Он сбросил рубашку и оттолкнул мои руки, глядя сверху с самыми темными намерениями.

— Сосредоточься на каждом прикосновении моей кожи к твоей. Свяжи их с памятью и никогда не забывай, — приказал он.

— Я никогда не смогу тебя забыть, — выдохнула я.

Рен снял с меня пальто, а следом желтое платье. Быстро избавился от белья, обнажая перед собой. Он окинул мою наготу взглядом, и в горле зародился плотский рык.

Подняв руку, Рен соткал из листьев повязку на глаза.

— Запомни мои ощущения. Не забывай меня.

— Не забуду, — твердо пообещала я.

Он наклонился и прижался ртом к горлу. Жар прикосновения больше походил на клеймо, чем на поцелуй. Я судорожно вдохнула и выгнула спину, пока его губы спускались к ключице, а пальцы одновременно прочерчивали линию по изгибу бедра. Каждый поцелуй повторяли грубые ладони, завладевавшие новой частью тела. Он пробуждал меня только для себя и оставлял на коже огненные следы. Я извивалась и мурлыкала. Руки крепко сжались по бокам: я отказывалась прикасаться в ответ, позволяла ему служить и купалась в ощущении власти.

Его рот нашел правый сосок. Зубы прошлись по чувствительной плоти, пальцы погладили внутреннюю сторону бедра. Я застонала и выгнулась навстречу. Другая ладонь обхватила левую грудь, большой палец повторил ритм языка. Но прежде чем я успела привыкнуть к острому блаженству, пальцы коснулись клитора. С губ сорвался крик, чистый экстаз заставил бедра податься вверх. Рен повторил движение: провел пальцами по клитору, затем костяшками, разминал и растирал в одном ритме с губами и ладонью на груди.

Меня затрясло, когда пришла первая волна разрядки. Ровный ритм Рена уже подвел к краю забвения. Но едва я собралась упасть, он замедлился, ослабил прикосновения и оставил висеть над пропастью, почти хныча от потребности.

Рен отступил, лишая тело своего тепла. Однако звук снимаемых штанов заставил кожу вспыхнуть. Его ноги раздвинули мои бедра, ладонь крепко стиснула бок.

Он провел головкой члена по влаге между ног. Я судорожно вдохнула, а Рен издал опьяняющий стон.

— Теперь можешь кончить, — решил он и скользнул внутрь.

Толщина заставила вскрикнуть, пока он растягивал меня.

Большой палец мягкими, но требовательными кругами растирал клитор. Член погружался все глубже. Он был крупнее всех, кого я принимала прежде, и я начала рассыпаться.

Задыхаясь, я схватила себя за грудь и сжала, но Рен убрал мои руки и заменил одной своей. Провел большим пальцем по соску, пока второй продолжал ласкать клитор.

Он жестко вонзился. Я застонала и заизвивалась. Тело словно распадалось, разлеталось на части и переносилось в другой мир. Будто я путешествовала сквозь звездную пыль, а разум потерялся среди вспышек света и красоты, слишком огромной, чтобы охватить сразу.

Рен начал трахать меня медленно и глубоко. Теперь он мягче поглаживал пылающий клитор, но не останавливался, удерживая в эйфории, превосходившей все, что я считала возможным испытать с другим.

Он беспощадно вел к следующему оргазму, прижимая бедра к моим и слегка ускоряясь, когда почувствовал приближение. Стенки стиснули его толстый член, и с губ сорвалось ругательство.

Второй оргазм длился дольше. Дрожь прошла по каждому дюйму, все тело покалывало от чистого восторга. Рен погрузил меня в нирвану. Теперь и навсегда я принадлежала ему, а это мгновение скреплял сам звездный свет.

Он схватил меня за бедра, просунул под них руки и приподнял таз, чтобы проникнуть еще глубже. Темп ускорился. Нависнув сверху, Рен позволил ощутить всю свою мощь. Мне не требовалось умолять или просить: он знал, чего я хочу, раньше меня самой. Глубокие, жесткие толчки попадали членом в точку, от которой тело содрогалось.

Он отнял у меня еще три оргазма, прежде чем позволил себе собственный. Рот с силой накрыл мой, пальцы крепко стиснули задницу. Рен трахал с яростью мужчины, который понимал, что, возможно, держит меня в последний раз. Горячая сперма наполнила меня, когда он взревел, слился со мной всем телом и продолжил двигать бедрами, продлевая блаженство разрядки.

