— Боюсь, с вами уже поздно.

— Вот же… — чуть не поперхнулась Света печеньем, а потом капризно отвернулась и буркнула. — Хам!

Роман снова скрылся под раковиной.

Я сняла пальто и села рядом с подругой.

— Как ты?

— Пока жива. Хотя родственник прилагает все усилия.

— Я не о кране.

Света перестала улыбаться. Несколько секунд ковыряла ногтем край печенья, потом пожала плечами.

— По-разному, Инн. Вчера вот разобрала Генин шкаф.

Я посмотрела на неё.

— Совсем?

— Нет. Всего-то, две полки. Нашла там три одинаковые отвёртки, старый фонарик и носки, которые он прятал от меня, потому что я хотела их выбросить.

Она усмехнулась, но глаза подозрительно заблестели.

— Представляешь? Дырявые носки. Я столько лет с ним ругалась из-за них. А вчера сидела на полу и не могла заставить себя выбросить.

Я взяла её за руку.

Света крепко сжала мои пальцы.

— Оставь пока, — сказала я.

— Что?

— Носки. Никому они не мешают.

Она кивнула, а из-под раковины донеслось:

— Свет, у тебя тут прокладка совсем износилась.

Подруга выпрямилась.

— Роман! Ты бы выражался аккуратнее при дамах!

Я зажала рот ладонью.

Он вылез из шкафчика и посмотрел на нас.

— Что я опять сказал?

Света уже смеялась, и я вместе с ней.

Потом мы пили чай, ели пирожные и слушали, как Роман объясняет хозяйке квартиры, почему нельзя игнорировать течь до тех пор, пока вода не доберётся до соседей.

Света обещала вызвать сантехника, а Роман потребовал сделать это завтра. Она заявила, что он командует хуже Гены. И вдруг резко замолчала, Роман тоже.

Я видела, как он посмотрел на Генину кофту, в которой сидела Света, потом подошёл и молча положил руку ей на плечо. Она накрыла его ладонь своей, всего на несколько секунд, а потом откашлялась и велела нам перестать смотреть на неё такими лицами.

Я отвернулась к окну. Рядом с этой женщиной было невозможно не смеяться. Даже когда очень хотелось плакать.

Когда Света ушла отвечать на звонок, я помогла Роману собрать инструменты.

— Как встреча? — спросил он.

— С юристом?

— Да. Света говорила, что сегодня подписываете соглашение.

Я тяжело вздохнула и протяжно выдохнула.

— Подписали.

— Без осложнений?

— Представьте себе, всё прошло, как по маслу, — ровным голосом произнесла я и даже умудрилась улыбнуться.

Роман недоверчиво прищурился:

— А почему-то по вашему тону кажется, что это вас не слишком обрадовало.

Я положила отвёртку в открытый ящик.

— Обрадовало. Просто я почему-то думала, что такие вещи должны происходить… не знаю. Сложнее, что ли.

— А вам хотелось сложнее?

— Нет, что вы, — всплеснула я руками. — Мне вообще не хотелось ничего из этого.

Роман перестал укладывать инструменты.

Я сама удивилась, как легко произнесла эти слова.

Перед Павлом я держалась. С Полиной старалась не показывать лишнего. Даже со Светой чаще отшучивалась, чтобы она не переживала ещё и за меня. А сейчас стояла на чужой кухне и разговаривала с мужчиной, который несколько недель назад казался мне совершенно невыносимым. И почему-то не хотелось притворяться.

— Простите, — сказала я. — Наверное, не стоило…

— За что вы извиняетесь?

— За испорченное настроение.

Он посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Инна, я только что полтора часа провёл под раковиной Светы. Моё настроение уже достаточно закалено.

Я фыркнула и снова попыталась улыбнуться:

— Справедливо.

Роман закрыл ящик.

— Вам не обязательно всё время быть в порядке.

Я подняла на него глаза. Он произнёс это совершенно спокойно, без сочувственной интонации, от которой обычно хочется немедленно сбежать. И всё равно попал в самое больное место.

— А если я не буду в порядке, кто тогда будет? — спросила я.

— Не знаю. Может, сегодня никто?

Я молчала, а он не стал ничего добавлять.

За дверью Света громко объясняла кому-то, что у неё не потоп, а небольшое техническое недоразумение.

