— Виталий Александрович! — Лёвушкина перевела на меня взгляд, полный суеверного страха. — Гости, кажется, ошиблись.

— Что такое? — тут же насторожился я. — Мало?

— Нет! — Даша вытащила из папки целую пачку нала. — Много! — затем глазами сверилась с цифрой на чеке, быстренько пересчитала купюры и крякнула снова. — Двести процентов! — а потом, чтобы я уж наверняка понял, повторила: — Двести процентов чаевых!

— Ну… привыкай, — улыбнулся я, а про себя лишь окреп в мысли, что надо обязательно наладить ночную работу. Да и не только ночную, а в целом — для иных. Нравятся мне эти ребята. И они, и их лёгкое отношение к жизни.

Итак!

Домой я в ту ночь всё-таки добрался. Соблазн рухнуть в офисе на диване был велик, но чувство фантомной вины перед Ольгой победило. До двери я добрался на автопилоте, а дальше и вовсе рухнул без сил. Провалился в небытие без снов, но… стоит отдать мне должное!

— М-м-м, — красноглазый и шальной, но я всё-таки встал по будильнику. — Оль, привет.

А душа моя, судя по всему, проснулась уже давно. Лежала рядом с ноутбуком на коленях и, судя по сосредоточенному лицу, чего-то там такое важное настраивала.

— Доброе утро, — Ольга отвлеклась на секунду, чтобы поцеловать меня, и снова вперилась в монитор. — Помогай давай. Мне нужен слоган для рекламы тортов.

— Тебя кондитерка наняла? — спросил я, вылезая из-под одеяла.

— Не, не кондитерка, — ответила жена. — Девчонка местная на дому печёт. Вот, обратилась, рекламу хочет по городу пустить.

— Ага, — растирая красные, полные песка глаза, кивнул я. — И какие у твоей девчонки основные конкурентные преимущества?

— Ну-у-у-у… Вообще, она только-только начала и потому отдаёт торты дёшево.

— Ну вот так и напиши, значит. «Лучшее, что было у вас во рту за эти деньги».

— Дурак, — улыбнулась Ольга.

Я же, чтобы хоть как-то прийти в чувства, начал пробивать себе пощёчины.

— Хух! — выдохнул я. — Собрались! Так! Я в душ, а потом в ресторан. Во сколько у нас сегодня театр?

— В семь.

— Отлично! Тогда дома постараюсь быть к пяти, чтобы всё успеть.

«Наивный Виталий!» — подумалось мне. — «Ты до сих пор веришь в чудеса?» — однако от мыслей этих я отмахнулся. Что бы ни произошло, сегодня что сказочному миру, что ресторанному придётся от меня отвязаться.

— Всё, пока.

По дороге я чувствовал, как мозги аж покалывает от недосыпа. Аж простреливает, блин. Ощущение было такое, что меня протащили по битому стеклу, намотали на тестомес, облили и подожгли. Однако! Кто, если не я? Вторые ключи от «ОЛЕГа» были у Даши, а Даше после вчерашнего неплохо было бы отоспаться, — о чём я её слёзно и попросил накануне. Мол, пожалуйста, давай без геройства.

Но! Несмотря на такое себе самочувствие, настроение у меня один хрен играло. Бизнес-план Клима Ульриховича оказался реально хорош, и теперь я был полон решимости зарабатывать на иных. Как? Пока не знаю. Спрос есть, а значит, кровь из носу нужно подогнать под него предложение. И значит, подгоним.

Открывшись в гордом одиночестве, первым делом я направился в бар, заваривать себе двойной ристретто. Да простит меня организм за такую ударную дозу кофеина, но сейчас это было жизненно необходимо.

— Привет, — обернулся я, заслышав топот в дверях, и увидел Марину.

— Прив… вет, — неуверенно отозвалась та, а потом начала играть в рыбку. Выпучила глаза и давай открывать-закрывать рот, глядя на бардак в зале. А потом, когда нашлась-таки, что по этому поводу думать, крикнула: — Какого хрена⁈

— Ой, не бурчи, — отмахнулся я. — Во-первых, после того, как вы ушли, была запара. А во-вторых, к тебе сейчас стажёры придут, вот их-то и запряжёшь убирать.

Марина задумалась на секунду, а потом расплылась в улыбке. Сказала:

— А точно ведь, — отпустила ситуацию и ушла переодеваться.

