Кукурузная кукла в руках Роксаньи вспыхнула, испустила мучительный крик, и все заключенное внутри мгновенно поглотил жар.

Я приподнялась на локтях и в ужасе наблюдала. Темная сила пульсировала повсюду, а меня пожирал страх перед последствиями.

От куклы, превратившейся в пепел, разошлась волна. Она ударила в Роксанью. Та ахнула, тело поднялось над землей, позвоночник неестественно выгнулся.

— Тори! — закричал Макс.

Дариус в ужасе взревел, вскочил и бросился к ней, словно готов был немедленно пересечь границу миров, если только так мог добраться до любимой.

— Получается! — ахнула Джеральдин.

Глаза Роксаньи распахнулись, незрячий взгляд устремился в небо.

Завеса потащила меня назад. Мир раскололся. Тело Роксаньи безвольно рухнуло на вершине холма, а душа поднялась из самого сердца, оказалась на краю Завесы и замерла между жизнью и смертью.

Испуганные лица Наследников и Джеральдин исчезли. Время вспыхнуло и закрутилось вокруг нас воронкой. Роксанья моргнула, глядя на темную линию под ногами. По одну сторону сиял яркий солнечный свет, мир живых звал ее домой. По другую золотое посмертие пульсировало пьянящей настойчивостью, пока мы с Хейлом и Дариусом потрясенно на нее смотрели.

— Ни хрена себе, получилось, — пробормотала Роксанья.

Она смотрела на лежавший впереди путь, стояла напряженно и, похоже, сопротивлялась зову того, что скрывалось за Завесой.

— Она не должна смотреть сюда, — резко сказала я.

Неизвестно откуда, но я знала, что это правда.

— Смерть не должна ее соблазнить. Не позволяй ей тебя увидеть, — добавила я, обращаясь к Дариусу.

Он был готов сорваться и побежать к жене, однако замер. Огромное тело окаменело от напряжения. Дариус сдержался и кивнул.

— Дарси, — твердо произнес он. — Ты пришла за Дарси.

Роксанья подняла голову. То ли услышала слова, то ли почувствовала их истинность, но темный силуэт наполнился решимостью. Она казалась плотнее тех, кто по-настоящему пересек границу смерти, однако края фигуры мерцали, словно пламя свечи, и каждая секунда притягивала ее к нашей стороне.

— Следуйте за мной, — приказала я.

Сначала я взяла за руку Хейла, затем Дариуса, закрыла глаза и позволила телу раствориться, увлекая их за собой, пока мы не превратились в три золотых шара, зависших в воздухе.

Я чувствовала их присутствие рядом. Рванулась вперед, подлетела к Роксанье и закружилась вокруг. Туманное сияние моей души касалось ее кожи и проходило сквозь волосы.

От этого соприкосновения душу пронзила боль. За столько лет я еще никогда не была так близка к тому, чтобы по-настоящему обнять ее.

Роксанья ахнула, когда мы втроем завертелись рядом, приветствуя ее и позволяя почувствовать, что пришли помочь. Затем я сосредоточилась на зове сердца, который вел к ее сестре.

Я метнулась прочь. За мной протянулась пылающая золотая дорожка, пока я прокладывала путь сквозь время и пространство, жизнь и смерть, тень и свет. Следила, чтобы Роксанья ни на миг не сошла с тонкой тропы, разделявшей наши миры.

Дариус и Хейл танцевали рядом. Мы вели ее вперед, пока мир размывался, угасал, а затем вновь становился ярче, позволяя заглянуть в жизнь и увидеть то, ради чего она пришла.

Гвендалин и Лэнс сидели в клетке из ночного железа во Дворце Душ. Они тесно прижимались друг к другу и были настолько близки к пределу, что при виде них мое сердце разбилось.

Заметив их, Роксанья выругалась. Понимание озарило ее и подарило необходимые ответы.

Я задержалась рядом, продолжая кружить в облике золотого шара и желая, чтобы она почувствовала мою любовь. Хейл и Дариус делали то же самое. Сущность наших душ ласкала ее, предлагая все, что могло понадобиться, и даже больше.

Из глаза Роксаньи скатилась слеза. Она стерла ее со щеки и решительно сжала челюсть.

— Я приду за тобой, Дарси, — поклялась она. — Ищи меня, потому что я уже иду.

Липкая тяжесть силы сдавила крепче. Я почувствовала, как Завеса потянула и меня. Она ощущала присутствие живой души там, где ей не полагалось ступать, и жаждала заполучить ее.

