Партнеры Фелисии окружили нас, готовясь проводить. Но у двери каюты я обернулся к Львице.

— Так что все-таки случилось с Реном?

— А я думала, тебя не интересует моя любовная история, мертвый король? — поддразнила она.

— Я просто не люблю незавершенность. Она мучает мертвых в этом месте.

Я посмотрел на ее прайд, остро осознавая, что Рена среди них нет.

— Он так и не позвал тебя, правда?

Фелисия нахмурилась. Азриэль предупреждающе взглянул, словно злить королеву кошек было плохой идеей. Но я давно умер и почти ничего не мог потерять.

— Позвал, — промурлыкала она и мягкими шагами приблизилась. — Через десять лет после того дня. У меня уже был свой прайд, а у него собственный гарем. И все же наша любовь пылала по-прежнему. Он стал великим правителем Угасающих Земель. Я была безмерно счастлива из-за его достижений, а он радовался моим. Мы проводили вместе дни, делясь событиями потерянных лет. И вдвоем придумали, как любить друг друга, не покидая миры, которым принадлежали. Я переносилась к нему звездной пылью, а он ко мне.

— Иногда мы отправлялись все вместе, — добавил Перрси с порочной ухмылкой.

Она недвусмысленно показывала, что он и остальные члены прайда с удовольствием участвовали в любви Фелисии и Рена.

— Где же он сейчас? — не отступал я.

— Живет по соседству, в собственном величественном дворце. Мы часто навещаем друг друга, — сказала Фелисия. — Думаю, нам всегда требовались отдельные миры для правления. Иначе мы без конца сражались бы за превосходство. Я любила его достаточно сильно, чтобы отпустить и порой позволять неделям или даже месяцам проходить между встречами. А он так же любил меня.

Я кивнул, уважая силу их любви и то, как оба чтили потребность другого во власти и положении.

— Спасибо.

Она тихо рассмеялась.

— Я заслужила уважение великого мертвого короля?

— Оставлю это на твое усмотрение, — ответил я, и уголок губ приподнялся. — И последнее.

— Да?

— Ты выяснила, как извлечь Камни Гильдии из музыкальных шкатулок?

Ее горло дрогнуло.

— Берегитесь скрытых внутри ловушек, — хрипло предупредила Фелисия. — Из-за одной я потеряла хорошую подругу. Она упрямо решила достать камень для меня и пошла путем глупца, хотя я умоляла остановиться. Я не знаю способа извлечь их. Все, кто входит, не возвращаются. И ни одной из этих душ я не встретила здесь, за Завесой.

После мрачной новости прайд вывел нас с корабля. Азриэль шел рядом. Я радовался добытым сведениям, но не представлял, как передать их семье. Хотя был уверен, что Азриэль упорно ищет способ.

На лестнице появилась Мерисса и побежала ко мне с восторгом в глазах.

— Судьба зовет, — выдохнула она.

Ее ладонь нашла мою. Нас потянуло в мир живых. Мерисса упорно давила на преграду Завесы и увлекала меня следом.

Я оказался в старой сокровищнице под Дворцом Душ и удивился знакомому месту. Гвендалин стояла в трансе с кристаллом Сердца Мемории в руке. Рядом находился Лэнс Орион, а у ее ног лежало разбитое на куски Неприкосновенное Яйцо.

— Она… разбила Неприкосновенное Яйцо? — ахнула Мерисса.

— Еще бы, черт возьми. Его защищало пламя Феникса, — восторженно ответил я.

Глаза Гвендалин затуманились воспоминаниями, разворачивавшимися перед ней. Я подкрался ближе, отчаянно желая узнать, что она видит.

Она пересказала воспоминания Лэнсу, и мое сердце упало. Гвендалин открыла множество истин, но не ту, которая помогла бы разрушить проклятие.

— Их прокляла Имперская Звезда, — сказала она. — Поэтому все Фениксы погибли. Поэтому мы с Тори раз за разом терпим поражение в этой войне. Древнее проклятие до сих пор действует. Нам пиздец, Лэнс. Пока мы не поймем, какое обещание было нарушено, от гнева звезд не освободиться.

— Да, — тяжело прошептал я.

— Если бы только мы могли ей сказать, — произнесла Мерисса, подошла к Гвендалин и коснулась ее руки.

— Азриэль найдет способ, — отчаянно ответил я.

