Завеса рванула меня прочь с такой силой, что пришлось подчиниться. Но слова обвились вокруг, согревая чистой любовью. Разумеется, Дарси была права. Лэнс и Клара стали лучшим, что Стелла подарила этому миру. Я молился, чтобы у нее еще осталось время правильно поступить хотя бы с одним из них.

Глава 14

Дариус

Время стало текучим там, где я задержался во тьме. Облик, в котором я сюда пришел, исчез. От меня осталась лишь крошечная золотая искра, заключавшая душу, тоскующую по всему утраченному.

Что я натворил?

Я кружил в пустоте. Тьма впереди жила, разверзалась и нашептывала обещания истинного покоя и вечного отдыха.

Какая-то часть меня понимала, что я парю у самой Предначертанной Двери. И она же спрашивала, не стоит ли просто проскользнуть внутрь и навсегда прекратить причинять вред.

Даже после смерти я делал ей больно.

С благоговением и ужасом я наблюдал, как Рокси шагнула в смерть, как ее душа отделилась от тела и пошла по слишком тонкой грани, рискуя всем из-за проклятой книги, которую я так хотел для нее найти.

Я подтолкнул ее к этому. Неважно, чувствовала ли она мое влияние. Так или иначе, из-за меня Рокси оказалась в пещере и забрала проклятые книги. Моя гибель превратила ее порывистость в безрассудство и заставила жаждать мести.

Потеряв меня, она лишилась даже слабого стремления беречь себя, и теперь эта истина предстала во всей полноте. Рокси рискнет чем угодно, поставит на кон все и заплатит любую цену, чтобы спасти Дарси, Габриэля и Ориона. После уже пережитой потери собственная безопасность перестала иметь значение. Она играла с жизнью, со своей проклятой звездами душой.

Я был виноват. Как ни посмотри, все упиралось в меня.

Ей станет лучше, если я войду в дверь и позволю найти путь, не отравленный моим присутствием. Но разве не слишком поздно?

— Ты мне солгал.

Ее слова пронзили меня и эхом разлетелись по пустому пространству. Золотое сияние моей сущности замерцало и ослабло, когда боль в ее голосе рассекла душу.

— Ты обещал остаться, — выплюнула она.

Я чувствовал ее горе. Острые ножи полосовали меня и звали к ней. Но как теперь показаться после того, как она из-за этой чертовой книги балансировала на краю смерти? Из-за магии, которую я хотел заставить ее найти.

Эфир таил опасности за пределами моего понимания. Я ощущал их в тяжести книги, в каждом заклинании, зелье и слове, которое она оттуда брала.

Ее горе ударило под дых, потянуло к ней, подманивая все ближе. Но я не мог посмотреть в зеленые глаза и вновь увидеть пустоту, потому что она не видела меня в ответ.

Тишина. Сомнение, боль, обида.

Рокси тосковала по мне, а я впервые не спешил на зов и снова ее подводил. Но что хуже, мое присутствие или отсутствие?

— Еще ты клялся, что никогда не признаешь во мне королеву, — вновь донесся из мира живых голос Рокси.

Слова предназначались мне и звучали так ясно, словно она стояла рядом.

— Готова поспорить, это тебя страшно разозлит.

Я не сумел сопротивляться и полетел к ней. Мрак двери исчез, Завеса изменилась и открыла комнату с красными и черными розами. Платье цвета чистой полуночи облегало ее фигуру.

Я ахнул, заметив серебряно-синюю корону, которую она забрала из моей сокровищницы и надела на голову. Грешные губы растянулись в вызывающей усмешке, всегда будившей во мне зверя.

Она знала.

Знала, что я смотрю, и даже сейчас дразнила, играла со мной, распаляла чудовище внутри.

Ее улыбка вернула угасавшую силу.

— Моя, — прорычал я, приближаясь.

Я говорил не о безделушке, которую она украла и водрузила на голову. Моей была она. Настоящее сокровище в комнате. Единственное, на что я по-прежнему желал заявить права.

Когда я встал за ее спиной, тело внезапно обрело форму. Рокси смотрела в высокое зеркало, и я тоже взглянул на ее отражение. Встретил пылающий взгляд, провел пальцами по изгибу позвоночника и вдохнул совершенный аромат.

— Прости меня, Рокси, — выдохнул я.