Я налетела на Роксанью и толкнула в спину. Хейл и Дариус присоединились, заставляя повернуться. Роксанья тоже почувствовала опасность и не сопротивлялась. Отвернулась от сестры и бросилась бежать по темной тропе. Вдали сиял свет, указывавший путь обратно в тело.

Воздух вокруг дрожал, раскаты грома наполняли меня страхом, пока мы преследовали ее на пути к жизни. Секунды растягивались, замирали, время неестественно менялось.

— Не оглядывайся! — крикнула я, не зная, слышит ли она.

Позади широко разверзлась Завеса, но Роксанья ни разу не повернула голову. Она смотрела только на далекое сияние и бежала все быстрее. У нее было слишком много причин жить, чтобы поддаться соблазну смерти. Когда она нырнула в яркий свет мира живых, хлопок чистой силы прогремел во всех царствах.

Нас отбросило. Мерцающие образы покатились по границе Завесы. Каждый из нас сопротивлялся ее зову достаточно долго, чтобы увидеть, как Роксанья вернулась в тело и судорожно вдохнула.

К ней бросились Джеральдин и Наследники. Я улыбнулась и оставила дочь под их защитой. Пусть меня поглотил океан смерти, но пока она и остальные мои дети купались там, наверху, в теплом сиянии жизни, я была спокойна.

Глава 13

Азриэль

— Двенадцать камней, — пробормотал я, перевернул страницу блокнота и перечитал свою гипотезу. — Гильдия восстановлена… ах.

Я постучал по символу восходящего солнца, набросанному в углу.

— Думал, это очевидно. Следовало выразиться яснее. О Ланселот, если бы я только мог с тобой поговорить…

При мысли о сыне и обо всем, что ему приходилось переживать, сердце сжалось, но боль озаряла гордость. Если он продержится, то сможет разрушить бессердечное проклятие Лавинии, наложенное на Дарси, и они снова обретут свободу. Впрочем, я не мог не предвидеть бесчисленные трудности этого плана…

Едва ли стоило доверять слову чудовища, облаченного в тени. Но если условия Лавинии будут выполнены, она почти ничего не сможет сделать, чтобы помешать проклятию разрушиться. Больше всего меня тревожила Связь Смерти, поэтому я не собирался оставлять вопрос без внимания. Искал ответы у древнейших душ, оставшихся здесь, изучал утраченную магию и давно забытые заклинания. Пока больше всего пользы принесло общение с Вампиром из кровавых веков. Мужчину звали Кейдж Винтер, и некогда он состоял в самом грозном ковене в истории.

Он рассказал о магии, доступной лишь членам одного ковена, о кровавом колдовстве, запрещенном и безмерно опасном. Но, возможно, именно там скрывался ответ. Поэтому в конце концов я навестил женщину, которую долго избегал. Женщину, которую по-прежнему ненавидел всем существом и которую однажды, после смерти, не встретят любящие объятия.

Мою жену.

В последнее время она постоянно думала обо мне. Тянувшая нить была наполнена не столько горем, сколько сожалением. Я повернул сознание, позволил зову увлечь меня и оказался в темной спальне Дворца Душ.

Повсюду на полу лежали раскрытые старые фолианты. Посреди них сидела сломленная женщина с дрожащими плечами.

Я проплыл по комнате, заметил, как исхудало ее тело и побледнела кожа. Она страдала, но я не испытывал жалости. Напротив, наслаждался зрелищем, видя, как наконец приходит расплата за все дурные решения. И все же никакой кары не хватило бы, чтобы исправить содеянное.

— Стелла, — вздохнул я, прошел мимо и посмотрел на книгу в ее руке. — Ты ищешь совсем не там.

Она тихо всхлипнула. Настоящие слезы потекли по щекам и упали на колени. В последнее время редко удавалось увидеть ее такой, с подлинной болью на лице. Она мастерски носила маски.

После нашей свадьбы я все реже видел правду. У нас были хорошие годы, которые превратились в хорошие месяцы, затем дни, потом лишь мгновения. Наконец исчезло и последнее светлое.

Любовь Стеллы к Лайонелу никогда по-настоящему не угасала. В глубине души я понимал, что она предана ему. Какое-то время обманывал себя, будто завоевал ее сердце, однако этому не суждено было сбыться. По правде говоря, я и сам не знал, любил ли ее когда-нибудь.