Такое бывает!

Сейчас Павел должен был рассмеяться вместе со мной, объяснить Кириллу, что никакой бывшей жены у него нет, и мы бы забыли об этом ещё до того, как разъехались по домам.

Вместо этого он смотрел на Кирилла так, словно тот сказал лишнее.

— Паш, он считает, что мы развелись.

— Я слышал.

— И?

— И ничего. Потом разберёмся.

— В чём?

Он оглянулся на дверь комнаты, где была Света.

— Инна, пожалуйста. Не сейчас! — тихо процедил муж.

Я тоже посмотрела туда. Из-за двери не доносилось ничего, только по коридору прошла женщина с пустыми стаканами, прижав поднос к груди, чтобы нас обойти.

— Хорошо, — сказала я тише. — Тогда просто скажи, что он ошибся.

Павел молчал.

Это молчание длилось всего несколько секунд, но мне хватило. И я вновь повернулась к Кириллу.

— Откуда вы вообще взяли, что мы разведены?

Он растерянно посмотрел на меня.

— Я думал…

— Это я уже поняла. Почему?

— Мне правда очень неудобно.

— Кирилл, мне тоже. Особенно потому, что я впервые слышу о собственном разводе.

— Инна, — предупреждающе произнёс Павел.

— Что? Я не кричу. Я хочу понять, откуда у человека вообще появилась такая информация.

Кирилл сунул руки в карманы и посмотрел на Пашу. И мне опять не понравился этот взгляд.

— Не смотри на него, — попросила я. — Он почему-то тоже не хочет мне отвечать. Скажи ты.

— Я не знаю, что сказать.

— Правду.

— Инна, хватит.

Павел подошёл ближе и взял меня за локоть. Не больно, но я сразу высвободила руку.

— Не трогай меня.

Он убрал ладонь.

— Я пытаюсь сделать так, чтобы мы не устраивали разборки на похоронах Гены.

— Какие разборки? Я задала один вопрос.

— Уже не один.

— Потому что никто не отвечает.

Кирилл выдохнул и тихо сказал:

— Я дядю Пашу несколько раз видел.

Я повернулась к нему.

— Где?

Он снова замялся.

— У нас.

— У вас, это где?

— В Новосельске.

Название города мне было знакомо. Час с небольшим от нас, если без пробок. Павел бывал там по работе: у их компании были партнёры в области. Гена несколько раз ездил туда к родственникам. Кажется, именно там жила та самая часть семьи, с которой он в последние годы снова начал общаться.

Ничего странного.

По крайней мере, пока.

— И что? — спросила я.

— Ничего. Просто видел.

— Поэтому решил, что мы развелись?

Кирилл опустил глаза.

Нет. Не поэтому. Я почему-то это уже чувствовала нутром. Только было открыла рот, как Павел перебил:

— Всё. Кирилл, иди в зал.

— Дядь Паш…

— Иди.

Тот посмотрел на меня и снова промямлил:

— Простите.

— Да перестань ты извиняться. Лучше объясни, что происходит.

— Я правда не хотел…

— Чего?

Кирилл замолчал. Павел выругался едва слышно. И именно в этот момент дверь комнаты открылась.

***

Первым вышел тот высокий мужчина, которого Кирилл назвал Романом. Он прикрыл дверь за собой, окинул взглядом нас троих и задержался на Павле.

— Света тебя зовёт.

Павел сразу повернулся к нему.

— Что с ней?

— Уже лучше. Но тебя спрашивает.

— Сейчас зайду.

Роман кивнул, однако не ушёл. Посмотрел сначала на Кирилла, потом на меня.

— И ещё просьба. Если у вас тут что-то семейное, отложите хотя бы до вечера.

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, что обращается он именно к нам.

— Мы не мешаем Свете.

— Вас слышно.

— Мы разговариваем.

— Я вижу.

Тон у него был спокойный, без грубости, но от этого стало только неприятнее.

— Тогда в чём проблема?

Роман устало провёл ладонью по лицу.

— В том, что за этой дверью женщина, которая сегодня похоронила мужа.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Я прекрасно знаю, кого сегодня похоронили.

— Тогда договоримся, что всё остальное можно решить чуть позже.

— Роман, — вмешался Павел.

— Что?

— Не надо.

— Я и не собирался. Света тебя ждёт.

Он уже повернулся к двери, когда я не выдержала:

— Вы всегда вмешиваетесь в чужие разговоры?

