Ещё и сам его магазин по профилю вырабатывал сплошь позитивные эмоции. То какая-нибудь малявка увидит Гаврилу и начнёт пищать от восторга, а то замучавшийся владелец сфинкса-аллергика испытает облегчение, когда найдёт редчайший австралийский корм из кенгурятины и тыквы, — то есть единственный из кормов, который может жрать его кошак и при этом не чахнуть без мяса.

— Неправильный я тёмный, — вздохнул Душегубов.

И это действительно было так. Без шуток.

Как минимум, в пятьдесят лет Пётр Иванович выглядел на пятьдесят лет — уже тревожный звоночек. Ещё и сила его в таких условиях не раскачивалась вообще никак. К слову, о силе! Решив проверить, на месте ли магический дар общения с животными, Душегубов обратился к хомяку.

— Ну как ты, старый друг?

— Иди в жопу! — через одышку ответил Гаврила. — Со своими разговорами вместе! — и продолжил активно перебирать лапками, бегая в колесе. — У меня кардио, не видишь, что ли⁈ Сила! Мощь! Дисциплина! АААА!!!

Ну вот. Даже хомяк, и тот не уважает. Слишком уж добропорядочным тёмным был Пётр Иванович. Слишком уж вежливым, мягкотелым и нерешительным.

— Ну а что делать? — вздохнул Душегубов.

Таков Закон. Вмешиваться в человеческие судьбы напрямую ему было нельзя.

А впрочем… как сказать «нельзя»? С тех пор, как пропал Триста Пятьдесят Девятый и хранить баланс стало некому, ручки, что называется, оказались развязаны. И все коллеги Душегубова по тёмному цеху пользовались этим на все сто. Реально! Вся городская нечисть наперегонки нарушала все мыслимые правила и ковала, пока горячо.

Один лишь Пётр Иванович оказался на обочине этого праздника.

— Жизнь! — крикнул из динамика старенького радио Валерий Саныч Кипелов, как будто бы подтверждая эту мысль. — Идёт где-то за стеною, а ты! В плену пустоты! Ах, как жаль, но всему виною мечты, мечты, мечты!

«Не мечты», — горько подумал про себя Душегубов. «Никакие не мечты, а самая обыкновенная трусость». А затем некоторое время продолжал ругать и виноватить самого себя.

— Что ж…

Рабочий день закончился уже несколько часов назад, а магазин всё ещё был открыт. Тяжко вздохнув о своей нелёгкой судьбинушке, Пётр Иванович решил идти закрываться, как вдруг звякнул колокольчик над входной дверью. Посетитель.

— Здравствуйте! — в магазин робко заглянул белобрысый мужчина средних лет. — У вас же открыто?

Чуть пьяненький, судя по характерному амбре. С букетом цветов в одной руке и пакетом из продуктового в другой.

— Здравствуйте, — Пётр Иванович выбрался из-за стойки. — Чем могу помочь?

— Это значит, что у вас всё-таки открыто?

— Открыто.

— Ну слава тебе яйцы! — обрадовался мужик. — Спасибо вам огромное! Вы даже не представляете, как сильно вы меня выручаете! Знакомая попросила по дороге зайти за кормом для этого… как его? — посетитель нахмурился. — Шпиц! Померанский, кажется. Есть же такая порода?

— Есть, — кивнул Душегубов и поманил мужчину вглубь магазина, к соответствующей полке. — Пойдёмте, покажу.

А по пути расспросил своего припозднившегося клиента, есть ли у пёсика аллергии или хронические болячки.

— А хрен его знает, — мужчина пожал плечами. — Наверное, если бы что-то такое было, то меня бы предупредили. Сам я не разбираюсь, извините.

— Понял.

И тут… тут что-то по-настоящему тёмное наконец поднялось из глубин души Петра Ивановича. Перелом? Катарсис? Да как ни назови. Он наконец-то устал быть правильным и неожиданно, — даже для самого себя, — решился на перемены. Глядя на то, как посетитель стоит в растерянности перед стеллажом с кормами и хлопает глазами, он подумал: «Ты! Да-да, ты! Ты просто смертная игрушка в моих руках!»

А потом взял с нижней полки пакет корма на десять килограмм для собак самых крупных пород. Причём итальянский, так чтобы на этикетке не было написано ни слова по-русски. Взял и вручил покупателю.

— Вот, — сказал Душегубов.

