Пульс забился сильнее. Я посмотрел на ее задницу, и желание вскружило голову. Я трахал Рокси столькими способами, что всех не сосчитать, но этим местом еще не завладел. Мысль об этом все росла во мне, а потребность присвоить каждую частицу жены наполняла таким бесконечным желанием, что сдерживать его становилось почти невозможно.

Я улыбнулся, дернул ее за волосы и насадил рот на член, одновременно подавшись бедрами вперед. Трахал ее рот так, как она любила: жестко и беспощадно. Потом вложил волю в иллюзию, и двойник тоже вонзился в ее промокшую киску.

Рокси вскрикнула вокруг моего члена. Я судорожно вдохнул, потрясенный двойным ощущением, когда одновременно трахал ее в обоих местах. Иллюзия замерцала, член дернулся, и сперма едва не хлынула наружу.

Но я удержался. Каким-то чудом вернул себе контроль, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, и заставил двойника снова обрести четкие очертания. Рокси вскрикнула, когда его член вновь появился внутри нее.

Я не мог отвести взгляда от того, как мой член входит в нее и выходит, одновременно погружаясь в горло.

Все тело дрожало от соединенного наслаждения. Стоны и лихорадочные движения показывали, насколько сильно ей это нравится.

Зажатая между нами, Рокси красиво выгнула позвоночник. Влажность рта и теснота киски слишком быстро подталкивали меня к краю. Я знал, что долго не продержусь. Все было чересчур. Слишком совершенно.

Когда забвение уже звало меня, Рокси с криком кончила на член двойника. Вибрация прокатилась по моему настоящему члену, застрявшему у нее в горле.

Я едва не последовал за ней. Иллюзия разбилась, когда киска стиснула ее член. Ощущение захлестнуло меня, губы Рокси тоже сомкнулись крепче, приглашая разделить блаженство.

Но кое-чего мне хотелось еще сильнее. Я вытащил член из ее рта и понял, что она тоже это знает.

— Сделай это, — выдохнула Рокси.

Она перевернулась, приподняла задницу, оперлась на предплечья и уткнулась лицом в подушки.

— Клянусь звездами, ни один мужчина никогда не хотел ничего так сильно, как я хочу тебя, Рокси.

Я потянулся к ящику у кровати и достал флакон смазки. Он был совершенно новым: ее киска всегда так сильно мокла для меня, что прежде в нем не возникало нужды. Теперь же член пульсировал от желания, пока я покрывал его шелковистой жидкостью.

Забыв об иллюзии, я забрался на кровать и навис над ней. Когда член скользнул между ягодицами, из груди вырвался глубокий вздох.

Рокси тихо застонала, прогнулась и подняла задницу выше, позволяя просунуть под нее руку и найти клитор.

— Готова, малышка? — спросил я.

Член упирался в ее задницу. Плоть требовала ее так неистово, что все тело словно гудело.

Долго я не выдержу, но остановиться уже не мог. Я хотел этого безумно. Хотел завладеть ею всеми возможными способами.

— Да, — выдохнула она. — Пожалуйста.

— Блядь.

Рокси умоляла, лишь когда возбуждалась настолько, что ей становилось плевать на гордость. От этого слова на ее губах член дернулся. Я зарычал, подался бедрами и наконец вошел.

Поглаживая клитор, я медленно погружался в ее задницу. От невероятной тесноты перехватило дыхание, а стоны Рокси звали глубже. Член пульсировал от наслаждения.

Она дрожала подо мной. Мокрая киска скользила по пальцам, пока я сильнее растирал клитор, а член устраивался глубоко внутри.

Я дал ей немного времени, но Рокси подалась задницей навстречу, показывая, что больше сдерживаться не хочет.

С моих губ сорвался драконий рык. Я начал двигаться, чувствуя, как задница крепко обхватывает член, а ее стоны удовольствия вторят моим.

Она была тесной, чертовски тесной. Я так отчаянно хотел кончить, что едва держался. Но еще сильнее желал уничтожить ее этим наслаждением. Пальцы давили на клитор, а мой вес прижимал Рокси к кровати.

Она вцепилась в простыни, и я переплел наши пальцы, наклоняясь над ней. Крепкая хватка и вырывавшиеся из горла стоны наполняли меня экстазом, пока я целовал ее шею сзади.

