Она отступила на шаг, оценивая результат.

— Только серьги нужны другие.

— Полина!

— Ну всё, всё. Молчу.

Она уже собиралась выйти, но остановилась.

— Мам, а это не папа?

Я посмотрела на неё.

— Нет.

— Хорошо.

Ответ прозвучал слишком быстро. И вроде как, совершенно ровно прозвучал голос дочери, только мне почему то показалось, что в нём проскользнуло лёгкое разочарование.

— Поль…

— Мам, я не хочу, чтобы вы снова сходились. Не сейчас. Может, вообще никогда. Я не смогу смотреть, как ты опять пытаешься ему поверить.

Я отложила платье.

— Мы с папой не собираемся сходиться.

— Я знаю. Просто хотела услышать.

Полина смущённо улыбнулась.

— Ладно. Иди на своё свидание.

— Я не говорила, что это свидание!

— Конечно. Просто ты уже полчаса выбираешь серьги для похода к знакомому.

— Вон отсюда, язва!

Дочь расхохоталась и выскочила из комнаты, а я осталась стоять перед зеркалом. С лёгким недоумением и толикой смущения. Наверное.

А потом покачала головой, театрально закатила глаза, непонятно перед кем, а главное для кого. И снова осмотрела себя в зеркале.

Платье действительно сидело хорошо. Подчёркивало талию, открывало шею, мягко облегало бёдра. Я распустила волосы, надела другие серьги и снова посмотрела на себя.

Надо же, а ведь я почти забыла, каково это — наряжаться не потому, что нужно куда-то идти, а потому, что хочется понравиться мужчине.

И себе заодно!

Роман открыл дверь почти сразу.

На нём были тёмные брюки и светлая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Из квартиры тянуло запахом запечённой рыбы, лимона и пряных трав. Он окинул меня взглядом, задержался на лице и улыбнулся так, что я невольно поправила волосы.

— Инна, ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо. А я уж решила, что ты сейчас начнёшь проверять, соответствую ли дресс-коду.

— Если бы знал, что ты придёшь в таком платье, сам бы надел что-нибудь поинтереснее.

— Между прочим, рубашка тебе очень идёт.

— Тогда будем считать, что оба старались не зря.

Он взял меня за руку, притянул к себе и поцеловал в щёку, совсем близко к уголку губ. От неожиданности я чуть не выронила сумочку.

— Проходи, — сказал он, явно довольный произведённым впечатлением. — Ужин почти готов.

Квартира оказалась просторной, светлой, с большими окнами и удобной мебелью. На полках стояли книги, фотографии, какие-то сувениры из поездок. Возле дивана лежала раскрытая книга, на спинке кресла висел свитер.

Здесь действительно жили, а не пытались произвести впечатление на гостей.

— Красиво, — сказала я, оглядываясь.

— Спасибо. Хотя большую часть времени квартира скучает без хозяина.

Он помог мне снять пальто, и я прошла к книжному шкафу.

— Ничего себе. Бумажные книги!

— Представь себе, я ещё и читаю их.

— Серьёзно? А я думала, современные деловые мужчины интересуются исключительно финансовыми отчётами.

— Отчётов мне и на работе хватает.

Я пробежалась взглядом по корешкам, нашла несколько любимых авторов и достала одну книгу.

— Вот эту читала. Только концовка меня ужасно разозлила.

— Почему?

— Потому что герой оказался идиотом. Причём автор так старательно пытался представить его поступок благородным, что к последней странице мне хотелось запустить книгой в стену.

Роман рассмеялся.

— У меня, кстати, было похожее впечатление. Но я думал, ты станешь защищать главного героя.

— С какой радости?

— Обычно женщины находят оправдания таким персонажам.

— Значит, тебе попадались слишком снисходительные женщины.

— Возможно.

Он подошёл ближе, забрал книгу из моих рук и поставил обратно на полку.

— А вообще мне нравится, что ты не пытаешься соглашаться со мной во всём.

— Подожди, ты ещё не знаешь, насколько я могу быть несговорчивой.

— Уже начинаю догадываться.

