— А ты заслуживаешь?

Еще один непрошеный вопрос сорвался с языка. Необоснованный и не обдуманный с должной тщательностью.

Серенити удивленно посмотрела на меня. Я удержал ее взгляд, не до конца понимая, о чем на самом деле спрашивал, но очень желая услышать ответ.

— У мертвых не может быть настоящей жизни, — несчастно произнесла она. — Мы лишь духи, мечтающие о дополнительном времени.

— Не думаю, что это правда, — задумчиво ответил я. — Хотя понимаю рассуждение. Но в последнее время я стал иначе смотреть на смерть.

— Как именно? — спросила она с неизменным любопытством.

Мне нравилось, что Серенити была открыта возможностям. Она придерживалась собственного мнения, но готова была выслушать мое и проверить, есть ли в нем смысл.

— Смерть — дверь, на пороге которой мы должны стоять, ожидая присоединения любимых или находя покой в понимании, что они продолжают жить. В любом случае это не конечный пункт. Лишь место между здесь и там. Что представляет собой «там», я не знаю. Но «здесь», по моему мнению, дает возможность обрести гармонию. Возможно, ту, которую нам не удалось найти при жизни.

— Интересная теория, — сказала она, размышляя. — Значит, ты считаешь, что искать здесь радость или даже счастье не неправильно?

— Думаю, мы обязаны это делать, иначе сойдем с ума. Работа сохраняет мой рассудок. Без нее я потеряюсь.

— Она делает тебя счастливым?

Неожиданная правда заставила меня пошатнуться.

— Не совсем счастливым, — медленно сказал я. — Она приносит удовлетворение. В некотором смысле это зависимость. Она дает цель.

— А где твоя радость?

— В детях.

Серенити улыбнулась.

— Я тоже сосредоточена на них. Наблюдаю, как Макс становится мужчиной, исправляет ошибки, находит любовь. Ох, Азриэль, ничто с этим не сравнится.

— Ничто, — согласился я, думая о Лэнсе и Дарси и обо всем, что им пришлось преодолеть ради возможности быть вместе.

Лэнс стал таким сильным, а Дарси вернула ему причины сражаться и жить полной жизнью.

— Но я наблюдаю не только за ним, — угрюмо сказала Серенити и посмотрела на Тибериуса.

Я понял, о чем она говорит. Тяжесть этого бремени ясно читалась в ее глазах.

— Тогда попробуем помочь.

Я положил кристалл на землю рядом с Тибериусом и высыпал вокруг него круг из измельченного корня кровожила.

— Когда кристалл подожжет порошок, он должен стать проводником для твоего голоса. Говори четко. У тебя может быть лишь мгновение, несколько секунд, максимум минута. Точно сказать не могу.

— Хорошо. — Она опустилась на колени, готовясь говорить в огненный кристалл. — Я готова.

Я коснулся кристалла. Он вспыхнул, порошок быстро загорелся ярко-розовым пламенем.

— Тибериус! — крикнула Серенити.

Он испуганно огляделся, услышав ее голос.

— Сработало, — ахнул я.

Мысли устремились к сыну. Нужно было немедленно отправиться к нему и повторить опыт, рассказать все необходимое, чтобы направить на верный путь.

— Ты должен найти… — начала Серенити, но воздух изменился.

Завеса обрушилась на нас, заставляя отступить, и погасила огонь неистовым потусторонним ветром. Я схватил Серенити за руку. Мы изо всех сил навалились на Завесу, сражаясь за право остаться.

Кристалл вспыхнул вновь, но теперь огонь ревел и сиял звездным светом. Он бросился на нас, обжигая души жаром.

— Не тебе решать эту судьбу, искатель знаний, — прогремели звезды в моем сознании. Их ярость была очевидна. — Голосам мертвых не место в ушах живых. Не пытайся повторить это, иначе наш гнев обрушится на тебя и всех, кто тебе дорог.

Я притянул Серенити к груди, закрывая собой, отвернулся от огня и позволил Завесе забрать нас. Она вернула нас в мои покои и выплюнула на кровать. Я перекатился и проверил, не пострадала ли Серенити.

— Звезды нам не позволят, — хрипло сказала она, вскочила с кровати и запустила пальцы в волосы.

— Возможно, у них есть путь, которого мы пока не видим, — тяжело произнес я.

Разочарование обрушилось всей тяжестью. С помощью этой магии я не смогу достучаться до Ланселота и сообщить ему о Камнях Гильдии. Только сейчас понял, сколько надежд возлагал на план.

Опустив голову, Серенити направилась к двери.

