Я кивнул, принял ее слова и поблагодарил, а затем снова стремительно вышел из комнаты, оставив Мериссу одну.

Я ненавидел это место. Коридоры таяли и перестраивались вокруг. Ни одна комната не сохраняла прежний вид, потому что мои потребности и желания предугадывались и тут же исполнялись. Воспоминания клубились в золотом тумане, показывая украденные мгновения с любимой женщиной или близкими друзьями. Все они разыгрывались в точности так, как при жизни. Когда я оказывался в почти пустой комнате, принадлежавшей мне, то просто стоял у окна в мир живых и наблюдал за ними. Хотел их. Нуждался в них. Больше всего на свете желал вернуться.

Но я не хотел сидеть в омуте прошлого, перебирать ушедшие времена и заново переживать те чувства. Я хотел вернуть украденную жизнь, а не ту, которую уже прожил.

Время мерцало вокруг, сдвигалось, останавливалось и снова ускорялось. Я не представлял, какой день, неделя или даже месяц идет в мире живых. Это место настолько исказило реальность, что я больше не понимал времени, которое прежде казалось линейным.

А потом меня настиг удар. Тяжесть ее горя, словно молот, врезалась в грудь. Меня швырнуло сквозь массу золотого небытия к липкой преграде Завесы. Каким-то образом я оказался в незнакомой комнате здания, которого никогда не видел при жизни.

Черные и красные розы цвели на стенах и потолке. Под окном изо льда стояла медная ванна. В центре комнаты находилась безупречно заправленная огромная кровать.

Но все это не имело значения, потому что я увидел ее. Девушку, которая так полно завладела моей душой, что та навсегда принадлежала только ей.

Сидевшая на краю кровати Рокси сгорбилась. За мгновение до ее крика вокруг возник заглушающий пузырь. Вопль наполняла настолько сырая и жестокая боль, что она потрясла самую мою сердцевину. Я задрожал, а мир вокруг нас накренился.

Она соскользнула с кровати и рухнула на пол. Я последовал за ней, протянул руки и со всей силой надавил на Завесу, чтобы в миг такой острой потребности Рокси почувствовала мое присутствие.

Она закричала громче. Мощь Феникса вырвалась из плоти. Из позвоночника выросли крылья ярчайшего огня. Вокруг тела взорвалось пламя, более жаркое, чем глубины вулканического кратера. Оно испепелило ее одежду и отбросило кровать.

Я опустился перед ней. В месте между мирами пламя не могло меня коснуться. Кулак сжал рубиновый кулон на ее шее, и моя энергия хлынула внутрь. Я желал, чтобы Рокси ощутила его. Почувствовала, что я рядом.

— Ты способна это вынести, — прорычал я, пытаясь передать слова, которые она не могла услышать. — Сейчас ты выдержишь эту боль, а я клянусь, что она пройдет. Я к тебе вернусь.

Ее душа словно замерцала сквозь свет пламени. Глаза, полные громовой ярости и силы, поднялись и посмотрели прямо в мои, будто Рокси действительно меня видела или по крайней мере ощущала рядом.

Я направил в рубин все знания, полученные от Мордры. Желал, чтобы Рокси последовала по этому пути, отыскала эфир и нашла способ помочь нам обоим двигаться дальше. Я вложил в камень всю сущность и почувствовал, как сила души стучит внутри, словно пульс. Кулон тяжело бился о ее грудь, и я не сомневался, что Рокси тоже это ощущает. Камень раскалился сильнее ее пламени, когда сквозь него хлынула мощь моего Дракона.

Я обвил ее руками, ощущая у груди бешено колотившееся сердце. Понимал, что Рокси не чувствует меня и не смягчается в объятиях, как прежде. Но все равно желал, чтобы она ощутила мое присутствие. Поняла, что я тоже борюсь с судьбой и всегда буду сражаться за нее, чего бы это ни стоило.

Она по-прежнему раскалывалась, но я почувствовал, как Рокси глубоко вдохнула. Сила, которой я всегда восхищался, снова подняла голову. Она втянула мощь обратно и позволила себе сломаться, продолжая цепляться за самое важное.

Дверь распахнулась. Части моей сущности, за которые она так отчаянно держалась, рассыпались, когда внезапное появление Калеба прервало ее скорбь.

