— Кажется, я на мгновение угас, — признался он таким тоном, словно я должен был понимать, что это значит. — Пытался навестить своих людей, но… меня уже никто толком не оплакивает. Мне стало паршиво, и появилась Предначертанная Дверь в следующий мир, как тот коварный сукин сын, которым мы ее знаем, и…

— Ладно, понял, — перебил я.

Мне было все равно. Время ускользало, но в этом месте оно не служило точной мерой чего бы то ни было. В мире живых я мог оставаться мертвым уже несколько часов, дней или недель и понятия не имел, какой вариант верен.

— Ты сказала, что поможешь найти то, что требуется для возвращения, — обратился я к Мериссе.

Мать Рокси внимательно меня оглядела. Ее глаза скользили по моему лицу, словно она видела гораздо больше, чем я хотел показать. Это сбивало с толку. Здесь все сбивало с толку. Меня окружали люди, которых я никогда не должен был встретить. Мне выпал шанс поговорить с ними и узнать их так, как мечтали бы многие живые, готовые отдать за это все. Но я не хотел. Сильнее всего на свете я жаждал вернуть утраченное. Мне нужно было вернуться, исполнить обещания и снова проложить через смерть путь к любимой женщине.

— В глубине старого леса обитает останец, — тихо, почти неуверенно сказала она. — Эта женщина отвергла предложенные ей покои во Вечном Дворце и создала собственное жилище там. Она цепляется за смерть, как ракушка за корпус тонущего корабля. Никто даже не знает, сколько времени она провела здесь, отказываясь идти дальше, хотя годы продолжают течь. Говорят, ей известно об этом месте абсолютно все. Если кто-то и способен тебе помочь, то только она.

— Где ее найти? — спросил я и уже направился к двери, но Мерисса схватила меня за руку.

— Придется заплатить, — выдохнула она и посмотрела на стены, словно те могли подслушивать. — Я не знаю чем, но ты должен все тщательно обдумать, прежде чем соглашаться. Больше всего на свете я хочу счастья для дочери. Но существуют вещи, перед которыми целая жизнь без тебя покажется незначительной утратой.

Мне хотелось отмахнуться от предупреждения, однако страх в ее глазах удержал мой язык, и вместо ответа я кивнул.

— Я ни на что не соглашусь, пока не буду уверен, — поклялся я.

Она заметно расслабилась.

— Тогда идем. Я отведу тебя к ней.

— Значит, мне просто остаться здесь? — окликнул Рэдклифф, когда мы вышли из комнаты без него.

Мы с Мериссой переглянулись. Ее губы дрогнули от веселья, но ни один из нас не предложил ему присоединиться.

— Итак… — начала она.

Мы переступили порог тяжелой двери с изображениями Гидры и Гарпии и на этот раз оказались не во Вечном Дворце, а под золотым небом.

— Мне понравился подарок с мотоциклом.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она говорит о байке, который я купил Рокси за победу в гонке много месяцев назад.

— Правда? Она не слишком торопилась его посмотреть.

— Ты поступил правильно, когда признал ошибку и согласился, что она что-то выиграла. Но едва ли можно было ожидать, что Рокси простит тебя, не заставив как следует попотеть.

— Иногда я до сих пор сомневаюсь, что она меня простила. Вернее, не уверен, что вообще заслуживал ее прощения, — пробормотал я.

Перед нами возникла тропа. Она спускалась по безмятежной долине, а затем сворачивала к темной лесистой местности вдали. Ближайшие деревья зеленели под ярким светом, однако тот не проникал глубже в лес. При виде мрачных стволов по моему позвоночнику пробежала дрожь.

— Полагаю, нам туда? — спросил я, указав на пятно теней.

— Как ты догадался? — поинтересовалась Мерисса и повела меня вниз по тропе. Легкий ветер колыхал ее серебряное платье.

— В любой ситуации нужно найти худший из возможных исходов, и обычно я окажусь прямо в его центре. Поэтому, если передо мной идеальный пейзаж в пятнах солнечного света и единственное жуткое пятно гибельной тьмы, могу с приличной точностью поставить на то, что попаду именно туда.

— Довольно мрачный взгляд на самого себя, — заметила Мерисса.

