— Лэнс? — хрипло позвала она, забралась к нему на колени и обхватила щеку ладонью.

Он медленно моргнул. Во взгляде закрутилась буря мрака. Наконец сын сосредоточился на ней, но так и не заговорил.

— Пожалуйста, вернись ко мне, — отчаянно прошептала Дарси.

Слезы текли по щекам, лицо исказила мука.

— Мне так жаль, что нам выпала эта судьба. Во всем виновата я. Нужно было держаться подальше от повстанцев, раньше понять, что со мной происходит. Ты не должен расплачиваться за проклятие. Это несправедливо.

Она прижалась губами к его рту, но он не шевельнулся и даже не моргнул. Лэнс угасал, а я должен был удержать его. Я видел, как тени пожирают сына, проникают глубоко в кости, и знал лишь несколько способов призвать его с края забвения.

Когда он избрал этот путь и отдал себя Лавинии в уплату за проклятие избранницы, я с ужасом наблюдал за его поступком, но одновременно испытывал глубочайшую честь быть отцом мужчины, научившегося любить другого Фэй с такой страстью, что он был готов купаться в мучениях ради нее. Мне никогда не доводилось испытать подобную любовь. Я принес бы любую жертву, лишь бы сохранить их связь. Она была бесценна, и ее требовалось защитить.

Я тут же исчез, разыскивая единственного человека в мире, способного сейчас помочь Лэнсу. И с удивлением обнаружил, что вхожу рядом с ней обратно в тронный зал.

Стелла уже пришла к нему.

— Я могу помочь, — твердо сказала она.

— Держись от нас подальше, — предупредила Дарси.

Она поднялась и поспешно стерла слезы со щек.

Стелла не обратила внимания. Подплыла ближе, пытаясь заглянуть за Дарси на Лэнса. Я подгонял ее. Понимал, почему Дарси боится ее присутствия, но только Стелла настолько хорошо владела темной магией, чтобы спасти его. Я уперся ладонью ей в спину и попытался заставить двигаться быстрее. Время слегка размылось, Завеса потянула меня прочь. Я сопротивлялся, стараясь остаться. Голос Дарси мощным эхом разнесся по дворцу Дикого Короля.

— Зачем тебе ему помогать? — потребовала она. — Ты от него отреклась.

— Он всегда будет моим сыном. Неважно, какие слова прозвучали между нами, — искренне ответила Стелла. — Возможно, однажды ты поймешь, если появится собственный ребенок.

Она печально улыбнулась, приближаясь к клетке. Я не мог не заметить правду в ее раскаявшемся взгляде.

— Знаешь… я считала, что его отношения с тобой всего лишь жалкий маленький бунт против меня.

— Поторопись, заморыш, — рявкнул я, хотя, разумеется, она не услышала.

— Не все вертится вокруг тебя, Стелла, — холодно сказала Дарси, и я был чертовски с ней согласен. — Я люблю твоего сына сильнее, чем ты способна осознать.

— Теперь вижу. Я заметила серебряные кольца.

— Кольца не изменили того, что мы чувствовали до того, как звезды их подарили, — прошипела Дарси. — Мир решил признать нашу любовь в ту секунду, когда мы стали избранными, однако мы любили друг друга задолго до этого. Те, кому мы по-настоящему дороги, приняли нашу связь раньше звезд. Ты к ним не относишься.

Время вновь дрогнуло, словно тяжелое дыхание над пламенем свечи. Я взревел в бездну, бросая ей вызов, и остался рядом со своей плотью и кровью, ребенком, которого любил со свирепостью самих звезд. Ему предстояло жить. Я верну ему эту жизнь, даже если ради нее придется умереть снова. Даже если мою душу обратят в пепел, рассеют в самых дальних уголках вселенной и никогда не восстановят. Ради него я сделаю это, как сделал бы все ради детей.

— Твой сын — самый невероятный Фэй из всех, кого мне выпала честь знать, — сказала Дарси, пока я с трудом возвращался к нему.

Ее голос был Полярной звездой в ночном небе и вел меня на север.

— Он заслуживает счастья и покоя. Клянусь всем, чем являюсь, что подарю ему и то и другое и уничтожу любого, кто попытается отнять их. Включая тебя, Стелла. Теперь у меня длинный список врагов, и твое имя почти на самой вершине.