Но время сдвинулось. Образы дочери и ее пары замерцали, исчезая и возникая, пока мне вновь не удалось за них ухватиться. Однако внимание привлекла Мерисса. Она подошла к полке за спиной Гвендалин и указала на неприметно стоявшую там сияющую музыкальную шкатулку. Теперь я знал, что это такое, и в животе завязался узел страха.

— Это показали нам звезды, — сказала Мерисса.

— Фелисия Найт многое рассказала мне об этой шкатулке и ей подобных. Внутри Камень Гильдии.

Глаза Мериссы расширились от надежды.

— Значит, они должны ее забрать.

— Нет. Нужно их предупредить, — испуганно возразил я. — Что бы ни скрывалось внутри, оно воплощает опасность. Фелисия спрятала там Камень Гильдии, но сила камней создала и защищающую его ловушку. Фейри входили внутрь и не возвращались.

Лицо Мериссы исказила тревога.

— Как же им его достать?

Я посмотрел на дочь, вспомнил все испытания, которые она пережила и преодолела. Ни капли сомнения не осталось: простая музыкальная шкатулка не станет ее концом.

— Возможно, это их единственный шанс найти камень.

Мерисса нахмурилась, поняв намек.

— Мы должны довериться ее способностям, — согласилась она и твердо кивнула.

Я ответил тем же.

Мерисса снова потянулась к шкатулке и упорно надавила на Завесу. Я присоединился. Мы давили и давили, пока коробочка слегка не сдвинулась.

Лэнс мгновенно метнулся к полке, словно заметил это движение, и взял шкатулку.

— Осторожнее, Лэнс, — предупредил я, хотя он не мог слышать.

По правде говоря, сначала он мне не нравился. Ладно, я его люто ненавидел. За то, как он провоцировал мою дочь, и за полное неуважение к своему положению власти над ней в Академии Зодиак. Но со временем, в самом полном смысле этого слова, ему удалось меня переубедить. Самопожертвование, потеря карьеры и достоинства ради защиты дочери несколько изменили мое мнение. Не говоря уже о заключении в Даркмор. Мы с Мериссой наблюдали их Элизианский Союз с неверием и неоспоримой радостью. Но, возможно, лишь когда он отдал себя Принцессе Теней в уплату за проклятие моей дочери, я по-настоящему принял его как сына.

— Ну и кто теперь трогает древние артефакты? — поддразнила Гвендалин.

Уголок его рта приподнялся, пока он разглядывал круглую шкатулку и изображенные на крышке весы.

— Не можешь победить — присоединяйся…

Лэнс открыл крышку. На маленькой серебряной платформе, похожей на крохотный бальный зал, поднялись миниатюрные механические весы. На одной чаше стояла деревянная девочка. Движимая тонкой магией, она перепрыгнула на другую, потом обратно и продолжила танцевать, раскачивая весы вверх-вниз. Моя тревога за них усилилась.

— Приготовьтесь, — настойчиво сказала Мерисса.

Из глубин шкатулки потянулась мелодия. Пугающий женский голос пел ту же песню, которую я слышал в воспоминаниях Фелисии.

— Пора танцевать, с удачей играть, весы то вверх, то вниз. Ко мне приходи, поиграй и спляши в одиноком бальном зале…

Зачарованные маленькой танцовщицей Гвендалин и Лэнс протянули к ней руки. Ужас стал острее.

— Мерисса. — Я в отчаянии посмотрел на жену.

— Они справятся, — яростно заявила она.

Я ухватился за ее доверие, укрепляя собственное, когда дочь и Лэнса затянуло в шкатулку, а металлическая коробочка со звоном упала на пол.

В тот же миг время сдвинулось. Я выкрикнул имя дочери, пока мы вращались во тьме, пытаясь прорваться к ней. Когда вернулись, шкатулка дрожала на полу, изнутри доносился крик, пронзавший меня кинжалами ужаса.

Но затем Гвендалин и Лэнса выбросило наружу. Они кучей рухнули на пол сокровищницы. Дочь держала нечто похожее на кость руки. Она отбросила ее и испуганно посмотрела на шкатулку.

Та завертелась по полу и начала выплевывать кости, которые падали среди груд золота. Вместе с ними в воздух вырывались воющие души. Завеса подхватывала их, лица искажала радость от долгожданной свободы. Среди них находилась девушка, которую Берди заставила войти в шкатулку в Академии Зодиак. По щекам текли слезы облегчения, когда Завеса приняла ее.