Роман покосился в сторону коридора.

— Завтра, кажется, сантехнику придётся нелегко.

— Если он переживёт знакомство со Светой, можно будет рекомендовать его для работы в чрезвычайных ситуациях.

Роман тепло улыбнулся, что я не смогла не присоединиться и тоже заулыбалась. И только теперь заметила свежую царапину у него на пальце.

— Вы поранились, — неожиданно для себя я ахнула, и он взглянул на руку.

— Ай, не страшно. Совсем немного.

— Света хоть аптечку вам предложила?

— Предложила йод. И сообщила, что мужчины слишком много жалуются.

— Похоже на неё! — искренне возмутилась я и зацокала языком. — Ай-яй-яй!

Я потянулась за бумажным полотенцем, лежавшим на столе, и протянула ему.

— Вот. Хотя бы вытрите руку.

Он взял полотенце, и наши пальцы соприкоснулись. Совсем ненадолго, но я почему-то заметила, какие у него тёплые руки.

И как внимательно он на меня смотрит.

— Спасибо, — сказал Роман.

— Пожалуйста.

Щёки почему-то зарделись в эту секунду и я отвернулась, собираясь поставить чашки в раковину.

— Инна?

— Да?

— Вы завтра свободны?

Чашка чуть не выскользнула из пальцев.

— В каком смысле?

— Хотел предложить вам выпить кофе.

Я обернулась, недоумённо моргая. Он стоял возле стола, держа в руке полотенце, и ждал ответа. Без улыбки, без привычного поддразнивания, что я даже растерялась. Не потому, что предложение было каким-то необыкновенным. Просто впервые за долгое время мужчина приглашал меня куда-то не по семейным обстоятельствам, не из вежливости и не потому, что ему понадобились документы.

— Завтра я работаю, — как-то неожиданно быстро вылетел ответ сам собой.

— А после работы?

Я уже открыла рот, но в кухню вернулась Света.

— Ром, я всё! Сантехник придёт в пятницу. Инна, представляешь, у него запись на три дня вперёд! Будто я к хирургу собираюсь!

Роман закрыл ящик с инструментами.

— Главное, чтобы пришёл.

— Придёт! Я ему уже объяснила, что вопрос серьёзный.

— Боюсь даже представить как, —закатил он глаза, слегка ухмыляясь, и Света подозрительно посмотрела на нас.

— А вы чего такие тихие?

— Обсуждаем состояние водопроводной системы, — ответила я слишком быстро, будто выдала пулеметную очередь, и сама поразилась такой мгновенной сообразительности.

— А-а. Тогда ладно.

Она потянулась за пирожным, а я тихо выдохнула и украдкой взглянула на Романа. Он едва заметно улыбнулся. А я вдруг поняла, что очень хочу согласиться на этот кофе.

Только не сегодня.

Сегодня у меня и без того слишком многое изменилось.

Дома Полина сидела на полу в своей комнате, обложившись тетрадями.

— Мам, ты мне поможешь? — жалобно протянула дочь.

— Смотря с чем.

— С литературой.

— А что случилось с литературой?

— Она меня ненавидит!

Я присела рядом и заглянула в тетрадь.

— Судя по количеству исправлений, чувства взаимные.

— Очень смешно, мам! — Полина состроила недовольную гримасу, хотя уголки губ у неё предательски дрогнули.

— Ладно, показывай, что там у тебя.

Мы провозились почти час, пока дочь не вспомнила, что ещё не ужинала, и не потребовала немедленно её покормить.

— А раньше сказать нельзя было?

— Мам, я была занята спасением своей оценки!

Пришлось отложить литературу до лучших времён и отправиться на кухню. Я разогрела суп, нарезала хлеб и поставила перед Полиной тарелку. Она принялась есть с таким аппетитом, словно её не кормили целую неделю.

— Мам, а ты теперь всегда будешь такая спокойная? — неожиданно спросила дочь.

— Какая? — я недоуменно моргнула и уставилась на дочь.

— Ну вот такая. Всё понимающая.

— А раньше я какой была? — еще больше упала я в осадок.

— Нормальной! — Полина отложила ложку. — Могла разозлиться, поругаться. А теперь у тебя на всё один ответ: «Понимаю, Полина», «Ты имеешь право, Полина». Как будто ты не моя мама, а школьный психолог.