Остановись, пока не нарушила равновесие чаш.

За его восхождение придется заплатить.

— Мне плевать, — зарычала она.

Истина этих слов мгновенно заставила их замолчать.

Теперь отрицать ее было невозможно.

Я отпустил запястье, и она бросилась в темную силу эфира, призывая его из самой земли, воздуха, огня и далекого дождя. Все устремилось к ней и ответило на зов, а среди этой мощи не мелькнуло ни крупицы звездного света.

Магия наполнила Рокси. Ее кожа засияла, а по конечностям затрещали искры силы.

Рокси выпустила ее, словно кнут, и далеко в небе многохвостая атака обрушилась на сами звезды.

Они закричали, когда эфир впился в них, а она мрачно улыбнулась, наконец исполнив данное им проклятие.

Когти эфира разрезали их могущество. Рокси направила на них всю волю и похитила частицу магии у каждой звезды. Она забрала то, что они отказались отдать добровольно, не обращая внимания на потрясенные вопли, которые сотрясали небо. Она подчинила их волю своей и заставила питать ее заклинание.

Ноги Рокси подкосились, но я подхватил ее и удержал на весу, чтобы она могла продолжать, получить положенную ей месть и вернуть то, что принадлежало по праву.

Рокси зашипела от боли и начала рисовать руну над местом, где должно было биться мое сердце, но не замедлилась.

— Моя душа принадлежит ему, — сказала она.

Слова гудели магией, а признание стало неоспоримой истиной, вписанной в ткань мира, подобно любому закону природы.

— Мое сердце принадлежит ему.

Я ахнул, когда тяжесть ее силы обрушилась на меня и едва не подогнула колени. Я пошатнулся к ней, но она уже ждала, готовая подхватить меня, как я подхватил ее. Мы поддерживали друг друга. Я обхватил ее лицо ладонями и прижался лбом ко лбу. Мы стояли, словно две одинаковые каменные колонны, ни одна из которых не могла упасть, пока рядом другая. Вместе мы были сильнее.

— Пусть они бьются как одно, — выдавила она.

Ее тело едва выдерживало силу, но я крепче сжал Рокси, отдавая свою мощь.

— Пусть они станут единым целым, — потребовала она, рисуя на моей коже новую линию.

Я никогда не видел и не изучал подобной руны. Ее магия вгрызалась в плоть и проникала в самую мою сущность.

— Моя жизнь связана с его жизнью. Его смерть связана с моей. Одно сердце… — Рокси тяжело дышала, ноги подгибались, и лишь моя хватка удерживала ее на весу.

Я не позволю ей упасть, не дам потерпеть неудачу после всего пройденного пути.

— Одна жизнь… Один путь. Вместе, — прошипела она.

Последний взмах пальца завершил руну, и с губ Рокси сорвался крик невообразимой боли.

— Нет! — взревел я.

Мой взгляд опустился с ее лица и обнаружил клинок из солнечной стали, пронзивший грудь. Он повторял рану, которая вырвала меня из жизни, а эхо ее мучений отозвалось болью в моей груди.

Ее глаза закрылись. Надежда покинула меня. Я заключил ее в объятия, из глотки вырвался рев, а вся наша объединенная магия металась и извивалась, требуя, чтобы сотворенное ею заклинание исполнилось.

Глаза Рокси резко распахнулись и встретились с моим испуганным взглядом, но она отрицательно покачала головой.

Она связала нас не в смерти. Она связала нас в жизни, а звезды просто пытались ей отказать.

Из нее взорвалась сила и отразилась от самого неба. Время вокруг исказилось и сдвинулось, когда Рокси снова отказалась повиноваться зову звезд. Она уже так долго им противилась и теперь отвергала даже в вопросе смерти.

От этого взрыва силы звезды отступили. Клинок из солнечной стали больше не пронзал ее сердце, а был крепко зажат в кулаке.

Рокси призвала к руке силу Феникса. Лезвие расплавилось, серебряная лужица стекла на пол между нами. Оружие было уничтожено, и сила наших уз укоренилась.

Рокси сжала мои предплечья, которыми я все еще ее удерживал, и посмотрела в глаза, когда в груди начался поразительный стук. Одно сердце. Ее и мое. Связанные друг с другом в бесконечном ритме. Оно снова билось, бросая вызов смерти.

— Существует только он, — поклялась она.