За то, что умер. Оставил ее. За все, что происходило до этого мгновения, и за события, которым полагалось случиться после. За то, что направил ее на путь, пронизанный тьмой.

Она закрыла глаза. Я убрал руку, грудь стянуло от осознания, на что теперь способна Рокси. Каждый раз, когда я так к ней тянулся, то приманивал ближе к смерти. Всепоглощающий страх парализовал.

Я отступил за Завесу, не зная, сделал ли это по своей воле, и вновь оставил королеву в одиночестве.

Вокруг возникли мои покои во Вечном Дворце. Я тяжело рухнул на трон со спинкой из голов Гидры. Когда-то я благоговейно сражался за него, но теперь он стал лишь неудобным сиденьем, словно созданным не для меня.

В энергии комнаты чувствовалась тьма, которая предупреждала, что Рокси уходит все глубже в тени, вступает на путь, с которого ее уже не увести.

Я нахмурился, глядя на голую стену, и пытался понять, как заставить ее свернуть и защитить от самой себя.

Но в глубине души знал, что это невозможно.

Поднялась злость, ярость на ее безрассудство. Она была необходима там. Нужна Дарси, моему брату, Наследникам, Габриэлю. Черт возьми, всей Солярии.

А я был лишь занозой, которая отнимала слишком много ее внимания.

Я зарычал. Дракон внутри извивался от неизрасходованной энергии, но я не двигался. В воздухе что-то нарастало. Нечто приближалось, и я не мог сопротивляться вечно.

На стене возник темный круг, в его центре отражался мерцающий свет. По позвоночнику пробежал холодок.

В круглом предмете было что-то… неправильное. Ему не полагалось здесь находиться. Он каким-то образом проскользнул через трещины в Завесе и искал меня.

Я не поднялся с трона и продолжил смотреть на колышущуюся жидкость внутри полуночного круга. За ней возникло лицо.

Слишком знакомое.

Глаза Рокси сияли свирепым горем. Она смотрела на меня, действительно смотрела и видела. Я замер.

— Дариус? — выдохнула она.

В моем имени звучала мольба, будто Рокси просила видение оказаться настоящим.

Так и было.

Я не понимал как, но она глядела прямо на меня. Густая, липкая энергия, хлынувшая в комнату, напоминала о проклятой украденной книге.

Рокси судорожно вдохнула. Слезы прорвались сквозь самообладание, в груди застрял всхлип. Они падали на жидкую преграду между нами, заставляя ее мерцать и колебаться. Боль брызгами обжигала мою кожу в местах ударов.

— Ты обещал остаться, — обвинила она.

Ярость, готовая поглотить меня, прогремела внутри. Я никогда не хотел уходить, и она это знала. Я отдал все в борьбе за нее, за конец мужчине, который пытался перекроить меня по своему образу.

— Ты обещала найти меня, — ответил я с ненавистной улыбкой.

Гнев разрастался сильнее всего, что я испытывал после смерти. Тьма силы, позволявшей нам говорить, вытаскивала наружу лишь самые жестокие чувства. Крошечная часть меня хотела попросить ее беречь себя, продолжать сражаться и помнить о моей любви. Но языком завладела мелочная, измученная и отчаянная часть, которая любой ценой мечтала вернуться в ее объятия.

— Время идет, Рокси, — прорычал я.

Боль мелькнула на ее лице. Жидкость заколебалась и умчалась прочь, липкая тьма последовала за ней. Меня будто окатило ведром ледяной воды.

Я обмяк на троне, тяжело дыша и мерцая между плотью и бесплотностью.

Какого хрена это было?

Я попытался встать, но энергия в покоях угрожающе загрохотала. Стены начали сдвигаться, золотой свет померк, а пространство заполнили воспоминания. Мы с ней, тысячи мгновений, миллионы поцелуев, бесконечные желание, страсть и любовь.

Из-за ее аромата я не мог дышать, из-за образа не видел, из-за прикосновения ее кожи не чувствовал ничего другого.

Она была повсюду и нигде. Комната раскачивалась и содрогалась под властью непонятной магии, которой я не мог сопротивляться. Только не тогда, когда так ясно ощущал Рокси. Не тогда, когда потребность в ней разрослась настолько, что мне оставалось лишь в ней утопать.