Рокси извивалась подо мной, задыхалась и кричала, пока наконец не кончила так сильно, что из ладоней хлынул огонь и прожег матрас.

Я кончил вместе с ней, взревев подобно зверю. Глубоко вонзился в тесную задницу, наполнил ее спермой и пометил как свою. Как делал уже не раз. Как собирался делать при каждой возможности до конца наших жизней.

Я рухнул на нее и несколько секунд придавливал своим весом, пока мы тяжело дышали, переживая блаженство. Рокси повернула голову и завладела моими губами. Поцелуй украл остатки воздуха и утопил меня в чувствах к ней.

Я вышел, откатился в сторону, притянул ее к груди и поцеловал в волосы.

— Мой, — прорычала она, совсем как Дракон, заявляя на меня права.

Я ухмыльнулся, как самый везучий ублюдок на свете.

Воспоминание раскололось. На мгновение появились Нимфы, и их жадные ладони заскользили по нашей плоти. Потом я снова оказался у края леса, не способный хоть как-то изменить прошлое. Столько всего хотелось ей сказать, но магия полностью подчинила меня, и я охотно ей отдался.

Я снова пошел к Рокси. Вокруг возникли мерцающие источники, в груди пробудилась ярость того дня вместе с неоспоримой похотью, которая вот-вот должна была найти выход.

Так ночь сменилась днем, а потом снова ночью. Мы вдвоем переживали самые страстные воспоминания, которыми владели, и магия вела нас, пока Завеса наконец не увлекла меня прочь. Осталась лишь реальность, в которой ее вновь не было рядом.

Прежде чем окончательно отбросить меня, магия позволила увидеть, как Рокси просыпается в одиночестве на каменном алтаре. Она не замечала меня, задержавшегося неподалеку со вкусом ее поцелуев на губах.

Рядом лежала записка и Книга Эфира. Сделка с существами была исполнена.

Написанные слова заставили чувства обостриться. Но таилась в них и куда большая опасность. Среди смертоносных указаний обнаружилось то, что я, вероятно, был дураком, продолжая хранить.

Надежда.

«В сердце Проклятого леса, за Водами Глубины и Чистоты, лежат Вечно Изменчивые Ветры Неба и Духа. Бесконечное Падение проведет тебя сквозь Огни Бездны и дальше, туда, где эфир гуще всего и ждут твои ответы».

Глава 15

Хейл

Все мое внимание было приковано к огромной сфере в Зале Знаний. Я смотрел на детей, а тревога перебирала струны сердца, извлекая из них тоскливую мелодию.

Мерисса стояла у перил, склонив голову набок. Между морганиями проходило все больше времени, словно она не могла вынести мысли, что упустит хотя бы краткую вспышку разворачивающейся перед ней реальности. Мать наблюдала за детьми, оторванная от обязанности любить их и заботиться о них. Я оплакивал время, которого лишился рядом с семьей, но видеть страдания жены оказалось еще мучительнее.

В день свадьбы я обещал ей долгую жизнь, переполненную любовью, и поклялся до глубокой старости исполнять самые сокровенные желания ее сердца. Но жизнь промелькнула слишком быстро. Наш союз оказался недолгим, семья родилась и расцвела лишь на мгновение под солнцем, прежде чем тьма поглотила нас всех. Не думаю, что когда-нибудь избавлюсь от вины.

Возможно, Дариус шел путем глупца, но когда-то я и сам ступал по нему, пытаясь найти иной выход. Однако, если врата смерти захлопывались за спиной, пути назад уже не существовало. Теперь… я примирился с собственной гибелью. Спустя столько лет принятие оставалось единственной дорогой. Но со смертью Мериссы я так и не смирился.

Я поднялся, подошел сзади, отвел волосы от ее шеи и поцеловал обнаженную кожу.

— Муж мой, — выдохнула она, вздрогнув от удовольствия.

— Я скучаю по солнечному сиянию в твоих волосах, — сказал я, оборачивая прядь вокруг указательного пальца. — И по тому, как оно превращало твою кожу в расплавленную бронзу.

Я снова поцеловал ее шею.

— Скучаю по летним купаниям в море, осенним прогулкам по заиндевевшим лесам, зимним вечерам с книгами у согревающего огня и веснам, когда мы смотрели, как опадают лепестки и жизнь расцветает заново.