— По жизни мне чертовски не везло. Во всяком случае, до встречи с ней.

Я чувствовал на себе взгляд Мериссы, но не обернулся. Быстрым шагом спустился с холма и направился к деревьям.

— Полагаю, всякие подонки сюда не попадают? Убийцы и им подобные?

— Они проходят через Врата Скорби, — подтвердила она, и при одном упоминании небо потемнело. — Место, куда мы направляемся, ближе всего подходит к полям хаоса, но не является их частью.

— Есть предположения, почему я оказался здесь, а не там? — спросил я.

При жизни я совершил достаточно дурных поступков: убивал, лгал и слишком часто шел по пути, который проложил отец.

— Думаю, все зависит от равновесия между поступками и истиной в сердце. Мир не делится на добро и зло, каждый является смесью того и другого. Но намерения, причиненный твоими действиями вред и отношение к этому склоняют чашу весов. Одни фейри отбывают там за преступления несколько лет, другие остаются навечно. В конечном счете все решают звезды, когда взвешивают и оценивают нас в мгновение смерти. Хейл часто спрашивал, почему оказался здесь, а не там. Но я знаю его сердце и понимаю причину.

— Он кажется настоящей душкой, — бесстрастно произнес я.

Она рассмеялась.

— Когда-то при встрече здесь он, скорее всего, сразу швырнул бы тебя сквозь Предначертанную Дверь. Открытое презрение и откровенная грубость, с которыми он к тебе относится, на самом деле хороший знак.

— Именно так и ощущается, — сухо заметил я.

— Правда. Ему просто нужно немного больше времени, чтобы увидеть в тебе то же, что Роксанья. Он знает, что ты делаешь ее счастливой. Видит, чем ты ради нее пожертвовал.

— Честно говоря, мне все равно. Я не нравился собственному отцу, так почему должен желать иного отношения от ее отца? Такие мужчины оценивали меня только по пользе, которую во мне видели. Мой отец хотел, чтобы я был могущественным и возвеличивал его имя. Хейл хочет, чтобы я был могущественным и возвеличивал его дочь. Кто я такой, почти не имеет значения. Кем являюсь — тем более. Он терпит меня лишь потому, что в конце концов она выбрала меня, а Хейл не станет ей перечить. Я понимаю, что недостаточно хорош. Но доказывать обратное я буду лишь одному человеку — ей. Так что Хейл может ненавидеть меня сколько пожелает. Я продолжу думать только о том, что нужно Рокси. А сейчас ей нужно, чтобы я нашел способ вернуться.

Мерисса усмехнулась и толкнула меня локтем в руку.

— Видишь, я знала, что она сделала хороший выбор.

Я пытался убедить себя, что ее мнение тоже неважно, но уголки губ невольно дрогнули. Я никогда не рассчитывал заслужить ее одобрение и пережил бы его отсутствие, однако мог по секрету признать, что получить его было приятно. Если не только Рокси считала меня достойным своей любви, то и я сам чувствовал, что заслуживаю ее хотя бы немного больше.

Тени под деревьями оказались пестрыми и красивыми. Тропа весело петляла между широкими стволами. Бабочки лениво порхали среди прекрасных цветов, которые распускались на каждой ветви во всех мыслимых оттенках.

Стук копыт привлек мое внимание к тропе справа. Я обернулся как раз тогда, когда из-за деревьев показался совершенно голый мужчина верхом на огромном черном Пегасе. В нескольких шагах позади следовали шесть столь же обнаженных женщин. Все они ехали на представителях собственных Орденов: от Цербера до Мантикоры. Замыкали шествие четыре ярко окрашенных Пегаса.

— Я тебя знаю, — сказал мужчина.

Если это и было правдой, то лишь благодаря моей известности, потому что я понятия не имел, кто он такой.

— Молодец. А мы заняты, — бросил я и попытался пройти мимо.

Его Пегас шагнул вперед и загородил тропу.

Обнаженный мужчина наклонился и протянул руку, которую я, судя по всему, должен был пожать. Но еще пять секунд назад эта ладонь лежала у него на коленях рядом с голым членом, поэтому я решительно отказался.

— Я Рет, — радостно представился он.