— Начинается…

— Я спросила.

— Сначала был в офисе, потом встречался с клиентом. Что не так?

— Ты вчера говорил, что собираешься встретиться с бывшим партнёром.

— Ну встретился. И что?

— А почему сразу не сказал?

— Потому что знал, что ты начнёшь расспрашивать, где мы сидели и сколько времени разговаривали!

Алевтина помолчала, затем подошла к столу и села напротив.

— Паша, я не запрещала тебе встречаться с партнёрами. Мне вообще не важно, с кем ты сегодня разговаривал. Я хочу понять, зачем ты врёшь, когда можно просто сказать правду.

Он раздражённо выдохнул.

— Господи, Аля, ну что ты из мухи слона делаешь? Я не изменял тебе. Просто задержался.

— А я разве говорила об измене?

Павел не ответил.

— Вот в этом и проблема, — продолжила она. — Ты считаешь, что, если не изменил, значит, всё остальное не имеет значения. Можно недоговаривать, придумывать объяснения, менять их на ходу. А когда я замечаю несостыковки, виноватой оказываюсь тоже я.

— Потому что ты теперь за каждый мой шаг цепляешься!

— Да, — неожиданно согласилась Алевтина. — Цепляюсь. И мне самой это противно.

Он поднял на неё глаза.

— Что?

— Я проверяю время, прислушиваюсь к телефонным разговорам, иногда ловлю себя на желании посмотреть твои сообщения. Ты представляешь, Паша? Я никогда раньше так себя не вела.

— Потому что раньше у нас не было поводов для ссор.

— Раньше ты приезжал ко мне на несколько часов, а потом возвращался к жене. И я знала, что ты ей врёшь.

Она произнесла это спокойно, без привычной обиды, и Павлу почему-то стало неуютно.

— Я четыре года убеждала себя, что ты обманываешь Инну только потому, что не можешь уйти. Что со мной всё будет иначе. А теперь ты живёшь здесь, никто тебя не держит, прятаться не нужно. Но ты всё равно врёшь. Даже по пустякам.

— Аля…

— Помнишь, как ты рассказывал, что Инна постоянно тебя контролировала? Спрашивала, где ты, почему задержался, почему не отвечал на звонки. Я тогда тебя жалела. Думала, бедный мужчина, дома ему совсем покоя нет, — Алевтина невесело усмехнулась. — А теперь сама задаю те же вопросы.

Павел отвёл взгляд.

— Мы же решили начать сначала.

— Решили. И я правда старалась.

Она провела ладонью по столу, собирая несколько невидимых крошек.

— Только я больше не хочу жить так, Паша. Не хочу каждое утро гадать, что из сказанного тобой правда, а что ты придумал, чтобы я не задавала лишних вопросов.

— Ты предлагаешь разойтись из-за того, что я сегодня задержался?

— Нет. Я предлагаю разойтись потому, что мы уже несколько месяцев пытаемся построить семью, а я всё меньше доверяю человеку, который живёт рядом со мной.

Из детской донёсся сонный голос Миши. Алевтина сразу поднялась, но возле двери задержалась.

— Я не хочу лишать сына отца. Ты можешь приезжать, забирать его, проводить с ним время. Мы обо всём договоримся. Но жить вместе больше не будем.

— Аля, подожди. Давай хотя бы спокойно…

— Мы сейчас спокойно разговариваем, Паша. Впервые за долгое время.

Она ушла к сыну, а Павел остался на кухне перед нетронутым ужином.

Ему хотелось возразить. Напомнить, что он развёлся, переехал, старался быть рядом с Мишей. Что Алевтина сама согласилась попробовать ещё раз. Что нельзя перечёркивать всё из-за нескольких ссор. Но каждое оправдание почему-то звучало знакомо.

Он вспомнил Инну.

Как она спрашивала, почему он опять не успел к ужину. Как ждала его звонка. Как однажды попросила хотя бы предупреждать, если он задерживается, потому что Полина весь вечер сидит у окна.

Тогда Павел раздражался, говорил, что много работает, и обвинял жену в недоверии.

Только теперь он впервые позволил себе вспомнить, что Инна почти всегда была права.

Он посмотрел на телефон, лежавший возле тарелки. Последнее сообщение от Полины по-прежнему оставалось без ответа.

