Но не! Дело тут не в том, что я хочу казаться лучше, чем есть на самом деле, и корчить из себя праведного трезвенника. Тут вообще другое. Суть в том, что с моим тестем нельзя выпить «просто так». Вместо приятного досуга он всякий раз пытается втянуть меня в какое-то жесточайшее алкогольное противоборство. Стоит согласиться и всё: в глазах Калюжного разгорается азарт, и ему срочно нужно меня перепить, чтобы… чтобы что-то доказать, наверное?

Чёрт его знает.

Но в итоге, стоит мне принять вызов, как мы начинаем на скорость истреблять спиртное и делать вид, что «чота не берёт». А заканчивается эта весёлая игра тем, что я держу удар до последнего. Держу, держу и вроде бы даже действительно не хмелею так, как дОлжно, но… По пути домой наступает расплата. То есть меня резко нахлобучивает, и следующее утро можно смело вычёркивать из жизни. Причём я уверен, что капитан после моего ухода тоже расслабляется и тоже переходит в полутвёрдое агрегатное состояние.

Так что не. Я в эти игры не играю. Одну с Геннадием Михайловичем я выпил, чтобы «уважить старика», но больше — ни-ни.

— Точно не будешь? — спросил капитан, заново наполняя рюмку.

— Не-не-не, спасибо.

— Болеешь, что ли?

— Нет, — я постарался улыбнуться. — Завтра ресторан рано утром открывать.

— Понятно, — капитан многозначительно вскинул бровь и замолчал.

Сидим дальше. Единственная комната квартиры Калюжного прямо сейчас выглядела довольно уныло — уголки обоев отходят, на полу затёртый линолеум, потолок местами потрескался, и тусклая жёлтая лампочка вообще никак не добавляет уюта. Из мебели: старинный сервант во всю стену, диван напротив и раскладной стол для приёма гостей по центру.

Короче говоря — обычная съёмная хата, которую обставляли как можно дешевле. Так, чтобы было не жалко, если жильцы что-то испортят.

Но теперь хозяин въехал в неё сам, — вон в углу целая куча неразобранных клетчатых сумок валяется, — и грядущий ремонт до сих пор был основной темой для разговора за столом. Геннадий Михайлович рассказывал, что собирается купить, куда поставить, кого нанять и что в итоге с квартирой сделать.

Рассказывал, как это за ним водится, в деталях:

— … сперва хотел сделать стяжку полусухую с фиброй, но потом подумал — а может, всё-таки тёплый пол бахнуть?

«Полусухим» в моём понимании могло быть только вино, а что такое фибра, остаётся лишь догадываться. Но кивать в нужных местах я не забывал!

— … каркас из профиля на подвесы посадим, чтобы перепад скрыть…

Тут надо бы, наверное, объяснить: Калюжный к каждой мелочи на свете старался подойти с экспертной точки зрения, и если брался за что-то, то сперва въедливо изучал всю информацию по теме, до которой только мог дотянуться. А после почему-то считал, что все вокруг обязаны знать то же, что и он сам.

Помнится, как-то раз капитан Калюжный при мне выбирал себе новый телефон и довёл до слёз парнишку-консультанта из магазина электроники. Бедняга вроде бы даже уволился тогда день в день…

— … стены в пузо, под штукатурку ротбанд…

Ольга тоже кивала, — ну а что ей ещё оставалось? А вот для Натали, старшей сестры, почему-то было сделано исключение. Откинувшись на спинку стула, она положила на колени телефон и что-то увлечённо скролила.

И что хочется сказать о моей свояченице? Внешне — красотка. Правда, с перебором инстаграммная, как на мой вкус: волосы нарощены, ресницы как два бабочкиных крыла и длинные острые ногти, с которыми некоторые бытовые вещи становятся тупо невозможными. И грудь ещё. Новая. Сделанная спустя три года после родов Алиски, и непропорционально большая относительно телосложения Натали.

Однако если всё это убрать, то… невольно ловишь себя на мысли: в производстве дочерей Геннадий Михайлович поднаторел. Может, тоже какие-то мануалы изучал в своё время? Потому что дюже качественные они у него получаются.

— Колька же! — вдруг резко сменил тему Калюжный и дальше начал традиционное восхваление любимого зятя и по совместительству бывшего старпома. Речь зашла о том, какой Николай молодец и что в скором времени он сам дослужится до капитана. Преемственность поколений, семейное дело и всё такое прочее.

