Дариус положил руку Лэнсу на плечо. Тот словно попытался найти мужчину рядом с собой, будто почувствовал его присутствие.

— У них почти не осталось времени, — торопливо произнес Азриэль, сжимая в руке предмет, подозрительно похожий на кристалл.

За Завесой такие вещи были ему недоступны, но Азриэль часто нарушал правила и находил способы бросить вызов звездам, что всегда вызывало у меня восхищение. Очевидно, талант к темной магии последовал за ним и в смерть. Если добытая безделушка могла помочь моей семье, я с радостью воспользовался бы ею.

— Что это?

— Кристалл Слеза Друида, — драматичным шепотом ответил он, словно я, черт возьми, знал, что это такое. — С ним я могу свободнее перемещаться по миру живых и наблюдать за теми, кто мне не принадлежит. Недолго, но я видел Лайонела в его поместье, которое Роксанья превратила в пепел. Он направляется сюда, чтобы наказать Гвендалин.

— Мы должны их предупредить, — со страхом прорычал я.

— Типичный засранец, — проворчал Рэдклифф. — Если бы я вошел в Совет, ничего этого не случилось бы.

— Прекрасная история. А теперь мы можем что-нибудь сделать? — с тревогой спросил Дариус, поднялся на ноги и посмотрел на Азриэля.

Тот повернулся ко мне.

— Твоя связь с Дворцом Душ по-прежнему сильна. Ты можешь управлять его магией, как делал прежде.

— И что мне делать? — торопливо спросил я.

Гвендалин зашевелилась и начала тихо разговаривать с Лэнсом.

— Может, я сумею что-нибудь сделать. — Рэдклифф подошел к трону Гидры, взобрался на него и потянул за одну из голов.

— Прекрати, — прорычал я.

Азриэль схватил меня за руку, возвращая мое внимание.

— Помоги им, — настоял он. В его глазах вспыхнуло желание защитить сына и мою дочь, которое я полностью разделял.

Лэнс и Гвендалин связали нас с Азриэлем так, как я никогда не мог предсказать. Хотя при жизни Мерисса делала замечания о его сыне, которые теперь обрели смысл. Что именно она увидела в их любви, я не знал. Но мне хватило собственных наблюдений, чтобы понять, почему сами звезды показывали ей ее проблески. Их любовь была глубокой и необыкновенной. Именно такую я и желал своей маленькой любимице. И защищать ее я собирался всеми силами и даже сверх того.

— Хорошо, — произнес я, не зная, что именно могу сделать, но намереваясь попытаться.

Я приблизился к ним, осмотрел стену и узнал место, где когда-то находилась потайная дверь. Прижав к ней ладонь, я ощутил твердую поверхность и сосредоточился, удерживая эту реальность изо всех сил. Я надавил на Завесу и заставил свою мощь проявиться. Стиснув зубы, пытался открыть дверь, мысленно умоляя ее поддаться. Но магия дворца плясала под ладонью, следовала собственным замыслам, черпала мою силу и направляла ее по другому пути.

— Давай же, — прорычал я.

Тогда разум погрузился в объятия этой мощи. Тысячу лет мои предки наполняли эти стены магией, и теперь она поглотила меня.

Зарычав от напряжения, я привязал эту силу к камням и позволил ей нарастать, пока та не отскочила от меня, словно натянутая резинка, сорвавшаяся с пальцев. Магия вцепилась в то самое место дворца, где я ощущал Лайонела. Он и Лавиния были холодным пятном посреди теплого бьющегося сердца. Им здесь не место, и дворец тоже это чувствовал.

Я связал коридоры, по которым рыскал Лайонел, с тронным залом, но внезапно пошатнулся. Завеса резко рванула меня назад.

— Нет, — ахнул я.

Азриэль успел схватить меня прежде, чем меня унесло. Он удержал мое присутствие в тронном зале, и по стенам разнесся громкий голос Лайонела, который перенесла сюда магия Вега.

— Ты понимаешь, сколько сокровищ я потерял, Лавиния?! Редкие монеты и драгоценные камни теперь оказались в грязных руках отвратительных низших фейри. А я весь день и половину ночи торчал при Дворе Солярии, готовя решающую атаку на гребаных мятежников, которые словно сквозь землю провалились.

— И это все? — рявкнул Дариус. — Ты создал гребаную громкую связь?

— Я потерял контроль, — пробормотал я.