Роман посмотрел на меня.

— Только когда они происходят в двух метрах от Светы.

— Я не собираюсь устраивать сцену.

— Отлично. Значит, мы друг друга поняли.

Вот теперь он мне окончательно не понравился.

— Я вообще-то не просила меня воспитывать.

— Я вас не воспитываю.

— А что вы делаете?

Он на секунду прикрыл глаза, словно у него не осталось сил ещё и на меня.

— Пытаюсь провести Свету через сегодняшний день. Всё.

И ушёл в комнату.

Я смотрела ему вслед, чувствуя одновременно раздражение и стыд. Раздражение было проще, поэтому я держалась за него.

Павел тихо произнёс:

— Он прав.

Я повернулась к нему.

— Даже не начинай.

— Я ничего не начинаю.

— Тогда иди к Свете.

— Инна…

— Иди. Я никуда не денусь.

Он посмотрел на меня так, будто хотел убедиться, что я действительно не собираюсь продолжать разговор с Кириллом.

Это разозлило ещё сильнее.

— Что?

— Ничего.

— Ты теперь будешь следить, чтобы я не узнала чего-нибудь без твоего разрешения?

Кирилл тихо произнёс:

— Я, наверное, пойду.

— Иди, — сказал Павел.

На этот раз я не остановила его.

Кирилл скрылся в зале. Павел задержался ещё на секунду, потом ушёл к Свете.

Я осталась одна.

Хотя, конечно, никакой одна я не была. Люди проходили по коридору, открывали двери, кто-то искал туалет, кто-то говорил по телефону у окна. Из зала тянуло запахом еды и кофе.

Я вернулась к окну и открыла его шире.

Новосельск.

Зачем я вообще думаю о Новосельске?

Павел ездил туда. Я это знала. Не каждую неделю и даже не каждый месяц. По крайней мере, мне так казалось. Иногда по работе. Иногда они с Геной действительно выбирались куда-то на рыбалку в ту сторону. Один раз Павел привёз оттуда копчёную рыбу, и я ещё ругалась, потому что холодильник потом пах ею два дня.

Обычный город.

Обычные поездки.

Но Кирилл видел его там и почему-то был уверен, что мы разведены.

Я пыталась найти объяснение, которое не заставляло бы меня чувствовать себя дурой.

Может, Павел когда-то в компании пошутил про развод.

Может, Гена что-то сказал.

Может, Кирилл услышал половину разговора и сам достроил остальное.

Может, вообще перепутал меня с кем-то.

Последнее уже не работало.

Он знал, кто я.

Я вспомнила темноволосую женщину за столом. Кирилл сидел рядом с ней, что-то спрашивал, они оба посмотрели в нашу сторону.

Нет.

Это тоже ничего не значило. Я заставила себя прекратить. У меня пока не было ни одного факта, кроме чужой уверенности в том, что мой брак закончился.

Через несколько минут Павел вышел.

— Свете лучше.

— Хорошо.

— Инн…

— Я ничего не выясняю.

— Я вижу.

— Вот и отлично.

Он постоял рядом.

— Давай сегодня доедем домой и спокойно поговорим.

Я повернулась к нему.

— О чём?

Павел устало потёр переносицу.

— Обо всём.

— Каком «всём»?

— Господи, Инна.

— Нет, подожди. Утром у нас не было никакого «обо всём». А сейчас есть. Я хочу хотя бы понимать, что именно ты собираешься мне объяснять дома.

— Здесь не место.

— Я уже услышала.

Он посмотрел на дверь в зал. Я тоже, и заставила себя замолчать. Не потому, что Павел попросил.

Из-за Светы.

Сегодня право разваливаться на части действительно было у неё.

Моё странное, непонятное «обо всём» могло подождать несколько часов.

— Хорошо, — сказала я. — До дома.

Павел явно расслабился. И именно это мне не понравилось больше всего. Будто он только что получил отсрочку.

Мы вернулись в зал.

Моё место рядом с ним уже заняла пожилая женщина, и я не стала просить её пересесть. Устроилась ближе к Свете, помогла передать тарелки, потом долго слушала, как люди вспоминают Гену. Я старалась действительно слушать. Гена заслуживал хотя бы этого. Но время от времени взгляд сам находил Павла. Он разговаривал со Светиным сыном, потом вышел кому-то позвонить, вернулся, переставил стул пожилой женщине.