— Я пока с ними не знакома. Так что это не оскорбление, а разумная предосторожность.

Роман улыбнулся.

— До завтра.

— До завтра.

Я села за руль, а он ещё немного постоял рядом, прежде чем направиться к своей машине. И только когда отъехала от парковки, поняла, что улыбаюсь.

Вот ведь надо же.

В моём возрасте, оказывается, ещё можно вести себя как девчонка.

Главное, не забыть купить мороженое.

***

Полина встретила меня в прихожей. Вернее, встретила пакет.

— Мам, ну наконец-то! Я уже думала, ты забыла.

— И тебе добрый вечер, любимая дочь.

Она заглянула внутрь.

— О, шоколадное тоже взяла!

— Представляешь, я иногда думаю и о себе.

— Это правильно.

Полина извлекла обе упаковки и направилась на кухню. Я сняла пальто, убрала документы о разводе в сумку и пошла следом.

Дочь уже вооружилась ложкой.

— Поль, ты бы хоть в тарелку положила.

— Зачем? Я всё съем.

— Там полкило.

— Мам, не мешай человеку верить в себя.

Я засмеялась и поставила чайник. Полина попробовала мороженое, довольно зажмурилась, а потом посмотрела на меня с подозрением.

— Ты какая-то странная.

— Спасибо. Очень приятно слышать.

— Нет, я серьёзно. Утром ты была совсем другая.

— Утром у меня был развод.

— А сейчас?

— А сейчас я дома и собираюсь пить чай.

— Мам, я же вижу, что у тебя настроение хорошее.

— И тебя это беспокоит?

— Наоборот.

Она сказала это без привычного поддразнивания, и я невольно обернулась.

— Правда?

— Конечно. Ты последние недели ходила как… — Полина задумалась. — Как будто у тебя в голове постоянно работает стиральная машина. И всё никак не закончит.

Я не удержалась от смеха.

— Какая поэтичная характеристика!

— Зато точная.

Дочь зачерпнула ещё мороженого.

— Ну что, документы получила?

— Получила.

— Значит, всё?

— Да, Поль. Всё.

Она кивнула и на какое-то время замолчала.

— А папа знает?

— Разумеется.

— Он сегодня писал. Спрашивал, как у меня дела. Я рассказала про контрольную, а он предложил помочь с математикой.

— Тебе нужна помощь?

— Нет. Я сама разобралась.

— Молодец.

— Мам, только не начинай опять говорить, что мне надо чаще общаться с папой.

— Разве я начала?

— Нет. Но раньше бы начала.

Пришлось признать её правоту.

— Раньше, наверное, да.

Полина покрутила ложку между пальцами.

— Я с ним разговариваю. Просто пока не хочу, чтобы он приезжал и делал вид, будто всё как раньше.

— Я понимаю.

— И не надо говорить ему, что я так сказала. Он опять начнёт объяснять, что любит меня и что между вами всё сложно.

Я присела рядом.

— Хорошо. Не буду.

Полина немного помолчала, потом придвинула ко мне вторую упаковку мороженого.

— Ешь, мам, а то же растает.

Я улыбнулась и взяла ложку.

— Спасибо, солнышко.

Она уже вернулась к своему десерту, когда вдруг спросила:

— Мам, а ты теперь можешь с кем-нибудь встречаться?

Я едва не подавилась мороженым.

— Что?!

— Ну, с мужчиной, например.

— Полина!

— А что такого? Тебе же не восемьдесят.

— Спасибо, что напомнила.

— Пожалуйста. Я вообще считаю, что ты неплохо сохранилась.

— Неплохо?! — я отложила ложку и посмотрела на дочь с таким возмущением, что она прыснула со смеху.

— Мам, это комплимент!

— Ну спасибо, утешила!

— Да ладно тебе. Я серьёзно. Только не выбирай такого, который будет рассказывать мне, как правильно жить.

— Учту!

— И футбол обсуждать не надо. Я в нём ничего не понимаю.

— Бедные мои будущие поклонники, — покачала я головой. — Столько ограничений.

— Пусть стараются! — заявила она с таким видом, будто не я, а она моя мать.

Я даже не сразу нашлась, что ответить, а Полина как ни в чём не бывало вернулась к мороженому, словно только что не взялась распоряжаться моей личной жизнью.

