— Лёха! — заорал я, не в силах сформулировать мысль.
Повар же в ответ крикнул:
— Смотри, какая красота! — а потом вдруг резко изменился в лице. Как будто бы и сам испугался. Аккуратно, без резких движений, Клыканов положил ружьё на стол, поднял руки вверх и сказал: — Сорян, что испугал. Ты оружия боишься, что ли?
— Нет, — ответил я всё ещё на стрёме. — Другой вопрос: откуда оно у тебя⁈ И на кой-чёрт ты его сюда припёр⁈
— Э-э-э… так вот я насчёт этого и хотел с тобой поговорить, Виталь. Дело в том, что мне дядька его подарил, давно ещё, на днюху. С оформлением я замучался, честно говоря. И от психа справку получал, и на стрельбище ходил тренироваться, и бумажек разных собрал целую кучу, но вот сегодня, короче, наконец-то получил лицензию.
— Поздравляю, — сказал я, окончательно успокоившись. Кажется, миновало. — А я тут при чём?
— Во-о-о-от, — протянул Клыканов. — По закону мне его в сейфе хранить нужно, а денег на сейф пока нету. Можно оно в ресторане временно перекантуется? Дело так-то подсудное, а в первые дни ко мне как раз проверки могут прийти. Выручишь?
Сама по себе ситуация, конечно, абсурдная. Однако чего у меня в сейфе уже только нет, так что ружьём больше, ружьём меньше. Да и господин сыр себе как раз хотел что-нибудь для самообороны заиметь. Чем он только стрелять будет, без ручек-то?
— Ладно, — кивнул я. — Только я его сам уберу. Как понадобится, сразу скажешь.
— Договор.
Дальше радостный Лёха зачем-то продемонстрировал мне, что «Сайга» не заряжена. Поделал «пиу-пиу», — воображая себя на утиной охоте, из рук в руки передал мне ружьё вместе с пачкой патронов и тут вдруг резко сменил тему:
— Ах, да, — от улыбки повара не осталось и следа. — Хотел тебе на Дашку пожаловаться.
— Чего такое?
— Опять матом ругается.
— На тебя? — уточнил я.
— Нет, не на меня, — Клыканов почесал в затылке. — Знаешь? Субординация-то вроде как не нарушена, но все эти присказки её… про то, что с нами делают, пока мы крепчаем и всякое такое. Некоторые я от неё даже впервые слышал, — Лёха нервно хохотнул. — А ещё зашла тут на кухню, улыбается и говорит, мол, что-то мне, Лёша, капусты квашеной хочется. Бабкиной. Такой, чтоб аж *личико* сводило.
— Ох…
— Я даже не нашёлся что ответить, если честно.
— А капусты-то дал?
— Не смешно, Виталя! Ладно, если бы она так только со мной! Хрен с ним! Но она ведь и с гостями точно так же общается!
— Серьёзно⁈ — я обернулся на дверь в зал и хотел было уже пойти разбираться, но тут вдруг понял, что у меня в руках «Сайга». Незаряженная, конечно, но всё же. Сарафанка про ресторатора-психопата разлетится значительно быстрее, нежели про вкусную кухню и годный кофе. — Ладно, — сказал я. — Потом разберусь.
— Вот разберись, пожалуйста, — кивнул Лёха. — Дело так-то серьёзное, — и вернулся к готовке.
Я же отправился прятать ствол. Проходя мимо приёмки, поздоровался с Шофранкой, которая прямо сейчас как раз точила когти о стопку сложенных картонных коробок. Вот только вместо «здрасьте» кошка скривила морду и сказала:
— От тебя крысами пахнет.
— Ага, — согласился я. — Пахнет-пахнет, ещё как. Пойдём-ка в офис, голубушка, расскажу тебе сейчас кой-чего интересного.
Открыв дверь, я пропустил пушистую вперёд. Та сразу же запрыгнула на подоконник, а я заперся, попросил её чуть подождать и открыл сейф. И тут же:
— ВИТАЛИЙ!!! — увидел Камамберия в очередном дёрганом припадке, покрытого красной плесенью как никогда прежде. А рядом с ним пустую стопку. — Виталий, я не виноват! — задыхаясь от паники, продолжил сыр. — Я ничего не делал, клянусь! Она сама! Сама! Она догорала, а я кричал! Я кричал-кричал, кричал-кричал, но никто не приходил! Она сгорела, Виталий! Сгорела за наши грехи! Такая маленькая, такая невинная! Я тебе клянусь, что…
— Тихо!