После его размера все болело, но боль была самой сладкой. Рен рухнул сверху, придавил к столу и поцеловал. Убрал повязку, позволяя увидеть в глазах пылающее обожание.

В конце концов мы перебрались на мягкие сиденья. Я свернулась на его теле, рассвет заливал комнату через окно, а пальцы рисовали узоры на моем позвоночнике.

Потом все закончилось. Час приближался к неизбежному финалу. Мы одевались в тумане поцелуев и долгих прикосновений, которые никто не хотел прекращать.

В следующее мгновение я уже стояла перед кораблем, на который собирался подняться Рен, и прятала лицо под капюшоном от прохожих. Мы разделили последний поцелуй, провозгласивший, что отныне я принадлежу ему, а он мне.

Прежде чем Рен успел отвернуться и взойти на корабль, который неизвестно на сколько его унесет, я сунула ему в карман шкатулку Скорпиона — напоминание обо мне.

Я смотрела, как он поднимается на борт, а сердце раскалывалось на осколки и осыпалось в пустую грудь. Это было самое мучительное и совершенное прощание в моей жизни.

— И это все? — спросил я, выныривая из воспоминания.

Фелисия с тоской смотрела в зеркало.

— Что случилось с музыкальными шкатулками?

— А что стало с Реном? — спросил Азриэль, словно это было важнее.

Не уверен, какую пользу принесло наблюдение за тем, как Фелисия трахалась с лучшим другом, но выбора мне, очевидно, не дали. При этом я по-прежнему не знал, где находятся шкатулки, кроме той, которую звезды показали в королевской сокровищнице. Если за все это время удалось выяснить только ее местонахождение, какая польза была от истории?

— Мертвый король, как же мало у тебя терпения к любовным историям. А ведь ты сам прожил самую трагическую из них.

Я стиснул зубы.

— Значит, Рен увез шкатулку Скорпиона в Угасающие Земли? Где он ее спрятал?

— В своем замке, — улыбнулась она.

— Имаи, — нахмурился Азриэль. — Да, я о них слышал.

— Великая и могущественная семья. Правители Угасающих Земель, — с гордостью сказала Фелисия.

— Вы еще встретились? — настаивал Азриэль.

— А остальные шкатулки? Как шкатулка Весов попала в сокровищницу Дворца Душ? — спросил я.

— Я подарила ее Уилбуру. После долгой и счастливой жизни он завещал передать самое ценное сокровище семье Вега и хранить в королевской сокровищнице. Просил относиться к нему с уважением, не трогать и просто держать в безопасности. — Она рассмеялась. — Так похоже на Уилбура. Спустя столько лет тайком вернуть шкатулку во дворец. За годы службы Вега он стал убежденным монархистом, но говорил, что хочет унести эту маленькую тайну в могилу.

— Что насчет шкатулки Стрельца, которую украла Драконица Акрукс?

Фелисия надулась.

— Ее у меня отняли, — прорычала она. — Я узнала, что Лакси Акрукс перенесла шкатулку в свою сокровищницу, в пещеру Хаварийского региона. Однажды я попыталась выкрасть ее обратно, но в те времена сокровище хорошо охраняли. Теперь, думаю, о нем забыли, однако защитная магия сохранилась. В каком-то смысле это было лишь еще одно укрытие для моего камня. Я его и не теряла.

Перрси ухмыльнулся.

— Драконица просто хранила его для тебя, правда, любовь моя?

— Правда. — Фелисия вскинула подбородок.

— А шкатулку Рака с рубиновым Камнем Гильдии… ты вернула в Королевское Убежище, — догадался Азриэль. — Там я ее и нашел.

— Да. В конце концов ни одно из выбранных мной укрытий не превзошло Убежище. Незадолго до смерти я тайком вернулась в Академию Зодиак и спрятала шкатулку там. За долгую жизнь воровства и обмана мое наследие распространилось по всему королевству и сильно приумножилось, а враги поджидали за каждым углом. Многие охотились за мной и самоцветами, отнятыми у королевы Леондры. Никто их не нашел.

— Значит, теперь мы знаем места, — сказал Азриэль, и надежда озарила его лицо. — Спасибо, Фелисия. Искренне.

— Она могла просто кратко пересказать историю, — пробормотал я.