— Прости меня, — всхлипнула Стелла. Ее слова пропитала настоящая боль. — Я должна была поддержать его, когда Лайонел связал его с Дариусом. Должна была чаще быть рядом после того, как мы потеряли Клару. Нельзя было позволять всему зайти так далеко. Я должна была стать матерью, к которой он мог привести тебя домой.

— Ты отказалась от этой привилегии, но можешь сейчас возложить на ее алтарь все доброе, что еще способна ему дать! — взревел я.

— Ты никогда не заслужишь моего прощения, — горько сказала Дарси.

Сердце болело за нее, потому что я понимал эту рану и предательство. Они принадлежали моему сыну, но несла их и она. Его бремя стало ее бременем. Ни в одном мире и времени я не выбрал бы для Лэнса другую женщину вместо Дарси Вега.

— Причинить боль ему значит вызвать мою ярость. Ты отвернулась и оставила его одного, когда он больше всего в тебе нуждался. Ничто этого не исправит.

Я с надеждой посмотрел на Стеллу. Теперь она была его единственным шансом.

— Спаси его, — приказал я.

— Я могу помочь. Пожалуйста, придвинь его. Позволь мне. Я верну его тебе, — поклялась Стелла.

Казалось, эти слова предназначались не только Дарси, но и мне.

Дарси отступила, увидев возникшую надежду, однако явно не могла заставить себя довериться язычнице, которая причинила ей столько страданий.

— Малыш, иди ко мне, — позвала Стелла, потянулась как можно дальше и схватила его за ногу.

Он не пошевелился. В зеленых глазах Дарси читалась нерешительность. Она переводила взгляд с Лэнса на Стеллу и нервно сглотнула.

— Поклянись, что не навредишь ему, — прошипела она, прямо глядя на Стеллу.

Решение было принято, и меня затопило облегчение.

Стелла не пришла бы, если бы не хотела помочь. Я знал маски жены лучше всех. На этот раз она не носила ни одной, а значит, каждое слово было искренним.

— Клянусь.

Время снова размылось. Когда я восстановил над ним власть, Лэнс уже находился у прутьев, пальцы Стеллы прижимались к его запястью, а с губ слетало заклинание созыва тенебрис. В ней накапливалась темная сила.

Дарси опустилась рядом с Лэнсом. Я встал на колени вместе с ней, положил ладонь поверх руки Стеллы и в такт повторил слова. Грудь рвануло, показывая, что моя сила соединилась с заклинанием. Стелла едва заметно вздрогнула, будто ощутила перемену в магии и поток возросшей мощи, который теперь вливался в сына и вытягивал из заточившего его мрака.

— Мы со звездами проложим для тебя дорогу света, Ланселот, — прошептал я. — Я пытаюсь изменить твою судьбу, но ты должен вернуться и приготовиться ступить на новый путь.

Лэнс застонал и потянулся к Стелле, словно она хранила ответ на его страдания. Он прислонился к прутьям, а она провела пальцами по виску, сосредоточенно нахмурившись. Интересно, понимал ли сын, кто ему помогает.

Тьма скопилась у поверхности кожи. Стелла вытягивала ее в собственное тело. Ее слова становились настойчивее, а мои звучали все громче и быстрее, следуя заданному ритму.

Лэнс медленно открыл глаза, показывая блеск серебряных колец. Дарси с радостным писком бросилась к нему, опрокинула набок, и они запутанным клубком конечностей рухнули на пол, пока она его целовала.

— Ты вернулся, — с облегчением прошептала она.

Я обмяк и прижался к полу, захлебываясь собственным облегчением.

— Я всегда буду к тебе возвращаться, Блу, — пообещал он.

Я знал, что он говорит правду. Теперь ни жизнь, ни смерть не смогут легко их разлучить.

— Тьма проникла глубоко, — тяжело дыша, сказала Стелла и устало села на пятки.

Я понимал, что впереди у нее долгая ночь. Придется выпустить тьму вместе с кровью, вытянуть из собственных вен и заключить в сосуд, прежде чем уничтожить окончательно.

— Но я могу ее сдержать. Хотя бы некоторое время.

— Если ждешь благодарности, получишь ее только от меня, — сказала Дарси.

Стелла смотрела внутрь клетки, будто хотела остаться.

— Спасибо, что подарила миру этого мужчину. Он лучшее из всего, что ты когда-либо сделала.