— Послушай, насчет Лэнса… — начал я.

Азриэль быстро перебил, словно сейчас не мог вынести разговора о нем.

— Эта стена покажет тебе мир живых, когда пожелаешь. Можешь превратить ее в зеркало. Многие так делают. Думаю, это создает ощущение чего-то личного, будто заглядываешь в окно.

Я посмотрел на стену и увидел, как там возникает именно то, что он описывал.

— Ты можешь возвращаться к воспоминаниям или просто наблюдать, как любимые продолжают свой жизненный путь.

Я хмыкнул в знак понимания. Мне не хотелось тратить время на наблюдение за тем, частью чего я больше не мог быть. Хотя я уже представлял, что все равно проведу у этой стены немало часов. Отчаянное желание оказаться рядом с любимыми тянуло меня к ней даже сейчас.

Я оглядел мужчину, который в детстве был для меня привычной фигурой. Когда-то я его ненавидел. Не потому, что он был плохим, а потому, наоборот, был очень хорошим. На границе владений поместья Акрукс и земель Орионов росло дерево. Маленьким мальчиком я забирался на него и наблюдал за Азриэлем, Лэнсом и Кларой. Они носились вокруг, смеялись и играли.

Игры моего отца заключались в том, что он на несколько часов запирал меня в ящике, избавляя от возможной клаустрофобии. Если он был особенно доволен тем, как я держался, меня ждала радость избежать побоев. Или по крайней мере отец исцелял меня сразу после них, а не оставлял мучиться от ран.

В своей мелочной зависти я ненавидел этого человека. Ненавидел за доказательство, что мир не всегда устроен так, как внутри стен моего дома. Ненавидел смотреть, как он хвалит детей за успехи или утешает после неудач. Я ни разу не видел, чтобы он поднял на них руку. Иногда я пытался его поймать, думая, что Азриэль просто прячет жестокость от чужих глаз, как мой отец. Но мне ни разу не удалось, и со временем я понял, что никогда не удастся. Тогда простить его за это было невозможно. А теперь… Теперь мне оставалось лишь жалеть его за отнятые годы.

— Выкладывай, — пробормотал я.

Мышцы напряглись от потребности двигаться. Но я не знал, куда идти и с чего начать поиски необходимого, поэтому так и стоял, придавленный увиденным в мире живых настолько, что не мог дышать.

— Хм? — Азриэль озадаченно посмотрел на меня.

В горле зародилось низкое рычание.

— Не притворяйся, будто смерть сделала тебя настолько всепрощающим. Из-за меня твой сын не смог исполнить мечты. Я был рядом в ту ночь, когда твою дочь принесли в жертву теням. Так скажи это. Или ударь меня. Делай что, мать твою, хочешь, но не оставляй нас в этой тишине, где невысказанные слова будут гнить.

— Ты думаешь, я виню тебя хоть в чем-то из этого? — тихо спросил Азриэль.

Он отошел от огня и приблизился, протянул ко мне руку, но передумал, покачал головой и опустил ее.

— Дариус, я не виню тебя в поступках отца. Проклятье, долгое время ты был единственным светом в жизни Лэнса. Какое-то время я даже надеялся, что между вами возникнет нечто большее…

— Между мной и Лэнсом? — фыркнул я. — Он бы этого хотел.

— Вы часто ночевали друг у друга. Однажды из-за кошмара он призвал меня к себе. Я пришел в восторг, обнаружив вас в одной постели. Ты крепко его обнимал, утешал, оба вы были полураздеты и…

— Это были платонические ночевки, — ответил я, закатив глаза. — И я никогда не был на них гребаным голым…

— По-моему, вы вместе летали, — настаивал Азриэль. — У тебя была особенно тяжелая встреча с отцом, и в итоге вы напились. Лэнс предложил тебе в форме Дракона осушить несколько бочонков пива…

— Ах да. — Я весело фыркнул. — Я нажрался в хлам и спалил половину винокурни. Но ущерб возместил. Я не законченный засранец.

— Да… уверен, владельцы заведения думали так же… после того как закончили ремонт, пополнили запасы и возобновили работу. В общем, выяснилось, что ты просто обернулся и вырубился, а Лэнс остался рядом, чтобы ты не захлебнулся рвотой или чем-то подобным. Когда я понял, что вы все-таки не сделали этого, то ужасно разочаровался.