Я посмотрел на него и заметил сундуки с моими сокровищами. Ощутил укол его собственного горя, которое тоже потянуло меня к себе. Но мгновение закончилось. Завеса мягко, но твердо затрепетала. Я потерял то, что удерживало меня рядом, и рухнул обратно в ее объятия.

В своей комнате во Вечном Дворце я упал на колени.

Поняла ли она хоть что-нибудь из сообщения, которое я пытался передать? Узнала ли, что я был рядом?

— Мне нужно вернуться! — взревел я всему и ничему.

Кулак врезался в твердый каменный пол, но бесплотная форма не ощутила физической боли.

Собственное горе прорвалось, точно волна через плотину. Грудь пульсировала от непостижимой боли, пока я думал обо всем, что оставил в мире живых. Обо всем, что потерял.

— Становится легче, — произнес за спиной Рэдклифф. — Когда принимаешь то, кем являешься теперь. Когда смиряешься, что ты здесь, а они там и…

— Никогда, — прорычал я.

Я вскочил, оттолкнул его и направился к сфере в Зале Знаний, где впервые заглянул в мир живых. Вокруг меня кружились время и пространство.

Если Завеса не подпускала меня ближе отсюда, я пойду туда и посмотрю на Рокси. Узнаю, почувствовала ли она мои указания. А если нет, буду пробовать снова, снова и снова, пока не почувствует.

В конце извилистой тропы возникло мерцающее здание, в котором хранилась сфера. Я направился к нему, не обращая внимания на сновавшие вокруг души. Если они не отходили достаточно быстро, я врезался в них плечом, а затем пробился в начало очереди.

Вокруг мерцающей сферы возвышались золоченые уютные сиденья, предназначенные для тех, кто хотел с комфортом наблюдать за жизнью оставленных близких.

Я проигнорировал их, подошел прямо к металлическому ограждению вокруг светящейся сферы и протянул руку к бурлящей внутри магии.

Когда я вложил в нее свою волю, по всей сфере прокатился импульс силы. Рябь разошлась от ладони и накрыла все воспоминания и мгновения настоящего, за которыми наблюдали другие задержавшиеся здесь души.

Послышались возмущенные крики и протесты, огромная сфера замерцала под напором моей силы. Но я стиснул зубы, проигнорировал их и потребовал, чтобы она мне подчинилась.

Появилось лицо Рокси. Ее глаза были широко распахнуты от изумления. Вместе с Калебом она шла по темному залу в Библиотеке Потерянных.

Я резко вдохнул. Почувствовала ли она побуждение, которое я пытался передать? Или судьба сама слушала, шептала ее имя и вела к месту, где наши предназначения могли измениться?

Мне было все равно. Значение имело лишь то, что скрывалось во тьме зала. Кожа покрылась мурашками, когда я ощутил неподалеку тяжесть незнакомой магии. То самое, о чем говорила Мордра. Сила, способная изменить мою судьбу.

Звезды зашевелились вокруг, но я зарычал. Это предназначалось не им. Я не хотел, чтобы они увидели. Благодаря силе моей воли или божественному повороту судьбы они снова ускользнули, направив внимание в другую сторону.

Разгневанные души покидали Зал Знаний, оскорбляли и проклинали меня за то, что я испортил время с утраченными близкими. Я не обращал внимания. Полностью поглощенный зрелищем, я следил, как Рокси и Калеб углубляются во тьму.

Она пробиралась через щель в стене, а вокруг становился громче шепот мертвых душ. Я нахмурился.

Этих душ здесь не было. Я отчетливо их слышал и знал, что они покинули мир живых, но в это место они тоже не перешли.

Что это означало? Существовали ли другие места, откуда мертвые могли свободнее обращаться к живым? Были ли это души, которые прошли через дверь? Но если так, почему все здесь уверены, что переход станет концом всего существовавшего в этом мире? Такая окончательность должна была отдалить от жизни, а не приблизить к ней.

Вниманием завладела комната, в которой оказалась Рокси, выбравшись из трещины в стене. Вокруг стояли пять пьедесталов. На каждом лежала книга, гудевшая от настолько яркой силы, что я чувствовал ее сквозь разделявшее нас вечное пространство.

Калеб подчинил камень и создал собственный вход в комнату. Но я продолжал изучать окружавшие ее стены, вырезанные руны и запах сырости, словно вода находилась совсем рядом, но оставалась невидимой. Все это слишком напоминало пещеру Мордры. Я задумался, не была ли комната создана по принципу усиливающей камеры, куда бесчисленные годы не проникал взгляд звезд.