— Хватит погрязать в жалости к себе, мы можем сделать многое.

Я обернулся и увидел Каталину Акрукс рядом с Хэмишем

Грасом.

Горе стиснуло сердце. Я не хотел признавать, что часть этой боли связана с мужчиной за моей спиной. Но перед двумя благородными фейри мог позволить чувствам проявиться.

— Благослови мои громогалушки, — залепетал Хэмиш.

Он переводил взгляд с меня на Мериссу, открывал и закрывал рот, а затем с рыданием упал на колени.

— Слава роду Вега!

Каталина недоверчиво посмотрела на меня и виновато покачала головой.

— Простите за все, что сделал с вами мой бывший муж. Я не знала. Клянусь, я ничего не знала.

Я нахмурился. Стыд сдавил грудь.

— И вы меня простите. — Я слегка склонил голову, разделяя с ней мрачную правду.

Мы оба стали жертвами одного тирана. Оба при жизни не могли от него избавиться, хотя она подобралась к свободе ближе меня.

— Мне так жаль, что тебе пришлось увидеть, как сын перешел Завесу раньше срока, — хрипло сказала Мерисса и крепко обняла Каталину.

Та всхлипнула от сердечной боли и поверх моего плеча посмотрела на Дариуса.

— Я оказался здесь из-за собственного поражения, — горько произнес он. — Но в любом случае мое время скоро истекло бы. По крайней мере, смерть в бою была предпочтительнее.

Я оглянулся. Плечи напряглись, ярость пронзила меня кинжалом, но, черт возьми, я не мог отрицать боли от его слов. Я снова отвернулся прежде, чем он заметил хоть тень эмоций, и укрылся за стеной долга.

— Нам нужен план.

— Все что угодно, сир. — Хэмиш вскочил. — Я к вашим услугам, словно морж в шлюпке, крепко сжимающий весло ластой.

— Теперь ты никому не служишь, Хэмиш. Моя корона лежит во Дворце Душ и ждет, когда дочери заявят на нее права.

— Хомячий медведь, это ты?! — В воздухе зазвенел дрожащий от горя голос.

К нам бежала Флоренс Грас. Слезы струились по ее щекам, светло-каштановые волосы развевались за спиной, будто плащ. Черное платье покрывали пурпурные цветы волчьего корня, а крупную грудь она придерживала руками, чтобы та не подпрыгивала на бегу.

— Благослови мой василек, — ахнул Хэмиш.

Флоренс врезалась в него и подпрыгнула, чтобы расцеловать обе щеки. Она была крошечной женщиной ростом едва выше пяти футов, а Хэмиш возвышался башней. Я знал их обоих при жизни, видел, как любовь между ними пылала с необузданностью школьной страсти, и всегда восхищался ее чистотой.

Каталина отстранилась от Мериссы, вытерла слезы и неуверенно посмотрела на Флоренс.

— Ох, Хомячок, — всхлипнула та, схватила его огромную ладонь крошечной рукой и громко шмыгнула носом. — Я ждала этого дня одиннадцать сотен лет, не иначе. Но и представить не могла, что он наступит так скоро и столь коварно обрушится на твою разудалую голову.

Она повернулась к Каталине и издала такой пронзительный визг, что я поморщился. Затем схватила и ее за руку.

— Леди нового рассвета, я видела, как вы восстали из чешуйчатого кошмара, который держал вас в плену, словно морскую улитку на ржавом дне лодки. Я плакала в минуты вашей боли, ликовала в мгновения славы и полюбила вас почти так же сильно, как мой большой Хомячок.

— Ух ты, эм… — Каталина растерянно взглянула на Хэмиша.

Она открыла рот, но Флоренс продолжила напролом:

— Если бы друзья могли быть возлюбленными, вы стали бы моей. Мы будем счастливейшими из Мадлен. И не тревожьте свою Петунью из-за моих шашней. Дни, когда я крутила палочкой-качалочкой, давно миновали. А даже если бы нет, прошлое меня больше не манит.

— Флорри, дорогая, — хрипло произнес Хэмиш. — Мне бесконечно жаль, что я вошел в страну мертвых, отдав сердце другой. И все же я совсем не могу об этом сожалеть, потому что моя любовь к Каталине так же истинна и отчаянна, как когда-то наша.

Флоренс кивнула и улыбнулась сквозь слезы. Соединила ладони Хэмиша и Каталины между своими, затем отпустила и отступила.

— Время скачет, словно чайник на ножках, Хомячок. Ты ведь всегда так говорил?