Дочь не хотела приезжать к ним.

А теперь и приезжать было некуда.

Через две недели Павел снова снял квартиру. Небольшую, недалеко от работы. Перевёз одежду, ноутбук, документы, несколько коробок с вещами. Всё остальное осталось либо у Инны, либо у Алевтины.

Он купил посуду, постельное бельё, полотенца, но никак не мог заставить себя выбрать что-нибудь для уюта. Квартира оставалась чистой, удобной и совершенно чужой.

В субботу Павел поехал в торговый центр. Нужно было приобрести кое-что для дома, а заодно выбрать подарок Мише. Мальчик тяжело переживал очередной отъезд отца, и Павел обещал на следующий день провести с ним всё утро.

Он уже направлялся к магазину игрушек, когда услышал знакомый смех.

Полина…

Павел обернулся.

Дочь стояла возле кофейни с бумажным стаканчиком в руке. Рядом был Роман, а чуть поодаль, у витрины стояла Инна. Она что-то показывала Роману, тот ответил, и Инна рассмеялась, запрокинув голову.

Павел невольно остановился.

На бывшей жене было светлое пальто, волосы свободно лежали на плечах. Она выглядела отдохнувшей, красивой. И улыбалась так, как он давно не видел.

Роман подошёл к ней, поправил выбившуюся прядь, что-то сказал вполголоса. Инна легонько толкнула его локтем, а потом сама взяла за руку.

В этом движении было столько привычной близости, что Павлу стало трудно смотреть.

Полина тем временем подошла к ним и принялась что-то оживлённо рассказывать, размахивая свободной рукой. Роман слушал её с серьёзным видом, потом ответил, и девочка прыснула со смеху. Инна тоже засмеялась, а Полина ухватила Романа за рукав и потянула к соседнему магазину. Он позволил себя увести, обернулся к Инне, что-то ей крикнул. Та покачала головой, но пошла следом.

Павел смотрел на них, не двигаясь.

Недавно он предлагал дочери вместе сходить в кино. Она отказалась, сославшись на занятия. Потом пригласил пообедать, но Полина сказала, что уже договорилась с подругами. А сейчас сама тащила Романа куда-то, смеялась, спорила, даже не замечая, насколько свободно держится рядом с ним.

Павел привык думать об Инне как о женщине, с которой прожил восемнадцать лет. Он знал её усталой после работы, встревоженной из-за Полининых оценок, раздражённой из-за домашних хлопот. Помнил, как она встречала его вечером и сразу начинала рассказывать, что случилось за день.

В последние годы эти разговоры всё чаще казались ему утомительными. Он отмахивался, поглядывал на телефон, торопился закончить ужин. Иногда думал, что Инна стала слишком серьёзной, перестала радоваться мелочам.

Но вот она шла рядом с другим мужчиной и смеялась над его словами.

Значит, умела.

Просто он давно перестал замечать, когда она пыталась разделить с ним свою радость.

Павел вспомнил их последние семейные праздники. Как Полина просила его убрать телефон, а он обещал ещё пять минут. Как Инна предлагала выбраться куда-нибудь втроём, а он ссылался на работу. Как однажды дочь уснула, не дождавшись его, хотя весь вечер готовила какой-то сюрприз.

В тот момент он даже не спросил, что именно она хотела показать.

Роман остановился возле магазина, пропуская Полину вперёд. Инна задержалась рядом с ним и положила ладонь ему на грудь. Он наклонился, поцеловал её в висок, и они вошли внутрь.

Никто из них не оглянулся.

Павел мог бы подойти. Поздороваться с дочерью, перекинуться парой слов с Инной. Но представил, как изменится выражение лица дочери, как она насторожится и начнёт подбирать слова, чтобы не обидеть его очередным отказом.

И остался стоять.

Телефон завибрировал в этот момент, будто выдёргивая его из этих размышлений. Он тяжело вздохнул и посмотрел на сообщение.

Алевтина написала, что Миша простудился, поднялась температура. Она справлялась сама, но попросила привезти завтра лекарства и продукты. Павел сразу ответил, уточнил, что купить, потом открыл переписку с Полиной и набрал:

«Я сегодня видел тебя в торговом центре».

Посмотрел на сообщение и стёр.