Детские крики пробрали меня до дрожи. Я резко обернулся и всмотрелся в лес, пытаясь заметить ребенка или мою жену, чье присутствие будто укрывали тени.

Я попытался шагнуть, но не смог отойти от рубинового кулона. Его сила приковала меня к этому месту, а крики продолжали сотрясать лес.

Выругавшись, я рванул обратно в пещеру Мордры и стремительно повернулся к ней. Она снова сидела на самой верхушке валуна.

— Хватит этих игр. Я пришел за ответом. Я сбросил оковы смерти и принял то, кем являюсь здесь и сейчас. Так скажи, как мне вернуться.

Мордра вздохнула и взмахнула рукой. Я пошатнулся, снова прижавшись к Завесе, а передо мной один за другим возникли друзья и родные, окруженные всевозможными опасностями.

— Дверь открывается лишь ради одного, — прошептала Мордра. — А твоя сила возрастает благодаря любви тех, кто тебе дорог.

— И что с того? — рявкнул я.

— Эфир — это равновесие. Толчок и тяга. Сделка. А что требуется для любой сделки? — промурлыкала она. Возникнув передо мной, она провела пальцами по моей щеке, а пустые глаза впились мне в душу.

— Плата, — выдохнул я, чувствуя, как по венам растекается ледяной холод.

Вокруг снова возник Проклятый лес. Дыхание застряло в груди, когда я увидел Рокси. Она со всех ног мчалась ко мне, в глазах полыхала паника, а сзади ее преследовало нечто ужасное.

Я не мог понять, что это такое. Его силуэт изгибался и мерцал между разделявшими их стволами, но злоба этой твари отравляла сам воздух, пока она настигала Рокси.

— Беги! — взревел я, протягивая руку к жене. Она продолжала мчаться ко мне, не сводя глаз с рубинового кулона у моих ног.

Я снова опустился на колени и накрыл кулон ладонью, отдавая ему всю доступную мне силу и призывая Рокси поспешить, пока чудовищная тварь подбиралась ближе. Смысл слов Мордры постепенно доходил до меня, и мучительная правда разбивала последние крупицы надежды, за которые я цеплялся. Рокси была ближе, чем когда-либо после моей смерти. Здесь Завеса истончилась настолько, что я почти мог поверить, будто ее вовсе не существует.

Она бросилась вперед, выхватила рубиновый кулон из земли и торопливо застегнула его на шее. Наша связь сразу стала глубже.

Теперь, когда связь с ней восстановилась, мое присутствие обрело плотность, а сила хлынула через границу миров, словно ветер, всколыхнувший воздух вокруг нее.

Я потянулся к ней, провел рукой вдоль ее предплечья, схватил за запястье и крепче сжал пальцы. Я желал, чтобы она почувствовала прикосновение и поняла, что все быстрее приближается сзади.

Она закрыла глаза и подалась ко мне, словно действительно ощущала мое присутствие. Драгоценные секунды утекали, пока она тратила их на мужчину, который уже умер и исчез.

— Давай, Рокси, — прорычал я, пытаясь силой потянуть ее за руку и заставить двигаться.

— Беги, — прошипел я.

Ее глаза распахнулись. Она развернулась, выхватывая меч из ножен как раз в тот миг, когда преследовавшие ее кошмары слились воедино и превратились в маленькую девочку — несомненно, саму Рокси.

Детская версия моей жены стояла между двумя огромными стволами. Вокруг ее шеи алел яркий шрам, а кровь стекала вниз, пачкая белую ночную рубашку.

— Ты убила его, — обвиняюще зарычала девочка. — Из-за тебя он отправился в ту битву. Из-за тебя он так отчаянно хотел победить отца. Он собирался бросить ему вызов задолго до того, как появилась ты и перевернула всю его жизнь. Он ждал, пока не будет готов победить. А ты заставила его напасть слишком рано. Ты. Убила. Его.

— Нет, — рявкнул я, снова протягивая руку к Рокси. Я хотел, чтобы она почувствовала ложь этих слов и узнала правду. Ничто не смогло бы удержать меня от той битвы, ничто не изменило бы мою судьбу. Виноват был я, не она.

Рокси задрожала. Эти слова глубоко ранили ее, потому что она не сумела увидеть правду.

