По телу прошла дрожь, когда Рокси остановилась перед красной книгой. На обложке были изображены знаки зодиака и символы огня. Исходившая от нее мощь вызвала внутри гул энергии, которой я не знал ни при жизни, ни после смерти.

Калеб осматривал другую книгу, посвященную магии земли. Низкий гул ее силы тоже заполнял это место.

Меня охватило дурное предчувствие. Я погрузил сущность в сферу и наконец провалился сквозь разделявшую нас преграду. Завеса изогнулась и позволила приблизиться. Я оказался в зале рядом с ними и тоже смотрел на утраченные фолианты.

— Откроем? — выдохнула Рокси.

Я обратил внимание на ее сомнение, хотя причина была очевидна. Комната была пропитана незнакомой магией. Благоговение, с которым расставили книги, заставило и меня замешкаться.

Но это наверняка было именно то, что Мордра хотела нам показать. Я до глубины души ощущал правду. Тогда почему все казалось настолько неправильным?

Я обошел Рокси и Кала, посмотрел сначала на книгу воды, затем воздуха. Самая глубокая сила в комнате исходила от пятого пьедестала. По мере моего приближения оттуда словно доносилось низкое рычание.

— Почему их пять? — спросил Калеб, внимание которого явно двигалось вслед за моим.

— Тени? — предположила Рокси.

Но я чувствовал, что этот ответ неверен.

Она собиралась подойти ближе, однако Калеб метнулся вперед и преградил ей путь. Я снова посмотрел на них, когда он указал на пол и нарисованную самой тьмой пентаграмму.

— Посмотри на отметины, — пробормотал он.

— Пентаграмма, — заметила Рокси. — На каждой вершине лежит книга. Но почему?

Они продолжили разговор, но слова потонули в тяжелой силе, которая наполняла комнату. Она убаюкивала меня, подманивала потерянную душу к последней книге.

Тело стало невесомым, поплыло и начало распадаться, когда я приблизился. Мгновение сменилось другим, глаза полностью закрылись. Завеса снова стиснула меня в объятиях. Я пытался вспомнить, почему не хотел ей подчиняться. Почему должен был остаться.

Нет.

Я был нужен ей.

Я должен был убедиться, что она найдет искомое.

Я почувствовал зов Рокси. Сила ее горя возросла. Ладонь крепко сжала рубиновое ожерелье и привязала меня к камню, словно Рокси знала, что должна вернуть меня назад.

С новой решимостью я восстановил форму в комнате. Теперь я стоял за Рокси, которая склонилась над книгой с единственным словом.

Эфир.

Ее кулак сильнее стиснул рубин. Это прикосновение словно наделило меня дополнительной мощью. Я направил энергию в камень, разогрел изнутри и обвил руками ее талию.

Я вдохнул ее восхитительный аромат. Ощутил Рокси ближе, чем когда-либо прежде, а затем выдохнул. По ее шее пробежали мурашки, словно она почувствовала мое дыхание.

Мысль, что Рокси действительно меня ощущает, вызвала рычание. Я склонился к ее шее и поцеловал кожу, такую теплую, близкую и безупречно настоящую. По пути моих губ продолжали возникать мурашки. Она совсем немного откинулась назад, и мне показалось, что хотя бы отчасти чувствует мое присутствие.

С ее губ сорвался вздох, в котором слились тоска и душевная боль. Завеса сомкнулась вокруг. Я взревел, бросая ей вызов, и пытался сопротивляться, пока та отрывала от Рокси и утаскивала назад, как бы отчаянно я ни желал остаться.

Пока я боролся с непреодолимой силой, взгляд зацепился за Книгу Эфира. Ее мощь зловеще нависала во мраке комнаты, и меня охватил страх.

Я так хотел, чтобы Рокси нашла это место. Так нуждался, чтобы она обнаружила магию, на которую намекала Мордра. Но в тот миг я осознал всю опасность заключенной в книге силы и взревел не от горя, а от отчаянного желания быть услышанным.

Мне хотелось предупредить Рокси и велеть сойти с этого пути, потому что страх проникал все глубже. Но Завеса слишком плотно меня опутала. Ее крючья впились в душу и оторвали от Рокси. Наконец меня швырнуло в кресло перед огромной сферой, которая погрузилась в абсолютную тьму.