С этой клятвой ее сила прорвалась наружу, хлынула сквозь меня в самое сердце смерти. Она крепче ухватилась за меня и рывком потянула назад, к пылающему свету мира живых.

Проносясь мимо, я успел мельком увидеть мертвых, которые сражались, добывая нам этот шанс. Хэмиш бешено махал рукой и восторженно вопил:

— Вперед, мой сын! Покажи этому злодейскому Драгуну, где раки зимуют!

Взревела Гидра Хейла, к ней присоединился свирепый рев Дракона Рэдклиффа. Звери пели прощание моему золотому Дракону, прежде чем он врезался в меня и вернулся на свое место внутри.

— Возродите Гильдию Зодиака! — прокричал Азриэль.

— Судьба меняется. Мои дочери могут восстать, Дариус. Скажи им. Скажи, что мы ждем их зова у последних врат и даже ад преклонится перед голосами истинных королев! — позвала Мерисса.

Время словно замедлилось, когда последней я пролетал мимо матери. Она потянулась к моей руке, а в глазах блестели слезы гордости, любви и счастья.

— Живи долго, живи достойно и люби неистово, мой храбрый мальчик. Я буду присматривать за вами обоими каждый грядущий день.

— Я люблю тебя, — выдавил я. — Мне так жаль всего, что мы упустили. Я люблю тебя, мама. Люблю тебя…

Завеса захлопнулась между нами, когда единственная истинная любовь моей жизни швырнула нас обратно в мир живых. Я врезался в сохраненное во льду тело, и сердце, которое уже никогда не должно было забиться, снова ожило, подчиняясь ритму любви моей жены.

Я резко вдохнул. Огонь в моем центре разогрел все тело, лед растаял и открыл живописный край горы, на котором я заново родился к жизни. Воздух наполнил легкие. Я смотрел в темное небо, где завершалось зимнее солнцестояние, а звезды вперили в меня яростные, мстительные взгляды.

На моих губах медленно расцвела улыбка. Я смотрел прямо на них, а сердце полнилось непокорностью, предназначенной только звездам. Если они желали сражения, то получат его. Я только что вырвал свою судьбу из их когтей и больше не отдам ее ни за что.

Глава 29

Хейл

Дариус вернулся в мир живых, и наши души резко потянуло следом за ним и Роксаньей. Вокруг сиял ослепительный свет, а время трепетало, словно пламя свечи, беспрестанно меняясь. После смерти я еще никогда не ощущал присутствие дочери так отчетливо. Моя фигура стала плотнее, и на миг показалось, что я могу шагнуть следом за ней в мир фейри. Это искушение раздавливало меня изнутри. Я мечтал провести хотя бы один день под солнцем со своими повзрослевшими детьми и сказать, как бесконечно горжусь тем, что я их отец. Но этот путь предназначался не нам, как бы отчаянно я ни желал обратного.

Нас отбросило обратно на поле боя. Проход в мир живых стремительно закрылся, и толпы отчаявшихся душ замерли, растерянные, печальные и потерянные. Одна за другой они уносились прочь, возвращаясь в свои комнаты Вечного Дворца или куда-то еще. На поле золотого тумана под неусыпным взглядом звезд остались лишь мы, воины.

Я обнял Мериссу и вдруг оказался в центре общей свалки объятий. К нам присоединились Рэдклифф, Азриэль, Хэмиш, Флоренс, Каталина, Марсель и многие другие. Раздался победный клич. Мы разомкнули объятия и подхватили его.

По щекам Мериссы текли слезы, и я стер их.

— Я счастлива, — сказала она, успокаивая мои тревоги. — Хейл, Роксанья вернула своего истинного. Дариус вернулся. Это невозможно.

— Поразительно, — согласился я с улыбкой.

— Вот это повод для настоящей хэм-пэм-джемди! — воскликнул Хэмиш.

— Можно устроить пир с угг-пирогом и джоггл-пойлом! — взвизгнула Флоренс.

— А сэндвичи будут? — с надеждой спросил Марсель.

— Всех возможных видов, дорогой мальчик! — восторженно заверил Хэмиш и повернулся к Каталине, но та уже бросилась к нам с Мериссой и схватила нас за руки.

— Они снова вместе, там, где им и положено быть, — произнесла она, и ее глаза вспыхнули от переполнявших чувств. — Ваша дочь спасла его всеми способами, в которых он нуждался, а теперь вырвала из лап самой смерти.