— Нихрена себе, — это мужчина так отреагировал на ценник. Впрочем, довольно быстро смирился, пожал плечами и принял пакет. — Карточкой у вас можно рассчитаться?

Проводя оплату, Пётр Иванович думал о том, что у померанца на такую здоровенную фракцию корма даже пасть не распахнётся. И о том, что собачка останется голодной до утра. И о том, что хозяйка собачки обязательно расстроится и отругает своего ухажёра, а сам ухажёр прямо сейчас наказывает себя рублём.

Идеальное преступление. Изощрённое. Можно даже сказать «изысканное»!

— Спасибо за покупку, — зловеще улыбнулся Душегубов. — И заходите к нам ещё.

— Благодарю!

Звоночек тренькнул ещё раз, и Пётр Иванович остался в магазине один. Какое-то время он просто стоял в тишине, упиваясь этим мрачным чувством злодейства и безнаказанности. Какое-то время он пытался пережить этот кайф молча, но вскоре сдался:

— Тварь я дрожащая⁈ — задал Душегубов вопрос самому Мирозданию. — Или право имею⁈ — а потом расхохотался во весь голос. Громко, раскатисто, прямо вот по-сатанински.

— Ну и сволочь же ты, — прокомментировал Гаврила, выпрыгнув из колеса.

— Да! — ответил хомяку Пётр Иванович. — И что⁈ Что ты мне сделаешь⁈ Может быть, настучишь на меня нейтралам, а⁈ А вот хрен тебе, понял⁈ Нету больше никаких ней…

Закончить фразу Душегубов не успел, ведь в следующий момент дверь его магазина распахнулась с такой силой, что звоночек вырвало из стены вместе с саморезом. Внутрь залетел запыхавшийся молодой парень. Залетел, огляделся, а потом захлопнул дверь, навалился на неё спиной, как следует упёрся и тут же дрогнул всем телом от удара извне. А потом ещё раз. И ещё. Кто-то или что-то билось в дверь снаружи.

— Что происходит?

— Всё нормально, Пётр Иванович! — ответил парень, повергая Душегубова в шок хотя бы тем, что откуда-то знает его имя. — Я свой!

— В смысле «свой»?

— Нейтрал я! — крикнул парень, улучив момент между ударами. — Виталий! — а потом прошипел: — Твоюш-ш-ш-ш-шмать! — это он так прокомментировал очередной «спазм» двери, из-за которого особенно сильно приложился затылком. — Ладно, посмотрим!

С тем Виталий резко отскочил в сторону, обернулся ко входу и крикнул:

— Ну давайте! В очередь, сукины дети! В очередь!

Дверь окончательно слетела с петель, и в зоомагазин Душегубова хлынула волна серых, пищащих, копошащихся тел. Целая орава крыс. Прыгая друг другу по головам, они рванули в направлении Виталия.

Но Виталий не растерялся. Каким-то волшебным образом он выхватил прямо из воздуха призрачную крышку от кастрюли, на которую принял первый удар хвостатой орды. Затем заревел на каком-то непонятном Душегубову кураже и пнул одну из крыс. Прямо пыром. Прямо в морду.

Тут Петру Ивановичу пришлось резко присесть, чтобы случайно не получить пузом пролетающей мимо крысы по лицу, а бой тем временем продолжился.

Парень, сказавшийся нейтралом, вытворял, казалось, невозможное. Он успевал следить за сотней противников сразу — уклоняться, отбивать, отпинывать. Выкручивая сальто, отталкиваясь от стен и активно работая крышкой, он буквально размешивал крыс вокруг себя. Движения его были точными, выверенными и при этом экономными. Прямо как… танец?

— Да ну нахрен, — Душегубов решил не вставать и ползком отправился к стойке. Добрался. Спрятался. Затем перевёл дух и на свой страх с риском выглянул посмотреть что да как.

Виталий в этот момент как раз принял одну из крыс на призрачный щит, затем «подработал» её ногой себе под навес, прыгнул в обратном сальто и велосипедом, достойным португальской сборной, отправил тварь в полёт. Истошно пища, крыса на невероятной скорости просвистела над ухом Душегубова и врезалась в аквариум с черепашатами.

Аквариум разбился.

Причём по логике вещей от грызуна, с такой-то дури пролетевшего сквозь битое стекло, должно было остаться кровавое месиво, но нет. Вместо этого крыса взорвалась облачком чёрного пепла и исчезла.