Вот ведь командирша растёт!

Я уже собиралась поддразнить её в ответ, когда дочь отложила ложку. Провела пальцем по краю упаковки, соскребла капельку растаявшего шоколада и вдруг спросила:

— Мам, а ты ведь не собираешься больше мириться с папой?

Я перестала улыбаться.

— Нет, Поль. Мы развелись. Ты же знаешь.

— Знаю. Просто он иногда так разговаривает, будто всё ещё можно исправить.

Я придвинула к себе чашку, но пить не стала.

— Он тебе это говорил?

— Нет. Ну… не совсем. Просто спрашивал, как ты, что делаешь. А вчера сказал, что очень скучает по нам.

Полина нахмурилась.

— Я тоже по нему скучаю, конечно. Иногда. А потом вспоминаю всё это и злюсь. И на него, и на себя, потому что всё равно скучаю.

Мне захотелось немедленно обнять её, но я сдержалась. Дочь не любила, когда её жалели без спроса, особенно в такие минуты.

— Поль, ты имеешь право скучать по папе. Он ведь твой отец.

— Знаю, мам, — она поморщилась. — Только не начинай, пожалуйста. Я и сама понимаю.

— Хорошо, не буду.

Полина подцепила ложкой подтаявшее мороженое, но есть не стала.

— Просто я видела, как ты тогда плакала. Ты не заметила, что я проснулась, а я всё слышала.

У меня неприятно защипало глаза.

Я вспомнила ту ночь. Как сидела на кухне, уверенная, что Полина давно спит. Как пыталась плакать тихо, чтобы не разбудить её.

— Прости, солнышко.

— Да за что ты извиняешься? — она подняла на меня глаза и сердито шмыгнула носом. — Это же не ты всё испортила.

Я замолчала, а Полина вздохнула, взяла ложку и наконец отправила в рот кусочек мороженого.

— Вот поэтому я и спрашиваю. Может, тебе с кем-нибудь другим будет хорошо. Только я пока не очень представляю, как это вообще будет.

— Я тоже, — призналась я тяжело вздыхая, и она посмотрела на меня с удивлением:

— Правда?

— Представь себе. У меня нет готового плана.

— Ну, слава богу! А то ты обычно всё планируешь. Даже когда мы просто в магазин идём.

Я рассмеялась.

— И что ты предлагаешь?

— Пока ничего. Только пусть, этот кто-то, не пытается стать мне новым папой. У меня один уже есть, и с ним пока проблем хватает.

— Договорились.

Мы переглянулись с дочкой, как два заговорщика и прыснули со смеху, почти одновременно. А потом, Полина удовлетворённо кивнула, но через несколько секунд снова прищурилась:

— Мам…

— Что?

— А у тебя уже кто-то есть?

Вот ведь ребёнок! Только что говорили о серьёзном, а теперь снова взялась за своё.

Я вспомнила Романа. Его поцелуи под дождём, смех, тёплую ладонь в своей руке.

И, видимо, вспомнила слишком выразительно.

Полина медленно расплылась в улыбке.

— О-о-о! Так и знала!

— Полина, ешь мороженое.

— Ладно, ладно. Пока не спрашиваю.

Она довольно зачерпнула ещё ложку, а я посмотрела на неё и невольно улыбнулась.

Вот именно это «пока» мне совершенно не понравилось.

***

На следующий день я собиралась на свидание так, словно впервые в жизни увидела собственный гардероб.

Сначала достала платье. Примерила, покрутилась перед зеркалом.

Слишком нарядно?

Нет!

Переоделась в брюки и блузку.

Опять нет. В этом я скорее похожа на женщину, которая собирается обсуждать условия договора, а не проводить вечер с понравившимся мужчиной.

Вернула платье. И не сразу заметила дочь, которая удивлённо спросила:

— Мам, ты куда?

Полина стояла в дверях спальни.

— В гости.

Она окинула взглядом кровать, заваленную одеждой.

— К кому?

— К знакомому.

— А-а.

Мне не понравилось, как она это произнесла.

— Что «а-а»?

— Ничего.

Дочь подошла, взяла платье и приложила ко мне.

— Вот это надевай.

— Почему?

— Потому что оно тебе идёт. И волосы распусти.

— Ты у нас теперь стилист?

— Кто-то же должен.