— Если ты оживишь его, будет ли он человеком? Сможет ли разговаривать? — спросил Питер, которому вовсе не хотелось оказаться лицом к лицу с очередным гулем.

— Можно оживить его полностью, но на очень короткий срок, — сказал дух. — Однако, если ты хочешь застать его дома, то лучше поторопиться. Душа покидает тело довольно быстро.

В душу, которая уходит из тела Питер верил слабо, но, как он знал из книжек и телепередач, клетки мозга начинают отмирать уже через шесть минут после остановки сердца. Так что в чем-то дух прав — чем дольше они медлят, тем меньше у них шансов что-нибудь узнать.

— Хорошо! — решил мальчик. — Что я должен делать?

— Для начала отрежь ему голову! — велел дух.

— Отрезать… голову? — ужаснулся Питер и с надеждой спросил: — А разве нельзя, ну скажем, просто… не оживлять остальное тело?

— Нет, магия распространяется на все, над чем читаешь заклинание.

— Но может…

— Не может! — перебил мальчика Мастер. — Голова, отделенная от тела, не будет представлять угрозы. К тому же, так потребуется намного меньше сил.

Питер сдался. Глубоко вздохнув, он сел рядом с трупом и стал примериваться. Он уж знал, насколько острое лезвие у зачарованного духом клинка, поэтому не стал пилить, а рубанул с размаху прямо посреди шеи.

Потекла кровь, много крови! Голова Жалера отделилась от тела и покатилась в сторону бассейна. Питер отпрянул назад, с отвращением глядя на дело своих рук.

— Поставь голову на самый верх печи, где погорячее! — скомандовал Мастер и, видя замешательство Питера, потребовал: — И поторапливайся!

Осторожно переступив через кровавую лужу, Питер подошел к отрубленной голове, с отвращением поднял ее и на вытянутых руках понес к печи. Обескровленные ткани лица уже побелели, отчего голова стала казаться сделанной из пластика.

Как и велел Мастер, мальчик водрузил отрубленную голову на раскаленный камень печи. Раздалось грозное шипение, в воздухе противно запахло горелым мясом. Питер сглотнул, едва сдерживая рвоту.

— Что теперь? — спросил он, отступая на несколько шагов назад. Он плотно зажал нос ладонью, но омерзительный запах пробивался и через нее.

— Теперь возьми мыло и кинь его в огонь.

— Чтобы запах сбить? — спросил Питер, разглядывая мыло.

— Нет, просто в нем столько всевозможных трав, что хватит для оживления целого кладбища, — пояснил Мастер. — Или ты хочешь вырезать на нем руны?

Питер поспешно выполнил поручение духа.

— Дверцу не закрывай!

Стоило мылу оказаться в печи, как из нее повалил густой белый дым, а воздух наполнился уже знакомым Питеру ароматом трав. Опасаясь надышаться всякой дряни, он поспешно отступил назад.

— Теперь повторяй за мной громко и четко! — вновь распорядился Мастер. — Понял?

Не дожидаясь ответа, дух начал тараторить что-то на неизвестном Питеру языке. Слова сменяли друг друга с такой быстротой, что повторять их на слух было просто невозможно. Однако сейчас Мастер записывал их прямо в памяти мальчика, так что он просто читал их, как по учебнику.

Когда поток слов иссяк, Питер устало вздохнул и улыбнулся. Он был доволен собой, чего нельзя было сказать о Мастере.

— Худшего исполнения и представить себе нельзя. Надеюсь, та чушь, которую ты озвучил, сработает хоть наполовину, — заявил дух, чем сильно задел самолюбие Питера, который был абсолютно уверен, что сумел повторить заклинание точь-в-точь.

Уныло потекли секунды. Питер во все глаза смотрел на голову Жалера, но никаких признаков воскрешения не наблюдал. Огонь полыхал в печи, а комнату все сильнее затягивало дымом.

Спустя несколько минут мальчик совсем приуныл. Он корил себя за то, что плохо прочел заклинание, но сдаваться не собирался. Лучше уж унизиться и попросить Мастера повторить ритуал, чем лишиться такой возможности получить информацию.

— Кажется, не сработало, давай…

Но не успел Питер закончить фразу, как голова Жалера внезапно ожила. Глаза и рот жреца широко распахнулись, и комнату заполнил дикий вопль. Жалер кричал так громко, что Питер невольно зажал ладонями уши.