— А может, они вообще не собираются позволять нам открыть эту истину.

— Я найду другой способ, — позвал я вслед.

Но она уже ушла. Неудача вгрызлась в самое нутро. Нужно было сосредоточиться. Я буду трудиться без отдыха, пока не найду иное решение, даже если звезды желают закрыть этот путь. Продолжу вопреки всему, и будь прокляты последствия.

Дверь медленно распахнулась. На пороге стояла темноволосая женщина, неуверенно заглядывавшая внутрь.

— Простите, мистер Орион. Можно поговорить?

Я поднялся и шире распахнул дверь.

— Франческа, — тяжело произнес я. — Я давно собирался тебя найти.

— Я пришла извиниться за то, что подвела твоего сына, — сказала она. Глаза наполнила печаль.

— Ты ничего подобного не сделала, — твердо возразил я. — Сведения в петле твоих воспоминаний потрясли основы диктатуры Лайонела. Лэнс сочтет это выдающейся победой в войне.

Она подняла подбородок.

— Пожалуй, немного помогло.

— Спасибо за попытку его освободить. Мне жаль, что все закончилось иначе, но ради него ты проявила невероятную храбрость.

Я намеренно не упомянул признание в любви, свидетелем которого стал, не желая напоминать Франческе о болезненном отказе.

— Спасибо, — ответила она. — Трудно принять произошедшее. Кажется, разум по-прежнему в мире живых, словно смерть со мной еще не случилась. Понимаешь?

— Какое-то время так бывает, затем проходит. Когда примешь случившееся, лучше начать искать ответы на вопросы, которые мучили при жизни. Только так можно найти покой.

Она мрачно кивнула.

— Ты сказал, что собирался меня найти…

— Ах да. Я разыскиваю потерянные Камни Гильдии и проследил один до хранилища ФБР. Лэнсу и Вегам чрезвычайно важно найти все камни до последнего. Я подумал, не знаешь ли ты способа незаметно проникнуть в такое место.

От новости ее брови взлетели. Она на мгновение задумалась.

— Думаю, все необходимое для доступа хранится в петле моих воспоминаний. Если они узнают, что камень находится в хранилище ФБР, возможно, догадаются поискать в моей памяти.

— М-м-м, проблема именно в том, чтобы они узнали, где искать камень. — Я нахмурился. — Ничего, продолжим и найдем способ. Не хочешь зайти выпить кофе? Иллюзия довольно убедительна.

— Спасибо, но мама ждет меня в Зале Знаний. К тому же после всего произошедшего тебе, наверное, будет странно пить со мной кофе.

— Странно? — переспросил я.

— Мы с Лэнсом какое-то время были вместе. Я могла стать твоей невесткой. — Она рассмеялась.

Я прищурился, пытаясь вспомнить хоть один случай, когда сын проявлял к ней подобный интерес. В последних словах Франческе он, похоже, предельно ясно объяснил, что никогда ее так не желал.

— Конечно, не после появления Дарси, — продолжила она. — Но в другой жизни, возможно. Если бы он не встретил Истинную пару.

— Если бы близнецы Вега не появились в Солярии, думаю, в итоге он сошелся бы с Дариусом Акрукс. Они всегда так подходили друг другу: постоянно боролись, смеялись вместе, их связывало общее дело против Лайонела. Но меня не удивляет, что каждый влюбился в одну из близняшек Вега. Как можно было не полюбить их силу, страсть и огонь? По-моему, довольно поэтично, что так они стали семьей.

— Ну, если бы не Дариус, это могла быть я, — рассмеялась она, хотя теперь смех прозвучал натянуто.

— Да, возможно. Хотя однажды моим сыном серьезно интересовался оборотень-Лев. Леон Найт, знаешь его? Он облизал Лэнса, а в мире Львов это, оказывается, означает, что теперь Лэнс принадлежит ему. Но и этому не суждено было случиться. Впрочем, как ты говоришь, в другой жизни…

— Да, или, возможно, я…

— Еще есть Габриэль Нокс, конечно. Однажды сын выпил любовное зелье и по уши в него влюбился. Я подумал, что это может стать началом чего-то чудесного: они прекрасно ладили и очень друг друга любили. Да, из них тоже получилась бы отличная пара. Но я безмерно рад, что рядом с ним Дарси. Я искренне ее люблю. Хотел бы встретиться и хотя бы на миг окунуться в ее свет, который так глубоко обожает мой сын. Совершенно ясно, почему он полюбил ее, почему именно она сумела вытащить его из тьмы.