— Гребаные звезды, — выругался Лэнс, догадавшись, что звук идет из стены.

Гвендалин придвинулась ближе к кирпичам, чтобы лучше слышать.

— Я должен продемонстрировать свою силу, — продолжал Лайонел. — Наследники и Советники свободны и, судя по всему, присоединились к этой осиротевшей шлюхе. Теперь положение мятежников снова укрепилось.

— Фу, какой напыщенный осел, — сказал Рэдклифф, спрыгнул с трона и пнул его ногой.

— Ты контролируешь прессу, папочка. Прикажи им написать о твоем величии. Пусть расскажут миру, какие порочные и мерзкие создания эти Вега, — донесся до нас певучий голос Лавинии.

Я скривился, подошел к месту, где стена соединялась с прутьями, и попытался разбить кирпичи, чтобы создать выход из клетки. Если и существовало существо, которое я ненавидел так же сильно, как Лайонела Акрукс, то это Лавиния с ее противоестественной сущностью. Тысячу лет она жаждала отомстить моему роду, а теперь стала безжалостнее, чем когда-либо. Гвендалин оказалась в ее власти. Что Лавиния с ней сделает? Как накажет моего ребенка? Какие ужасы предстоит пережить дочери за поступки нашей прародительницы, королевы Авалон?

— Этого недостаточно, — выплюнул Лайонел. — Ты не понимаешь? Фениксы оказались сильнее, чем я мог вообразить. А теперь мятежников вновь поддерживает самый могущественный род Солярии. Я должен сделать заявление, написанное кровью и смертью. Показать им, на что способен.

— Конечно, мой король. Что ты сделаешь? — возбужденно спросила Лавиния.

— Ты знаешь, что я должен сделать, — прорычал он. — Я покажу миру, что Король Драконов способен сотворить с Фениксами. Гвендалин Вега уже прибыла?

Я оцепенел. Страх рассек меня надвое, когда я посмотрел на дочь. Она встретилась взглядом со своей Элизианской Парой, и в ее глазах читалась решимость.

— Нужно их освободить, — настойчиво произнес Дариус.

Азриэль тоже бросился вперед. Все мы попытались влить магию в стену и разрушить ее.

— Да, но… — начала Лавиния, однако Лайонел перебил ее.

— Наконец-то, — выдохнул он. — Одна из моих главных врагов находится здесь, во дворце. Я заставлю весь мир смотреть, как обезглавлю ее вместе с Элизианской Парой. Продемонстрирую силу и жестокость и докажу, что намного превосхожу род Вега. А прежде чем она истечет кровью, я заставлю ее преклониться.

Хуже разлуки с ней после смерти могло быть лишь то, что я стоял здесь и чувствовал в воздухе приближение ее гибели. Ужас сковал мою душу.

— Мой король, — мягко произнесла Лавиния. — Они находятся под моей властью. Боюсь, я не могу этого позволить.

— Позволить? — ядовито прошипел Лайонел. — Не тебе что-либо мне позволять! Здесь правлю я. Я властитель Солярии.

— А род Вега и ее партнер задолжали мне за то, что королева Авалон давным-давно изгнала меня в Царство Теней.

— Ты достаточно развлекалась. Я прослежу, чтобы они оба жестоко страдали перед смертью, а Роксанья Вега посмотрит по телевизору на гибель сестры. Какая месть может быть лучше?

— Папочка, подожди, — ахнула Лавиния.

Все стихло. Они вышли за пределы созданной мной магической связи.

— Бесполезный, — прорычал я себе и в отчаянии шагнул вперед.

Я обязан был сделать больше. Должен был найти способ защитить дочь. Я не мог ее подвести.

— Просто сосредоточься, — велел Азриэль, пристально глядя на меня. В его глазах ярко горел страх.

Лэнс схватился за два прута и попытался раздвинуть их силой Ордена Вампиров. Дариус подошел, чтобы помочь.

— Во дворце есть магия или нет, Хейл? — рявкнул он.

— Эта клетка не является частью дворца, — огрызнулся я.

Я пытался подчинить магию стен и придать ей полезную форму, но та металась, бурлила и непрерывно менялась, не слушая отчаянных требований.

Гвендалин схватила Лэнса за руку и яростно посмотрела на него.

— Я буду сражаться.

Эти слова одновременно наполнили меня гордостью и ужасом. Чудовищный король приближался, чтобы отнять еще одного члена моей семьи.