— Сработало! — довольно заключил Мастер. — Правда, чувство боли я ему, похоже, зря восстановил. Ну-ка…

Дух вновь затараторил заклинание, а Питер стал повторять за ним, на сей раз стараясь повторять не только сами слова, но и интонацию, с которой их произносил Мастер.

Как только последнее слово было произнесено, истошный крик Жалера оборвался. Его рот захлопнулся, но глаза по-прежнему были открыты.

— Вот так, теперь ему совсем не больно! — довольно хмыкнул дух и великодушно предложил: — Давай, расспрашивай его о чем хотел.

С минуту Питер собирался с мыслями, а затем обратился к голове:

— Господин Жалер, вы меня слышите?

— Ты… ты… кто ты? — голос у Жалера был хриплый, уставший. Его глаза забегали по комнате, но Питера он явно не видел. Видимо, ткани мозга, отвечающие за зрение, уже успели отмереть.

— Я Питер, вы меня не помните?

— Питер… Питер! Да, я читал о тебе в послании… послание от кого я читал? Что в нем было?

— Что это с ним? — тихо, чтобы не услышал Жалер, спросил у Мастера Питер.

— Он слишком долго был мертв, и душа его здесь лишь наполовину. Можешь заканчивать, теперь ты ничего от него не добьешься.

Вот так, опять неудача! Отчаяние вновь захлестнуло Питера, но на сей раз ему не хотелось плакать, ему хотелось просто исчезнуть.

— Ты! — Питер вздрогнул. Ярость, с которой Жалер выкрикнул это слово, не оставляла никаких сомнений — он все вспомнил. — Чертов мальчишка! Грязный выродок! Конец хряка! Что ты со мной сделал?!

— Спроси его, что последнее он помнит, — посоветовал дух.

— Что последнее вы помните, господин Жалер? — озвучил вопрос Мастера Питер.

— Наш разговор и подлый удар по голове, — немного неуверенно пробормотал Жалер. — Потом ничего не помню. Что произошло?

— Похоже, я ошибся, — удивился Мастер. — Его душа все еще здесь.

У стены, недалеко от бассейна, стоял небольшой табурет. Питер придвинул его поближе к печи и сел прямо напротив головы Жалера. Парализующие свойства травы еще не развеялись, и мальчику было тяжело стоять.

— Вы умерли, и я оживил вас, — пояснил Питер, поудобнее располагаясь на табурете. — Точнее вашу голову…

— Ага, как же, он оживил! — фыркнул Мастер.

Питер пропустил мимо ушей язвительное замечание духа и вновь обратился к Жалеру, который, по-видимому, был сильно шокирован известием о своей смерти:

— Зачем вы пытались меня убить?

— Зачем? — жрец нахмурился, явно пятясь вспомнить ответ на этот вопрос. Затем его лицо исказили безумные черты. — Затем, что ты омерзителен! Заключил столь ценный союз! Ты! Смерд, грязь под моими ногами, да как ты посмел?! Ты не достоин такой силы, такого могущества! Только я достоин! Мне надо отомстить…

— Отомстить кому?

— Тому, кто предал меня! Тому, кто отнял у меня семью, несмотря на все мои молитвы, на все жертвы! Светозару — вот кому!

— Богу света, — сказал Мастер, опережая вопрос Питера.

— Но как я отомщу, если ты раскроешь мой секрет? — продолжал сокрушаться Жалер. — Нет! Тебя нельзя оставлять в живых — ты слишком много знаешь!

— Знаю, о чем? — не понял Питер.

— Полно притворяться! Ведь ты уже догадался, не так ли? Чертовы гули не должны были прожить так долго! О, если все узнают о моем маленьком эксперименте… я погиб! Пропал!

И тут до Питера дошло.

— Те люди на ферме! Это вы убили их и превратили в гулей! Не Некромо, а вы!

Все встало на свои места. Осведомленность старика о жизни Некромо, его испуг при упоминании фермы. Он был не просто убийцей, он был тайным поклонником некромантии.

Пока Питер молчал ошарашенный этим открытием, глаза жреца остекленели, веки плавно опустились, а лицо расслабилось, будто он заснул. В следующую секунду Жалер вновь ожил, но на лице его не осталось ни следа былой ненависти.

— Где я? Что со мной? — удивленно спросил Жалер. — Питер, ты не хотел бы принять ванну?