Только не ее. Не мою маленькую любимицу.

Я потянулся к ней, но Завеса утащила меня прочь. Азриэль выкрикнул имя сына, и нас вышвырнуло обратно в посмертие. Я изо всех сил пытался вернуться, кувыркаясь в темноте. Перед глазами мелькали вспышки того, как Лайонел входит в тронный зал, а страх за дочь резал меня на части.

— Гвендалин! — закричал я, отчаянно пробиваясь к ней.

— Она точно находится под твоей властью, Лавиния? — спросил Лайонел.

Я проклял его имя, прорвался сквозь тьму и с безжалостной ненавистью замахнулся кулаком.

— Не приближайся к ней! — взревел я.

Кулак угодил в центр его лица и прошел насквозь, словно Лайонел был пустотой. Но пустотой был я, и все по вине этого мерзкого фейри.

— Полностью, мой король, — ответила Лавиния. — Теневой Зверь пожирает ее магию, от которой почти ничего не осталось. Мое создание уже отняло у нее форму Ордена. Теперь она практически смертная.

— Хорошо, — промурлыкал Лайонел. — Смертные могут гореть.

Эти слова меня погубили. Душа разлетелась на миллион объятых ужасом осколков, а я попытался разорвать саму Завесу, чтобы защитить дочь.

Гвендалин безоружно стояла перед трусом. Тени заперли ее магию, а я ничего не мог сделать.

— Прикажи своей ложной королеве велеть Теневому Зверю вернуть мою магию, и я сражусь с тобой один на один. Встреться со мной как фейри, и мы выясним, кто из нас действительно достоин трона моего отца, — потребовала Гвендалин.

Я встал рядом и попытался передать ей свою силу, чтобы она прорвалась сквозь тьму, которая подавляла ее магию.

— Я рядом, моя маленькая любимица. Ты можешь победить, — сказал я.

Она меня не слышала, но, возможно, чувствовала.

— Ты не знаешь, что значит быть фейри, — холодно произнес Лайонел, и меня пронзила ярость. — Мать спрятала тебя в мире смертных, и ты выросла, впитывая слабость их рода. От тебя несет их бессилием, их жалким и бессмысленным существованием. Единственное основание твоих притязаний — жидкая кровь рода Вега в твоих жилах. Но настоящей силы отца ты не унаследовала. Его союз со шлюхой-полукровкой служит ясным тому доказательством.

— Кусок дерьма, — прорычал я.

— Не смей так говорить о моей матери, — огрызнулась Гвендалин.

Я положил ладонь ей на спину. Ощутил тьму внутри нее, то, как она опутала каждую частицу ее существа, но в самом сердце мрака сиял свет.

— Я говорю о мусоре так, как он того заслуживает. Ошибки твоего отца позволили судьбе встать на мою сторону. На сторону меня, по-настоящему достойного мужчины. Теперь всем очевидно господство чистоты и истинной силы. Мир увидит твое падение, и в последние мгновения жизни пелена спадет с их глаз. Все узнают, какое ты жалкое создание.

От слов Лайонела из моих легких вырвался рев. Я бросился на него, собрал последние крупицы силы и попытался ударить коварного ублюдка, который украл мой трон. Но звезды снова оттащили меня, и я рухнул в море черноты.

Я бил ногами, рвал пустоту и скреб ее ногтями, отчаянно пытаясь вернуться. Остальные души, с которыми я сюда явился, вновь затерялись в глубинах Завесы. Я видел, как Гвендалин сражается, как ее атаки достигают Лайонела и причиняют ему боль. Ее магия каким-то образом вернулась, но вновь подвела, когда власть перехватил Теневой Зверь.

Внезапно Лайонел схватил ее, сжимая в кулаке нож, который когда-то принадлежал Мериссе. Затем все снова погрузилось во тьму. Я выкрикнул имя дочери в пустоту и взмолился о пощаде.

Когда я наконец сумел вернуться, изо всех сил преодолев тяжесть Завесы, Гвендалин лежала на полу, окровавленная и сломленная. Ее душа трепетала у самой поверхности кожи.

Завеса гудела, звезды призывали к себе новую душу, но я бросил им вызов.

— Она будет жить! — потребовал я.

Чернота вновь попыталась меня украсть, но я не позволил. Ни за что. Только не сейчас, когда я был нужен моей малышке, истекающей кровью на полу. А меня не оказалось рядом.

— Я здесь, маленькая любимица. Я рядом.

