Я не удержалась от смеха.

— Поль, а ты чего от меня хочешь? Чтобы я посуду била?

— Нет! Просто иногда можно честно сказать, что папа поступил по-свински. Это же правда!

Я посмотрела на дочь. Она ждала ответа, и на этот раз мне совершенно не хотелось подбирать осторожные слова.

— Правда. Тут ты права.

Полина замерла с ложкой у рта.

— Что реально? Ты сейчас со мной согласилась?!

— Абсолютно.

— Ого…

— Что опять? — передёрнула я плечом. — Что не так?

— Ничего. Просто наконец-то!

Я фыркнула:

— Вот видишь, нормальная у тебя мама. Даже ругаться ещё умеет.

— Слава богу! А то я уже переживать начала.

Полина скрестила руки на груди и театрально закатила глаза к потолку. Я едва не прыснула со смеху, но вовремя придала лицу строгое выражение.

— Ешь давай, пока суп не остыл.

Полина послушно зачерпнула ложку, но почти сразу снова подняла голову.

— Кстати, а ты сегодня у тёти Светы была?

— Была.

— И дядя Роман там был?

Я прищурилась.

— А что?

— Просто спросила, — пожала дочь плечами.

Ага. Просто. Я прекрасно знала этот невинный тон.

— Был. И что? Он там кран чинил.

— А-а…

— Полина, ты что-то хочешь сказать?

Она улыбнулась краешком рта.

— Нет. Просто он вроде прикольный.

— Кто?

— Кран, мам, — дочь посмотрела на меня с таким недоумением, будто это я только что сморозила глупость. — Ну, конечно, Роман!

Я даже растерялась.

— Вы с тётей Светой сговорились что ли?

— Пока нет. Но идея хорошая.

— Вот только попробуйте!

— Мам, ну что ты сразу заводишься? — Полина невинно похлопала ресницами. — Я же ничего такого не сказала.

Ах ты ж маленькая хитрюга!

И ведь возразить нечего. Роман действительно мне нравился, а эти две заговорщицы, похоже, заметили это раньше меня самой.

Хотя нет. Первоначально, вообще, нет! Однозначно! Но, потом… как-то, само собой…

Хватит, Инна!

Ты еще, на минуточку, замужем! Пока еще официально не разведена.

Пока…

Я резко одёрнула себя и с наигранной строгостью проворчала, забирая со стола хлебницу:

— Доедай суп, сваха.

Довольная собой, Полина вернулась к супу, а я невольно вспомнила, как Роман стоял на Светиной кухне и спрашивал, свободна ли я завтра.

И ведь надо же было так растеряться из-за обычного приглашения!

***

Следующие недели прошли в привычных хлопотах.

Павел забрал оставшиеся вещи. Полина общалась с отцом сдержанно, иногда отвечала на звонки, иногда просила написать сообщение. Я больше не вмешивалась.

С Романом мы на следующий день созвонились, но встретиться так и не получилось: у меня возникли срочные дела, а ему пришлось помогать Свете. Он предложил перенести встречу, и я согласилась, хотя поймала себя на том, что немного расстроилась.

Потом были ещё несколько коротких разговоров по телефону. Ничего особенного — спрашивал, как дела, рассказывал о Светиных очередных претензиях к сантехнике, шутил. Но после этих разговоров настроение почему-то становилось лучше.

В остальном жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Работа, школа, домашние дела. Иногда я ещё ловила себя на старых привычках: покупала продукты с расчётом на троих, машинально поглядывала на часы к тому времени, когда Павел обычно возвращался домой.

Потом вспоминала, что теперь нас двое.

Но однажды обнаружила, что весь вечер ни разу не подумала, где он и с кем. Просто приготовила ужин, поругалась с Полиной из-за оставленной на диване одежды, посмотрела фильм и легла спать.

А утром даже не сразу вспомнила об этом.

День, когда наш развод завершился официально, выдался дождливым.

С утра я долго выбирала, что надеть. Смешно, конечно. Будто для получения документов существует специальный дресс-код. В конце концов остановилась на тёмных брюках, светлой блузке и пальто.

На кухне Полина пыталась приготовить завтрак. Судя по запаху, сковородка терпела бедствие.