«ОЛЕГ» открылся. И вместо гостей сегодня первыми в зал вошли новенькие, — совсем забыл им вчера показать, где у нас технический вход. Дилнура с Денисом тут же поступили в распоряжение Клыканова, две новенькие и пока-что-безымянные девчонки-официантки принялись убираться в зале, — мне почему-то показалось, что они меня боятся, — а сам я начал стажировать Нитолая.

Хотя… «стажировать» — не совсем правильное слово.

Учитывая его квалификацию и мою собственную, я скорее просто показывал бармену, где у нас и что лежит. Ожидаемо, что в работу он включился сразу же и уже через полчаса увлечённо переставлял посуду с места на место. Настраивал бар под себя, так сказать.

Я же посмотрел на всё это, порадовался и по-настоящему выдохнул. Тяжкий груз свалился с плеч. И наконец-то ко мне пришло благостное осознание того, что я не сплю, подвохов нет, а новые работники вполне себе реальны и осязаемы, так что пахать самостоятельно мне больше не придётся. Ну… во всяком случае, не днём.

— Если что, буду в офисе, — сказал я Нитолаю и уже собирался пойти вздремнуть у себя на диване, как вдруг дверь открылась, и в зал вошёл Клим Ульрихович.

Тихо вошёл. Я бы даже сказал «робко».

По всему было видно, что мужик страдает — так сильно и так искренне, что я на мгновение как будто бы и сам ощутил его бодун. Лицо Клима натянулось от отёка и теперь напоминало чищеное отварное яичко, а руки дрожали так, будто он прямо сейчас нахерачивает соло на невидимом синтезаторе.

Рядом с ним, как и вчера, на поводке семенил свинёнок. Вот только сегодня Холодец смотрел на своего хозяина с явным презрением и изо всех сил старался сделать вид, что они не вместе. Купидон же смотрел хрен знает куда. Ну… потому что предусмотрительно спрятал глаза за солнцезащитными очками. Однако всё равно — судя по периодическим конвульсиям, которые прошибали Клима Ульриховича, сейчас он очень болезненно реагировал на свет и звук. Особенно на звук.

— Здравствуйте!

— Ой, тише-тише-тише, деточка…

— Могу предложить вам столик?

— Нет, спасибо, — ответил купидон. — Ты только не ори, пожалуйста, я сам, хорошо? Вон там присяду, за баром, — и неуверенной походкой направился к стойке. Из стороны в сторону его практически не мотало, однако Клим Ульрихович как-то уж слишком сильно сутулился на ходу. Слишком уж сильно его потянуло к земельке этим чудесным утром.

— Здравствуйте, — улыбнулся я.

— Здарова, — Клим быстро пожал мне руку, затем усадил поросёнка на один барный стул, а сам вскочил за соседний и многозначительно выдохнул: — Да-а-а-а…

Новенькие официантки проходили мимо и улыбались Холодцу. Холодец в ответ похрюкивал, облизывался и вилял хвостом — внимание товарищу явно нравилось.

— Да-а-а-а, — повторил купидон и снял очки.

— О господи, — невольно вырвалось у меня. Глаза Клима Ульриховича мало того, что посылали друг друга в пешее эротическое, так ещё и были красными, как у лабораторной мыши.

— Нормально вчера посидели, — сказал он, шмыгнув носом. — Мне понравилось.

И тут же в дело вступил Нитолай. Мой новый бармен проявил чудеса коммуникации — едва взглянув на купидона, он по лицу прочитал все его потребности, озорно улыбнулся и спросил:

— Утро добрым не бывает?

— Это Клим Ульрихович, — сразу же объяснил я. — Наш постоянный гость. Если что, ему можно со своим алкоголем. Клим Ульрихович, давайте зашлю бойца в магазин? За пивком?

— Ой, не-не-не-не, — купидон скривился так, будто я предложил ему какое-то непотребное непотребство. — Какое пивко, Виталь? У меня сегодня вечером работа. Нельзя, чтобы руки дрожали, так что нужно в себя приходить.

— Сейчас я вас поправлю безо всякого алкоголя, — твёрдо сказал Нитолай. — Дайте буквально одну минуточку.

Прокручивая на ладони всё, что только крутится, бармен тут же начал мутить коктейль на основе томатного сока. Бахнул в блендер грамм триста непосредственно самого сока, сунул туда же палку сельдерея, капнул пять щедрых капель табаско и выжал половинку лимона. Затем уточнил у меня, может ли у поваров найтись рассол из-под оливок, услышал утвердительный ответ и срулил на кухню.