— Тогда пусть папа сам решает.

Полина перевела взгляд с меня на него.

— Опять?

— Что опять? — спросил Павел.

— Вот это ваше.

— Какое?

Она неопределённо махнула рукой между нами.

— Когда вы вроде не ругаетесь, но лучше бы ругались.

Мне стало почти смешно.

Почти.

— Иди к себе, Поль.

— Я и так у себя.

— Вот и прекрасно.

— Очень гостеприимно.

Она уже развернулась, но возле двери остановилась.

— Пап, котлеты на нижней полке.

— Спасибо.

— Мам, тебе чай сделать?

Я посмотрела на неё.

— Нет, солнышко.

— Ладно.

Полина ушла, а Павел ещё несколько секунд смотрел ей вслед.

— Она всё чувствует.

— Конечно.

— Надо как-то...

Я подняла глаза.

— Что?

Он замолчал. Наверное, сам понял, насколько бессмысленно сейчас прозвучит любое «вести себя нормально».

Нормально уже не получалось.

Павел открыл холодильник, достал контейнер с котлетами и поставил на стол. Я смотрела, как он берёт тарелку. Всё выглядело, как обычный вечер. Муж пришёл с работы. Дочь сидит в своей комнате. На кухне ужин.

Если убрать мой блокнот со стола, никто бы не догадался, что с нашей семьёй что-то произошло.

И вдруг меня пронзила мысль.

А сколько таких вечеров было у неё?

Не романтических встреч, не гостиниц, не тайных свиданий.

Именно вечеров.

Когда Павел открывал дверь своим ключом. Снимал куртку. Спрашивал, что есть поесть. Оставлял в ванной бритву.

Одним словом, жил.

Я встала так резко, что ножка стула скрипнула по полу и Павел обернулся.

— Ты куда?

— Никуда.

Подошла к окну и открыла форточку. С улицы потянуло прохладой.

— Кирилл сказал, что ты у неё как дома.

Павел ничего не ответил. Я и не ждала.

— Знаешь, что самое страшное?

— Инн...

— Я не могу понять, где заканчивается моя жизнь и начинается та.

Он поставил контейнер обратно на стол.

— У тебя не было другой жизни.

Я обернулась. Несколько секунд просто смотрела на него.

— Правда?

Павел нахмурился.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— У нас с тобой была жизнь. Настоящая. Семья. Полина. Дом. Всё это никуда не делось.

Вот тут мне стало больно, потому что он был прав. Именно поэтому всё происходящее и было таким невыносимым. Если бы наш брак давно умер, если бы мы спали в разных комнатах, ненавидели друг друга, годами жили соседями, мне сейчас было бы за что ухватиться.

Но мы жили.

Смеялись, ругались, мирились, спали в одной постели, строили планы, я гладила ему рубашки…

Он покупал мне лекарства, когда я болела. Мы обсуждали Полину, отпуск, ремонт в ванной и новую стиральную машину.

Это было настоящим.

И Алевтина тоже была настоящей.

Одновременно.

— Я знаю, что наша жизнь была, — тихо сказала я. — Мне теперь интересно другое. Кем я была в твоей второй.

Павел побледнел, совсем немного, но я увидела.

— Инна...

— Не отвечай.

Он замолчал.

— Правда, не надо. Потому что я всё равно не поверю первому ответу.

— И что мне тогда делать?

В его голосе впервые прозвучала растерянность, а я лишь пожала плечами.

— Не знаю, Паш. Я вообще сейчас очень многого не знаю.

Вернулась к столу и взяла блокнот.

— Например, кто ещё знал.

Павел напрягся.

— О чём?

Я даже усмехнулась.

— Вот это сейчас было особенно хорошо.

— Я просто спросил.

— Конечно.

Я сунула блокнот в ящик.

— Гена знал?

Павел отвёл взгляд, что мгновенно стало ясно. И от этого стало особенно мерзко.

Гена.

Человек, которого мы похоронили несколько дней назад.

Человек, сидевший за нашим столом.

Поднимавший бокал на нашу годовщину.

Шутивший про нашу семейную жизнь.

Друг Павла.

Мой друг тоже, как я почему-то считала.