— Я его не убивала, — прошептала она и снова медленно подняла меч. Меня переполнила гордость, когда она отогнала отчаяние и, как всегда, бросилась в бой. — Но я исполню обещание и отомщу за него.

Стоило Рокси ринуться вперед, как тварь в облике девочки широко распахнула глаза и развела руки, словно принимая свой конец. Она даже не попыталась уклониться от клинка, который пронзил ее сердце. По всему лесу разнесся треск, а тело девочки раскололось на части.

Рокси выдернула клинок и увидела, как шрамы на коже ребенка начали светиться изнутри, а уголки губ приподнялись в улыбке навстречу гибели.

Рокси вскинула руку, заслоняя лицо. Существо в облике девочки взорвалось ослепительным светом. От него разлетелись дуги золотого пламени, распались и угасли, не оставив после себя ничего, кроме прежней лесной тишины.

Рокси тяжело дышала, дрожала и явно выбилась из сил, но даже не подумала остановиться. Она вскинула подбородок и стала искать сумку.

— Теперь видишь, да? — прошипела Мордра мне на ухо. — Видишь, как близко она крадется к смерти, как тонка вокруг нее Завеса, как легко тебе протянуть руку и потянуть…

— Нет, — рявкнул я, наконец ясно осознав правду, которую она скрывала.

— Поклявшись всем, чем ты был, вернуться в мир живых, ты отступаешь перед необходимой платой? — насмешливо спросила Мордра. — Любовь угасает. Она полезна, лишь пока сильна. Я слишком поздно это поняла. К тому времени рядом не осталось никого, кому я была бы достаточно дорога. Но у тебя есть она. А если не она, то столько других…

Я снова увидел их: Наследников, брата, Лэнса, всех, кто был мне дорог. Перед ними закручивались нити судеб, сулившие смерть. Я видел, как могу протянуть руку и подтянуть их к ней, вставив ногу в открывшуюся дверь Завесы и заставив ее разойтись, чтобы проскользнуть обратно.

— Всего одна их смерть в обмен на возвращение твоей души в мир живых, — промурлыкала она.

— Никогда, — выплюнул я и взмахнул рукой, прогоняя их всех вместе с Мордрой. Я остался в Проклятом лесу наедине с воительницей, которую взял в жены.

Рокси сжала кулак, прикасаясь к шраму, который скреплял ее обещание изменить нашу судьбу, и пронзившая меня боль оказалась почти невыносимой.

— Я иду, — сказала она мне, каким-то образом понимая, что я рядом. Затем она подошла к дереву, которое выбрала для следующей части своего замысла, и зажгла огонь на кончике пальца.

— Рокси, — выдохнул я, и ее имя прозвучало сломленной мольбой.

Я встал рядом и попытался взять ее за руку, но теперь она меня не чувствовала. Она слишком сосредоточилась на цели и не могла принять правду о том, что ждало впереди.

Дерево завизжало, когда пламенем она вырезала на коре символ стихии Воды, а следом пламя и Дракона — величайшее желание ее сердца.

Это разбивало меня. Ее сердце настолько полно принадлежало мне, а отведенное нам время оказалось мучительно коротким.

Я разомкнул губы, желая сказать ей так много. Назвать все причины, по которым она должна остановиться, предупредить о том, что мне удалось узнать. Правду уже невозможно было игнорировать.

Цена жизни — смерть. Возможно, я выбрал бы этот путь, если бы мог отправить вместо себя душу того, кто действительно заслуживал смерти. Но выбирать среди любимых? Использовать силу их любви и скорби по мне, чтобы насильно поменяться с ними местами? Такой выбор был немыслим, и я никогда не смог бы даже всерьез его обдумать. Иначе я перестал бы быть мужчиной, которого она полюбила. Но именно поэтому граница между нами останется навечно, сколько бы лет ей ни было суждено провести в мире живых.

А если Рэдклифф прав? Если она полюбит другого? Что станет со мной, когда я буду вынужден смотреть, как это происходит? Или будет еще хуже, если она так и не полюбит? Если ее любовь ко мне не угаснет и эта боль останется с ней до конца жизни?

Стоило Рокси кинжалом рассечь шрам на ладони, как земля под нашими ногами загрохотала. Кровь потекла между ее пальцами, она воззвала к эфиру, и он откликнулся.

Пробужденная ею сила поражала воображение. Она всколыхнула саму сущность мира, предлагая собственную кровь в уплату за содействие.