— Да, Флорри, — хрипло ответил он.

Хэмиш посмотрел на Каталину и притянул ближе.

— Именно так и скачет.

Каталина улыбнулась ему с такой явной любовью, что воздух заискрился. Без настоящих материальных тел ауры наших душ, видимо, проявлялись легче. Возможно, поэтому все вокруг мерцало слабым золотым туманом. Я уже почти не помнил, как выглядел мир без него.

— Простите.

Я повернулся на знакомый голос. Перед нами стоял Азриэль Орион и тревожно переводил взгляд с одного лица на другое.

— Каталина, дело в твоем сыне. В другом сыне. Ему грозит страшная опасность. Он на грани смерти.

— Ксавьер, — ахнул Дариус.

— Что я могу сделать? — Каталина в ужасе бросилась к Азриэлю.

Он развернулся и жестом велел следовать за ним.

Мерисса поспешила ко мне. Я сжал ее руку, пальцы переплелись с моими, а в глазах жены возвышалась целая крепость боли.

— Мы сделаем все возможное, — сказал я и большим пальцем провел по скуле.

— Я не вынесу, если Завесу пересечет еще один любимый человек, — прошептала она.

Черты лица застыли в упрямстве, словно одной силой воли она могла этого не допустить. Зная свою жену, я верил, что именно так и будет.

— Идем.

Мы поспешили следом через Вечный Дворец. Местами стены становились почти прозрачными и открывали лишь мерцающие звезды, словно за ними простиралось вечно ночное небо.

Мы вышли в золотое сияние неземных земель Завесы. Азриэль повел нас по извилистой тропе к Залу Знаний. Мы поднялись по каменным ступеням и прошли в арочный вход. Все тесно собрались вокруг клубящейся сферы и окружили Каталину. Она смотрела в ней на судьбу Ксавьера и до побелевших костяшек сжимала золотые перила.

— Что это за место? — выдохнула она.

— Просто подумай о Ксавьере, и увидишь его здесь, — объяснил Азриэль, указывая на клубящуюся сферу.

Каталина кивнула. Дариус сжал ее ладонь. Она выполнила указание, и пространство перед ней изменилось, открывая Ксавьера.

Он лежал на спине, лицо исказила боль, кожа казалась ужасающе бледной. Рядом в огромном облике Цербера стояла Джеральдин и предлагала ему противоядие в слюне. Его сила была настолько велика, что я почти чувствовал вкус даже в царстве мертвых.

Каталина стала прозрачнее. Ее душа потянулась к душе Ксавьера. Внезапно мы увидели ее в мерцающей сфере. Она стояла возле сына и положила ладонь ему на руку. Я потянулся к душе Каталины и отдал силу, которая все еще гудела внутри. Дариус поспешил присоединиться, проскользнул в пространство между мирами и положил собственную руку на Ксавьера.

Сила Мериссы присоединилась к моей, следом пришли силы Хэмиша, Флоренс и Азриэля. Вместе мы отдавали все доступное и наблюдали, как минуты превращаются в часы. Время здесь было подобно воде, одна капля перетекала в следующую. Наконец черты Ксавьера разгладились, а к коже вернулся румянец.

Каталина и Дариус вернулись к нам. Сила моей души втянулась обратно в ложное тело. Магии стихий здесь не существовало, во всяком случае, не в том виде, как в мире живых. Мы состояли из чистой энергии, и магию души у нас нельзя было отнять.

Я опустился на одно из кольцом окружавших зал кресел, провел ладонью по лицу и сосредоточился на мерцающей сфере, разыскивая дочерей и сына.

Первой я нашел Роксанью. Свет рассвета озарял темные провалы ее глаз. Она смотрела на тысячи солдат, участвовавших в битве.

— Многие жаждут обрести славу, — обратилась она к ним. — Большинство из нас ожидало, что именно ее получит, когда наконец встретится с врагом на поле боя. И все же многие считают, что славы не нашли. В конце концов, какая слава может быть в поражении?

Повисла тишина. Я выпрямился. Голос дочери приковал всеобщее внимание, а Мерисса села рядом. Мы ощутили силу проклятия, которое Роксанья обрушила на звезды, обнаружив мужа мертвым. Его почувствовала каждая душа в этом месте, и оттого я оставался настороже.

Я никогда не слышал, чтобы сила живой души воздействовала на пространство между мирами. Не слышал и о том, чтобы кто-нибудь оказался достаточно высокомерным и проклял сами звезды. Но она это сделала. Судя по огню на ее лице, отступать от обещания не собиралась.