— Насколько? — спросила я.

— Инна, не надо сейчас про Гену.

— Почему?

— Потому что его только похоронили.

Я хотела возразить, уже открыла рот и не смогла.

Перед глазами вдруг появилась Света возле гроба. Её пальцы на моей руке. Лицо, на котором за один день будто прибавилось десять лет.

Нет.

Сейчас действительно не надо.

По крайней мере, не так.

— Хорошо.

Павел словно выдохнул. Я заметила это и отвернулась.

— На сегодня всё.

— Инна...

— Я сказала всё.

Он ещё постоял, потом молча убрал котлеты обратно в холодильник. Есть так и не стал. А я больше не открывала ни переписку, ни фотографии. Впервые за весь день поняла простую вещь: прошлое невозможно восстановить по сообщениям человека, который тебе лгал.

Мне нужен был не календарь. Мне нужны были люди, которые видели Павла тогда, когда меня рядом не было. И от этой мысли стало не легче.

Наоборот.

Потому что я вдруг представила, сколько таких людей может оказаться.

***

Утром я собиралась на работу, когда увидела пропущенный звонок от Светы и перезвонила сразу же. Она ответила после второго гудка.

— Инн, привет, — ее голос был усталым и чуть глухим.

— Свет, ты как?

— Да никак пока. Разбираю всё понемногу. Тут бумаги, сервис, страховка... Я вообще половины не понимаю. Роман говорит, часть документов надо забрать у бухгалтера.

— Давай я после работы приеду.

— Если можешь.

— Конечно могу.

Я уже собиралась попрощаться, когда Света вдруг сказала:

— И Пашу сегодня не зови, ладно?

Рука с ключами замерла.

— Куда?

— Ко мне.

— А почему я должна его звать?

На том конце повисла короткая пауза.

— Да я просто... — Света тяжело вздохнула. — Генин телефон вчера разбирала.

У меня внутри что-то дрогнуло.

— И?

— Там переписки. Их много. Мужская ерунда всякая. Рыбалки, поездки...

Она замолчала.

Слишком надолго.

— Свет.

— Что?

— Что ты нашла?

— Не знаю ещё.

— В смысле?

— В прямом. Я не хочу сейчас по телефону. И сама ещё не всё понимаю.

Я медленно опустилась на пуф в прихожей.

— Это про Павла?

Света снова замолчала. И на этот раз ответа мне не понадобилось.

— Приезжай после работы, — тихо сказала она. — Хорошо?

— Хорошо.

Мы попрощались, а я ещё несколько секунд сидела с телефоном в руке. Потом вспомнила одну старую поездку.

Рыбалка.

Павел тогда не отвечал, и я звонила Гене. До сих пор помнила, где стояла: на кухне возле окна, одной рукой держала телефон, другой помешивала что-то на плите.

— Ген, Паша рядом?

— К машине отошёл.

— Скажи, пусть перезвонит.

— Скажу.

Совершенно обычный разговор. Я даже не задумалась, потому что звонила другу мужа. Потому что Гене я тоже верила.

Я медленно положила телефон в сумку.

Вчера мне хотелось узнать, знал ли Гена…

Кажется, сегодня я получу ответ.

К Свете я приехала после работы. По дороге зашла в магазин за хлебом и молоком, а вышла почему-то ещё с двумя пакетами яблок. Уже возле кассы посмотрела на них и подумала, что совершенно не представляю, нужны ли Свете яблоки, тем более столько. Только возвращать уже не стала. Наверное, просто не знала, с чем ещё приходят в дом, где несколько дней назад похоронили человека.

Дверь открыл Роман. Я узнала его сразу и всё равно невольно задержалась на пороге, вспомнив нашу стычку на похоронах.

Неприятный тип.

Внезапно возникла мысль, и всё же поприветствовала его.

— Добрый вечер.

— Здравствуйте. Проходите, Света на кухне, — ответил Роман, как ни в чем ни бывало.

Он отступил, пропуская меня, и больше ничего не сказал. Ни намёка на тот разговор, ни натянутой любезности, которой обычно пытаются прикрыть взаимную неприязнь.

В прихожей стояли две коробки с папками, а возле стены лежал пакет с инструментами.