Я продолжил кивать, прихлёбывая чай, но от ехидной улыбки удержаться не смог. А дело в том, что краем глаза я заметил, как Натали в этот самый момент свайпает не что-нибудь, а приложение для быстрых знакомств.

Относительно всей этой ситуации у меня было множество мыслей. Весьма чётких, ярких и облачённых в нецензурную брань. Однако Оля неоднократно просила меня не вмешиваться и не лезть в чужую семью. Говорила, что сама капает Натали на мозги и пытается направить на путь истинный. Потому что кататься с Арсеном на машине, пока твой супермуж бороздит моря и океаны…

Ай, ладно.

— Ма-аааа-ам, — Алиска начала дёргать Натали за рукав. — Ну ма-а-а-ам…

— Подожди, — отмахнулась та, не в силах оторваться от экрана.

— Мам, а у дядь Витали в ресторане кошка живёт!

— Ага.

— Дядь Виталя мне её назвать разрешил!

— Ага.

— Знаешь, как назвали?

— Нет, не знаю.

— Мы её назвали Красавицей!

— Ага.

Девчонка вздохнула. А потом обошла стол, залезла на колени к Ольге и ещё раз рассказала историю про кошку деду, который отреагировал на историю гораздо ярче, — с эмоциональностью актёра ТЮЗа. Капитан Калюжный сказал Алиске, что она молодец, потрепал её по волосам, а после вдруг щёлкнул пальцами.

— Точно! — воскликнул он. — У меня ведь и для тебя подарок есть!

С тем Геннадий Михайлович отошёл к горе сумок, порылся в одной из них и вручил любимой внучке плюшевую игруху. Причём не какую-нибудь, а модную — эти уродцы сейчас на каждом углу висели, насколько я мог заметить. И говоря «уродец», я вообще не кривлю душой. Эта хрень была похожа на существо, которое здоровается словами: «Убей меня», — и страдает каждую секунду своего существования. Однако:

— Оригинальная! — широко распахнув глаза, выдохнула Алиска, а потом крепко-крепко обняла игрушку.

— Конечно, оригинальная, — с гордостью заметил Калюжный.

— Спасибо, деда!

До сих пор он уже успел подарить дочерям по брендовой сумке, которые привёз из своего заключительного плавания в роли капитана. И тут вдруг:

— А это тебе, Виталик, — сказал он и передал мне какую-то непонятную штуковину. То ли очень маленький слоновий бивень, то ли очень большой клык какого-то хищника.

— Благодарю, — кивнул я, рассматривая штуковину в руках. — А это что?

— Зуб младенца кашалота, — ответил капитан Калюжный, начисляя себе новую рюмку.

Неожиданно. Однако вместо вопроса: «На кой-хрен он мне сдался?» — я, конечно же, ответил:

— Спасибо, — и добавил ещё: — Не поверите, всю жизнь о таком мечтал.

— Не благодари, — отмахнулся тесть, а потом поднял рюмку и пристально заглянул мне в глаза. — Лучше скажи мне вот что, Виталик. Получается, что ты всё ещё этой своей столовкой занимаешься, да?

— Не столовкой, а рестораном, — сказал я, перехватывая умоляющий взгляд Ольги. — И да, занимаюсь.

— Ну значит, у меня хорошая новость для тебя. Семья! — тут капитан Калюжный сделал многозначительную паузу. Такую, что даже Натали оторвалась от телефона. — Танцуй, Виталя! Я купил сеть шиномонтажек. И официально предлагаю тебе, Виталий, стать в ней управляющим директором.

От таких вестей я поперхнулся чаем и, будто бы цепляясь за реальность, покрепче сжал в руках зуб младенца кашалота.

— Зачем? — сипло спросил я, всё ещё откашливаясь.

— Затем, что это настоящая мужская работа, Виталий, — Калюжный махнул рюмку и на выдохе закончил мысль: — А не этот твой… прости-господи ресторан.

А Ольга напряглась. А Ольга понимала, что прямо сейчас её отец начал топтаться по больному и что у меня уже заканчиваются силы общаться вежливо.

— Прошу прощения, Геннадий Михайлович, — ответил я. — Но у меня уже есть работа. Дела в ресторане идут хорошо, а скоро пойдут ещё лучше.