И без всякого предупреждения я очутился над ней. Лэнс Орион пытался исцелить ее жалкими остатками своей силы. Она безжизненно лежала в его руках. Я коснулся ладони дочери, и ее пальцы обвились вокруг моих. Ее сущность пыталась покинуть эту жизнь и устремиться в посмертие.

— Нет, твое время еще не пришло, — прошептал я. — Останься в объятиях своего партнера. Останься здесь, где однажды мир снова станет добр к тебе.

Я убрал руку, положил ее на плечо Лэнса и отдал ему всю силу, которой обладал, даже если от утраченного короля остались лишь бесполезные крохи.

— Спаси ее, верни к жизни. Не отпускай, — потребовал я.

От ужаса перед потерей пары его лицо исказилось, а серебряные кольца в глазах засияли от их связи.

— Защити ее, как клялся!

— Пожалуйста, Блу. Пожалуйста, останься со мной. Я держу тебя.

Лэнс закрыл глаза и направил магию в ее тело, а я питал его всем, что мог отдать в этой жалкой форме.

— Быстрее! — закричала Лавиния.

Я оглянулся и увидел, что ее удерживают узы Смертельной Связи. Жизнь Лавинии зависела от жизни моей дочери. Ее душа мерцала у краев кожи, и из глубин полей хаоса донесся рокот Круции, который жаждал заполучить еще одну жертву в свои земли мучений. Но Лавиния умрет лишь тогда, когда Гвендалин встретит собственную смерть. Как бы отчаянно я ни желал, чтобы каратель подземного мира забрал эту тварь, моя дочь не заплатит цену за ее переход.

— Забери все, — велел Лэнс, пока я наполнял его силу всей энергией, которую сумел призвать. — Забери ее всю, Дарси Вега.

Гвендалин начала медленно исцеляться. Сначала исчезли ожоги на ногах, затем раздался тихий хруст срастающихся костей. Я выдохнул с невероятным облегчением.

Она была жива. Возвращалась к живым, и ее душа наконец спокойно покоилась в теле.

Прежде чем я успел провести с моей маленькой любимицей еще хотя бы драгоценное мгновение, звезды похитили меня и вернули в пустоту за пределами жизни. Последовал резкий рывок, будто я заново пережил собственную смерть… и меня не стало.

Глава 7

Дариус

Вокруг меня возникли покои, которые Хейл и Мерисса создали для себя в постоянно меняющемся Вечном Дворце. Я нахмурился, глядя на золотые стены. За окном играла умиротворяющая музыка, температура была безупречно комфортной.

— Это место — полная хрень, — пробормотал я, хотя на самом деле думал о Гвен и Лэнсе и обо всем, через что они проходили.

Мы с Азриэлем мельком увидели конец нападения моего отца. Гвен осталась жива после того, как едва не переступила порог смерти. Удерживаться в мире фейри было так трудно, что я увидел ее лишь на мгновение, а затем меня решительно вышвырнуло обратно.

Азриэль нахмурился.

— Это место должно отражать твое представление об идеальном покое. В собственных комнатах ты, вероятно, найдешь его более…

— У меня здесь нет своих комнат, и они мне не нужны, — бесстрастно ответил я.

Но стоило их упомянуть, как мир вновь поплыл. Азриэль отправился вместе со мной, а Рэдклифф и Хейл остались позади.

Хейл начал что-то кричать, но его голос затих. Я обнаружил себя в огромном пустом помещении. Над головой изгибался сводчатый потолок, а каменные колонны вели к балкону, за которым простиралось столь же пустое небо.

— Здесь… уютно, — сказал Азриэль, медленно поворачиваясь и оглядывая голые стены и еще более голый пол. — У тебя очень… минималистичный вкус.

— Мой вкус — огонь и разрушение, смягченные поцелуем женщины, которая всегда была и навсегда останется слишком хороша для меня, — прорычал я.

Комната тут же создала огромный камин с ревущим пламенем, а над ним на каминной полке повис мой боевой топор. Но Рокси не появилась.

— Прелестно, — произнес Азриэль, подошел к огню и протянул ладони, словно хотел согреться, хотя у меня сложилось впечатление, что ему просто требовалось чем-нибудь себя занять.

Его лоб прорезала глубокая складка. Я не сомневался, что он думает о сыне и его бедственном положении. Впрочем, Лэнс попадал и в худшие передряги, а я в него верил. Ладно, возможно, ситуаций хуже этой было немного, но все же.