— Во имя звезд.

Я отвернулся и провел ладонью по лицу.

— Теперь я понимаю, что ему всегда было суждено оказаться с Гвендалин… то есть с Дарси. Вы двое были бы слишком… Впрочем, неважно.

Азриэль прочистил горло. Я покачал головой, не понимая, как, мать его, вообще оказался участником этого разговора.

— Мне нужно поговорить с Мериссой, — твердо произнес я. — Как вернуться…

Стены дворца растаяли и сформировались заново. Я оказался перед большой деревянной дверью с изображением Гидры и летящей над ней Гарпии.

Я нахмурился, а Азриэль улыбнулся.

— В этом месте желание становится действием, — объяснил он, словно в его словах был хоть какой-то смысл. — Давай, стучи.

Я поднял кулак и забарабанил по двери, возможно, немного перестаравшись: грохот прокатился по умиротворенным коридорам.

— Прогони его, — донесся голос Хейла из-за двери.

— Я пришел к твоей жене, а не к тебе, — крикнул я в ответ.

— Между прочим, он король, — тихо заметил Азриэль. — Возможно, он проникнется к тебе теплом, если проявишь немного уважения.

— Он больше не король. А я женился на одной из истинных королев, поэтому, может, это ему следует передо мной склониться, — ответил я, даже не пытаясь понизить голос.

Дверь распахнулась. Хейл сидел на троне и мрачно смотрел на меня, а Мерисса прижимала ладонь к его груди, не позволяя подняться.

— Ты забываешь, что теперь такой же мертвец, как я, мальчик, — процедил Хейл.

Я пожал плечами.

— Ты реликвия, а я мученик. Кроме того, я не собираюсь надолго оставаться мертвым.

Хейл вскочил на ноги. Из его груди вырвался глубокий рокочущий рык, тело задрожало от ярости, и из позвоночника вырвался огромный змей. За троном возникла черная девятиглавая Гидра. Все девять пастей угрожающе обнажили зубы.

В ответ мой Дракон тоже прорвался из плоти. Когда он приземлился у меня за спиной, плитка задрожала. Мой зверь оказался даже крупнее стоявшего напротив создания.

— Прекратите, — рявкнула Мерисса, щелкнула Хейла по лбу и заставила выругаться, когда он отмахнулся от ее руки. — Это ни к чему нас не приведет. Хейл, я уже сказала, иди с Марселем. Он поможет тебе с камнями…

— Мне нужно время, чтобы все обдумать, — равнодушно добавил Марсель, с интересом разглядывая моего Дракона. Я отметил, что страха на его лице не было.

— Уверен, я справлюсь с задачей без его помощи, — процедил Хейл.

Уголок моих губ приподнялся от веселья. Похоже, когда речь заходила о биологическом отце Габриэля, Хейла одолевала ревность.

— Без моей помощи все погибнут, — спокойно произнес Марсель, направился к двери и по пути задел Хейла крылом.

— У меня тоже есть несколько документов по этой теме, ваше величество, — добавил Азриэль. — Может, отправимся ко мне и изучим их?

Хейл шумно выдохнул, развернулся и, больше не удостоив меня ни словом, вышел из комнаты. Гидра влилась обратно в его тело, и я наблюдал за этим с большим интересом, чем хотел признавать.

— Почему твои крылья остаются частью тела, а мой Дракон здесь отделяется от меня? — спросил я у Мериссы прежде, чем за ними закрылась дверь.

— Все сложно, но это также вопрос выбора. Дракон не является отдельной от тебя сущностью. Просто магия, связывающая тебя с формой Ордена, здесь обладает большей свободой, поэтому ты можешь выпустить его полностью, как сейчас. Но если хочешь оборачиваться привычным способом, то тоже способен. Нужно лишь сосредоточиться на самом действии. Это сложнее, чем кажется, когда всю жизнь обращался инстинктивно. Мне немного легче, потому что Гарпии относятся к Раздельному Ордену, поэтому даже во время обращения я всегда сохраняла большую часть облика фейри. Со временем ты освоишься.

— Большой Дракон, — заметил Рэдклифф с набитым ртом.

Я вздрогнул и обернулся. Он стоял в углу и набивал живот у буфета, которого я прежде не замечал.

— Почти такой же большой, как мой.

— Ты откуда, мать твою, взялся? — потребовал я.