Он улыбнулся, положил ладонь мне на талию и вдруг наклонился. Я успела заметить, как его взгляд скользнул к моим губам, и сердце тут же забилось быстрее.

Но вместо поцелуя он тихо произнёс:

— Если сейчас не пойду на кухню, мы останемся без ужина.

Я рассмеялась, хотя, признаться, была немного разочарована.

— Вот и иди. Я сегодня не собираюсь питаться угольками.

— Жестокая женщина. Я тут стараюсь, готовлю, а ты даже не даёшь мне закончить начатое.

— Так заканчивай. Только сначала с духовкой разберись.

Он коротко поцеловал меня в губы и направился на кухню, а я осталась стоять возле книжного шкафа, пытаясь справиться с совершенно глупой улыбкой.

Вот ведь мужчина!

К моему удивлению, готовил Роман действительно замечательно.

Рыба получилась с аппетитной корочкой, овощи были запечены именно так, как я люблю, а соус оказался настолько вкусным, что я с трудом удержалась, чтобы не собрать его остатки кусочком хлеба.

— Признаю, — сказала я, отложив вилку. — Ты меня удивил.

— Надеюсь, приятно?

— Более чем. И давно ты так готовишь?

— С тех пор, как однажды чуть не отравил Свету пельменями.

Я замерла со стаканом лимонада в руке.

— Что?!

Роман поморщился.

— Только не говори, что она до сих пор вспоминает эту историю.

— Нет, но теперь обязательно будет! Рассказывай.

— Мне было двадцать два. Я решил приготовить домашние пельмени и почему-то считал, что это проще простого. Тесто получилось таким, что им можно было ремонтировать дороги, а начинка осталась сырой.

Я расхохоталась.

— И ты всё равно предложил это Свете?

— Конечно. Я же старался. А она попробовала один пельмень и сказала, что в следующий раз придёт ко мне на ужин только с завещанием.

— Очень на неё похоже!

— Зато с тех пор я научился готовить.

— Вижу. И, кажется, Света должна была пострадать ради благого дела.

— Обязательно передам ей твою благодарность.

Я потянулась за последним кусочком рыбы, и Роман молча придвинул ко мне блюдо.

— Бери. Я специально приготовил с запасом.

— А ты?

— Я уже наелся. И вообще, мне нравится смотреть, как ты ешь с таким удовольствием. Значит, вечер удался.

Он сказал это совершенно спокойно, без попытки произвести впечатление. А я почему-то смутилась сильнее, чем от любого комплимента.

После ужина мы ещё долго сидели за столом. Говорили о книгах, путешествиях, работе. Я узнала, что Роман несколько лет развивал собственное дело вместе с партнёрами. Начинали с небольших контрактов, потом появились постоянные клиенты, сотрудники, офис за границей.

Он рассказывал увлечённо, но без хвастовства. Несколько раз я задавала вопросы, и он отвечал подробно, не пытаясь упростить объяснения так, будто перед ним сидит человек, неспособный разобраться в делах.

— Слушай, а как ты вообще всё это успевал? — спросила я, когда разговор зашёл о зарубежных контрактах. — Постоянные перелёты, переговоры, встречи… У тебя хоть время на личную жизнь оставалось?

Роман усмехнулся, но ответил не сразу.

— Как выяснилось, гораздо меньше, чем следовало. Я ведь даже женат был.

Я удивлённо посмотрела на него.

О работе он рассказывал охотно, а вот личной жизни до нашего знакомства мы почти не касались.

— И что случилось? Если не секрет, конечно.

— Да какой секрет. Развелись. Я тогда только начинал выходить на зарубежный рынок, постоянно куда-то мотался, хватался за каждый перспективный контракт. Всё думал: вот закончим этот проект, откроем представительство, встанем на ноги, тогда и заживём нормально. А жена однажды спросила, когда именно наступит это «тогда». И я не смог ей ответить.

Он покрутил в пальцах бокал, помолчал.

— Она долго терпела. Я даже не сразу понял, насколько ей надоело жить в ожидании моего возвращения. Потом встретила человека, с которым захотела строить другую жизнь. Мы разошлись без скандалов. Детей у нас не было, делить особо нечего, кроме нескольких лет, которые уже не вернуть.