Тут у меня врубился какой-то непонятный режим автопилота. Не истратив ни единой нервной клетки, я прислонил ружьё к стене. Затем сходил к рабочему столу за бутылкой самбуки, наполнил пустую стопку и чиркнул над ней зажигалкой. Синий огонёк тут же разгорелся и тут же сложился в уже известные мне очертания.
— Доброе утро, — сладко зевая, сказала Самбучка, а потом перевела взгляд на Камамберия. — Ой.
А сыр в свою очередь выпучил на неё глаза и принялся надсадно хрипеть. Примерно такой же звук издавал мой старый дырявый насос-лягушка, если вдруг случайно набирал воды.
— Дядь сыр, ты чего? Болеешь?
— Я не болею, — ответил тот. — Я просто медленно и глубоко дышу.
— Как спалось? — спросил я у малявки.
— Хорошо, пап!
— А почему стопка утром пустая была?
— Так я её съела, — элементалка пожала плечами. — Я ж маленькая, пап. Мне кушать много надо, чтобы расти.
— Ага, — кивнул я, прикинув, что надо бы переселить моё огненное чадушко в посуду побольше. Затем убрал в сейф ко всему прочему «Сайгу», патроны и бутылку ликёра. Сказал Самбучке, что мне нужно срочно поговорить с тётей кошкой про взрослые дела, и закрыл бронированную дверцу. — Так…
Присел. Затем немного погонял мысль о том, как Ольга отнесётся к тому, что у меня появился внебрачный ребёнок, и перевёл взгляд на Шофранку. Сказал:
— Дело было так, — а после в мельчайших подробностях поведал обо всех моих вчерашних злоключениях. Кошка слушала не перебивая, — только хвост периодически дёргался из стороны в сторону. Быстро так, явно на нервах.
— Ну всё, — произнесла Шофранка, когда я закончил. — Понеслось.
— Что понеслось?
— Нас сдали! — кошка вскочила на лапы и начала метаться по подоконнику, будто мини-тигр в мини-клетке. — Теперь Король в курсе всего! И теперь мы с тобой нигде не в безопасности, Виталик! Ни ты, ни я, ни твои люди! НИГДЕ!!!
— Успокойся, пожалуйста.
— Он будет мстить, Виталий! Он обязательно будет мстить, помяни моё слово!
— Ну… а что мы можем поделать? — спросил я.
Правда, вразумительного ответа так и не дождался.
— Ты слишком несерьёзно к этому относишься! Это опасно, Виталий! Нам нужно договариваться… нет! Нам нужно бить в ответ… нет! Нам нужно искать союзников среди светлых! Причём как можно скорее!
— О-о-о-о-о, — протянул я. — Нет-нет-нет. Спасибо, конечно, но от такого предложения я, пожалуй, откажусь. После нашей последней встречи с Жалюзи у меня… а впрочем ладно. Так, — я открыл ноутбук. — Помолчи немного, хорошо? Мне нужно чуть поработать.
Кошка, конечно же, молчать не стала. Всю дорогу, пока я составлял список продуктов на заказ и звонил Наире, она металась по офису и причитала о том-де, что нам всем конец. К слову! Со списком продуктов я чуть было не налажал. Чуть было не спалился, поскольку взял всю нужную информацию по остаткам из КИПЕРа, а к Лёхе на кухню даже не зашёл. И надо бы впредь с этим поосторожней, пока у него вопросики не появились.
— Война, Виталик! — не унималась кошка. — Война-а-а-а!
— Тихо!
Крепко сжав переносицу, я закрыл глаза и пообещал Шофранке, что вечером обязательно займусь проблемой Крысиного Короля и войной. Сейчас же мне предстояла война другая, не менее серьёзная — за будущее ресторана «ОЛЕГ» и вместе с ним за моё собственное.
Время приближалось к одиннадцати утра, и скоро-скоро меня ожидала аудиенция не у кого-нибудь там неважного и зачуханного, а у самого Петра Семёновича Курочкина! На минуточку, начальника по муниципальному чему-то там! А это значит, что прямо сейчас мне нужно было достать из стола договор субаренды с Инессой, прийти в кабинет к насквозь коррумпированному чинуше и попросить его перестать быть коррумпированным. И вот вопрос: а как это сделать? Что сказать-то?
— Жулик, — хохотнул я, — не воруй.
— Чего? — напряглась Шофранка.
— Забей, я о своём.
Ну. Либо же придётся впервые в жизни заняться настоящим шантажом.
— Хм-м-м…
