груди вскипела истерика.

— Борись, — приказал я.

Рокси снова попыталась вытащить что-то из кармана. Ее душа слишком отчетливо просвечивала сквозь кожу.

Наконец ей удалось, и я торжествующе вскрикнул, когда она достала пузырек, в котором наверняка находилось нужное ей противоядие. Но она выронила его в грязь, и тот тут же покатился прочь.

— Да пошла такая судьба на хуй, — прорычал я и опустился рядом, прижимая ладонь к ее спине, когда она перевернулась на живот. Тело почти окончательно отказало ей. — Давай, до него всего несколько дюймов. Ты справишься, малышка.

Рокси поползла по земле дюйм за дюймом. Ее слушалась почти одна ступня, но она упрямо приближалась к маленькому пузырьку с ядом Василиска, который мог ее спасти.

Дженкинс кричал так громко, что я не слышал даже биения ее сердца. Магия, приковавшая его к кристаллу в боку Рокси, начала распадаться под натиском силы, которая не позволяла ей умереть.

Когда ее глаза закрылись, я опустился на землю, взял ее за руку, а пузырек лежал совсем рядом.

Я сжал ее ладонь, пытаясь заставить ее почувствовать меня, и отдавая всю силу, какой мог поделиться.

— Давай, красавица. Ты пережила не все то дерьмо, которым забрасывала тебя жизнь, чтобы сдаться здесь, в этом мертвом месте. Ты самый сильный человек из всех, кого я встречал. И это не твой конец.

Под закрытыми веками дрогнули глаза. Ее носок снова вдавился в землю, а я потянулся к пузырьку с противоядием и толкнул его изо всех сил, заставляя прокатиться еще немного. Когда пузырек сдвинулся и коснулся ее губ, я закричал от торжества.

Рокси подхватила его ртом и разгрызла зубами. Порция яда Василиска хлынула в ее тело за миг до того, как оно окончательно рассталось бы с жизнью.

Дженкинс взревел, когда кристалл поглотил остатки его силы, вынуждая еще несколько секунд удерживать Рокси в мире живых, пока яд не исчезнет из ее вен.

Когда душу Дженкинса вырвало из кристалла, Завеса распахнулась перед ним, и он заорал так, что содрогнулся бы сам ад, а затем его швырнуло в эту дверь. Но на той стороне его уже не ждала загробная жизнь. Завеса завизжала, столкнувшись с уцелевшими ошметками его души, и в ослепительной вспышке света он был уничтожен. Такова была цена магии, которая понадобилась Рокси, чтобы отсрочить смерть, а заодно навсегда сгинули все гниющие остатки этого ублюдка. Если уж на то пошло, он еще легко отделался.

Я смотрел в глаза Рокси, пока она балансировала над пропастью смерти. На половину удара сердца ее губы изумленно разомкнулись, а затем проход захлопнулся и швырнул ее обратно в мир живых. Кристалл тигрового глаза выпал из ее тела, исчерпав всю магию.

— Теперь видишь? — проворковала Мордра. Ее влажные губы коснулись моего уха, и я резко обернулся, снова оказавшись в ее пещере.

— Что я должен увидеть? — потребовал я, но в ответ она лишь улыбнулась своей щербатой улыбкой.

Глава 25

Дариус

— Что я должен искать? — потребовал я.

Мордра на цыпочках сошла со своего камня и начала кружить вокруг меня. Ее призрачное тело извивалось, словно трепещущее пламя, а палец был прижат к иссохшим губам.

— Ответы, которые ты ищешь, подбираются все ближе, — выдохнула она.

Я открыл рот, чтобы снова потребовать их, но ее ладонь легла мне на грудь. Если бы у меня еще оставалось тело, от силы этого толчка переломались бы кости. Я задохнулся, когда она вновь швырнула меня к Завесе.

— Глаза не закрывай, смотри в оба, — прошипела Мордра, превратившись лишь в голос среди бескрайнего леса, в котором я очутился.

Я искал Рокси в неподвижной тишине Проклятого леса. Белая, как кость, кора деревьев создавала между стволами островки непроглядной тьмы, а чернолистая крона над головой не позволяла разглядеть небо.

— Рокси?! — крикнул я, шагнул вперед и зацепился носком сапога за какой-то предмет.

Я присел, рассматривая рубиновое ожерелье, которое лежало на совершенно бесплодной земле, единственное цветное пятно во всем этом месте.

Здесь все ощущалось иначе, и Завеса была тоньше, чем когда-либо. Сила зимнего солнцестояния смешивалась с темным присутствием проклятых деревьев и манила меня к жизни. Казалось, преодолеть границу до смешного просто, но что-то по-прежнему прочно удерживало меня в смерти.