— Мам, а почему у нас всё прилипает?!

Я заглянула ей через плечо.

— Потому что ты включила максимальный огонь.

— Я хотела быстрее!

— Поздравляю. Быстрее теперь придётся мыть сковородку.

Я выключила плиту и оценила останки яичницы. Спасать там было уже нечего.

— Будем есть бутерброды.

— А яичницу?

— Похороним с почестями.

Полина засмеялась, отложила лопатку и уселась за стол.

— Ты сегодня едешь?

Я лишь кивнула. Мы говорили о разводе накануне, поэтому уточнять, куда именно, не требовалось.

— Как думаешь, долго там будете?

— Это вряд ли. Все формальности уже решены, так что, не думаю, что долго.

— Ты потом домой?

— Конечно. А куда ещё?

— Ну мало ли. Я просто спрашиваю, — она пожала плечами, а потом неожиданно подошла и обняла меня.

Я прижала её к себе, погладила по спине.

— Всё нормально, солнышко.

— Я знаю.

Полина немного помолчала, а затем заявила:

— Мам, купи мороженое, ладно?

Я отстранилась.

— Это сейчас к чему?

— Ну… просто.

— Ну, хорошо. Какое хочешь?

— Давай, с карамелью, — заблестели глазки дочери от ликования. — Большое.

— Понятно. Значит, ты решила отметить мой развод за мой же счёт?

— Мам, не придирайся. Я же тебя поддерживаю!

Я засмеялась и поцеловала её в висок.

— Спасибо, дорогая. Очень трогательно.

— Всегда пожалуйста.

Она уже потянулась за бутербродом, но вдруг посмотрела на меня серьёзнее.

— Ты только не грусти там одна.

Я поправила выбившуюся у неё прядь волос.

— Постараюсь.

— И мороженое не забудь.

— Полина!

— Всё-всё, молчу!

Она схватила бутерброд и убежала собираться в школу, а я посмотрела на часы и отправилась за сумкой.

Пора.

Всё закончилось гораздо быстрее, чем я ожидала.

Обычное учреждение, обычные коридоры, несколько формальностей. Никто не объявил торжественным голосом, что восемнадцать лет моей жизни теперь официально остались в прошлом.

Мне выдали документы, объяснили, куда обращаться при необходимости, и пожелали хорошего дня.

Я поблагодарила сотрудницу и вышла на улицу. Дождь к тому времени почти закончился. Возле ступенек я достала из сумки бумаги и ещё раз посмотрела на них.

Вот и всё.

Теперь мы с Павлом не муж и жена.

Странно. Я столько времени ждала этого момента, а сейчас стояла с документами в руках и никак не могла понять, что чувствую.

Вместо ожидаемого облегчения почему-то вспомнилось, как мы выбирали обои в детскую перед рождением Полины. Павел хотел жёлтые, я настаивала на светло-зелёных. Мы спорили целый час, а потом купили бежевые, потому что оба устали.

До сих пор помню, как он стоял посреди магазина с двумя рулонами в руках и совершенно серьёзно доказывал, что ребёнку жизненно необходимы жёлтые стены.

Тогда я очень его любила. И от этого воспоминания до сих пор было больно.

Я убрала документы обратно в сумку и направилась к парковке. Хорошо хоть с моей старенькой машиной ничего не изменилось. Павел ещё при разделе сказал, что его автомобиль остаётся ему, а мой трогать не будем. И правильно. Не представляю, как бы я теперь успевала между работой, магазинами и Полиниными делами без своих четырёх колёс.

Я уже доставала ключи, когда заметила возле своей машины знакомую фигуру.

Роман.

Он стоял с двумя бумажными стаканчиками кофе в руках. Я чуточку растерялась и остановилась.

— Вы что здесь делаете?

— Судя по всему, сейчас буду оправдываться.

— Откуда вы узнали, что я здесь?

— Света сказала.

Ну конечно!

Кто же ещё?

— А зачем приехали?

Роман протянул мне стаканчик.

— Подумал, что вам, возможно, захочется кофе.

Я взяла его и сразу же аромат ударил в ноздри.

Капучино. Без сиропа.

Как я люблю.

И ведь запомнил!

— Вы всегда так неожиданно появляетесь?