Из мрака за мной последовали только ее слова. На пустой поверхности больше не отражалось, где она находилась и что делала.

— Как думаешь, он знал, что умрет на поле боя? — спросила Рокси.

Я понимал, что она говорит обо мне. Сырая боль в ее голосе оказалась страшнее удара клинка, пронзившего мое сердце.

— Не думаю, что он добровольно оставил бы кого-то из нас, если бы у него был другой выход. Он сделал единственный выбор, который мог спасти любимых, — медленно ответил Калеб.

Его собственное горе звучало отчетливо.

— Мне не кажется, что он меня спас, — сказала Рокси.

Ее слова рассекли меня с жестокостью, на которую всегда была способна лишь она.

— Кажется, он в последний раз меня уничтожил. Словно все это было одной большой шуткой, которая вела к истреблению всего, чем я являлась и когда-либо могла стать.

— Ты по-прежнему остаешься собой, Тори, — сказал Калеб.

Язык превратился в тяжелый камень. Высказанная ею правда и боль, которую я снова причинил, разрезали меня на лоскуты.

— Нет. Я уже не я. Всего лишь оставшееся позади эхо, злобный дух, жаждущий мести. Я давно миновала точку, где меня еще можно было спасти. Поэтому в этой книге нет ничего, чем я не воспользуюсь, если это позволит исправить зло, причиненное мне и моим близким. Ты понимаешь? — прорычала Рокси холодным, мрачным голосом.

Это сделал я. Я разбил сиявший в ней свет и оставил только то, о чем она говорила. Неистовую жажду мести.

Тогда я понял, что, несмотря на мои сомнения, она уже выбрала этот путь.

Заставить ее свернуть невозможно.

Я закрыл лицо ладонями. Горе поглотило все, что от меня осталось. Гнилая душа застряла здесь и была растерзана болью утраты Рокси и всех остальных, кого я так неистово любил.

Ужас и жалость к себе поглотили меня, пока я угасал в этом темном месте. Осуждения Рокси хватило, чтобы сломать жалкие остатки моей сущности. Я бросил ее в самый нужный момент, а теперь наблюдал, как она ступает на настолько пропитанный тьмой путь, что на нем трудно было представить хоть проблеск надежды. Хуже того. Возможно, именно я подтолкнул ее к этой тьме лишь из эгоистичного желания вернуть жизнь, на которую давным-давно потерял всякое право.

Встретиться с правдой было невозможно. Я чувствовал, как душа раскалывается, трескается и угасает. Последними остались слова, которые поплыли в воздухе, пока бездонная пустота проклятой двери широко раскрывалась и звала меня по имени.

— Что я наделал?

Глава 11

Хейл

— Беги так, будто пламя холма Фрэнгл поджаривает твою Харриотову дыру, Фелисия! — крикнул мне Уилбур Грас и наугад швырнул через плечо вспышку огня.

Я испуганно взвизгнула, метнулась влево и услышала треск разгоревшегося пламени. Оно опалило несколько золотистых волосков на моей голове.

— Уилбур! — взревела я, похлопывая ладонями по прекрасным волосам, пока он осыпал меня извинениями.

Но у меня были проблемы посерьезнее. За спиной загрохотали лапы. Я оглянулась и увидела, как Сайрус Ла Гаст вместе с прайдом Львов преследует нас среди деревьев Стонущего Леса. Огромные золотистые красавцы раздирали грязь когтями. Вокруг шеи Сайруса обвилась гигантская кобальтово-синяя змея. Узнав Айлу Драконис, я почувствовала тошноту.

Мои друзья бежали впереди. Я сосредоточилась и с помощью магии земли создавала преграды на пути преследовавших нас Львов. Сердце колотилось где-то в горле.

— Фелисия! — закричала Берди Кейн и воздвигла за моей спиной земляной щит.

Дыхание перехватило, когда в него врезался Лев.

Я продолжила бежать. Пышная грива развевалась и сверкала в солнечных лучах, которые пробивались сквозь кроны. Кроссовки с грохотом ударялись о грязь. На повороте тропы я ускорилась, но налетела на твердую мускулистую спину Рена Имаи.

Он обернулся. Темно-карие глаза были полны тревоги. Рен поймал меня за руку и не позволил рухнуть в грязь.

— Держу тебя, Фи.