— Ты её любил?

Роман посмотрел на меня.

— Да. По-своему. Только тогда мне казалось, что если я работаю ради нашего будущего, то этого достаточно. Сейчас понимаю, что ей нужен был муж рядом, а не обещание, что когда-нибудь я стану свободнее.

Я невольно задумалась.

Павел тоже вечно был занят, тоже обещал, что потом у нас обязательно появится время друг для друга. Только за его задержками скрывалась совсем другая жизнь.

— И после развода ты больше не пытался создать семью?

— Встречался с женщинами, конечно. Но до серьёзных отношений как-то не доходило. То я уезжал на несколько месяцев, то понимал, что мы хотим совершенно разного. А потом привык жить один. Удобная, между прочим, привычка. Никто не возмущается, если ты ужинаешь в одиннадцать вечера и оставляешь документы на обеденном столе.

— А ещё никто не заставляет убирать за собой кружки, — заметила я.

— Вот именно. Правда, и поговорить за ужином обычно не с кем.

Он улыбнулся, посмотрев на меня, и добавил уже тише:

— Последнее время я стал замечать, что мне этого не хватает. Особенно сегодня.

Я почувствовала, как невольно улыбаюсь.

— Ну, сегодня тебе ещё повезло. Я пока только оценила твою кулинарию. До проверки порядка в шкафах дело не дошло.

— Значит, мне есть к чему готовиться.

Мы рассмеялись, и разговор незаметно перешёл на другие темы.

— А ты? — спросил Роман, когда мы перешли к десерту. — Чего тебе хочется? Не сегодня. Вообще.

Я задумалась.

— Для начала хочу, чтобы Полина перестала оставлять кружки в своей комнате.

— Боюсь, с этим я не помогу.

— Вот! А говорил, что умеешь решать сложные задачи.

— Некоторые задачи неразрешимы.

Я засмеялась, но потом всё-таки ответила серьёзнее:

— Хочу съездить с Полиной на море. Мы давно никуда не выбирались вдвоём. Хочу, чтобы дома наконец стало спокойно. И чтобы мне не приходилось постоянно принимать решения за всех.

— Последнее сложнее, чем кажется?

— Ещё как.

Я отпила лимонада.

— Знаешь, я столько лет следила, чтобы у всех всё было хорошо. Чтобы Павел не забыл документы, Полина поела, дома было чисто, родственники не обижались, праздники проходили как положено. А теперь иногда сижу и думаю, вот интересно, а чего хочу я сама?

Роман не стал торопить меня с ответом. Только придвинул ближе тарелку с десертом, который я так увлечённо обсуждала, что почти забыла попробовать.

— Пока разбираюсь, — призналась я.

— И правильно. Только не забывай, что теперь можно иногда думать и о себе.

Я посмотрела на него.

— Это ты сейчас намекаешь, что мне нужно чаще соглашаться на ужины?

— В том числе. Особенно если повар старается.

Я улыбнулась.

— Очень убедительный аргумент.

Он протянул руку через стол, и я вложила в неё свою.

После ужина мы перебрались в гостиную. Роман включил негромкую музыку, а я снова подошла к книжному шкафу. На одной из фотографий узнала Гену. Совсем молодого, загорелого, с бутылкой пива в руке. Рядом стоял Роман, тоже молодой, смеющийся.

— Господи, какие вы здесь!

Роман подошёл ко мне.

— Это на Гениной даче. Лет десять назад.

— Света рассказывала, что он тогда пытался построить беседку.

— Пытался. Мы её три раза собирали.

— Почему?

— Потому что Гена принципиально не читал инструкции. Считал, что настоящий мужчина должен понимать устройство беседки интуитивно.

Я рассмеялась.

— Очень на него похоже.

Роман снял фотографию с полки, провёл пальцем по краю рамки.

— Знаешь, я иногда до сих пор ловлю себя на том, что хочу ему позвонить. Рассказать какую-нибудь ерунду, спросить совета. А потом вспоминаю…

Он не договорил.

Я коснулась его руки.

— Света тоже так делает.

— Знаю.

Он ещё немного посмотрел на фотографию и поставил её обратно.

— Хороший был человек, — тихо сказала я.

— Да. Очень.

Мы помолчали. Я видела, как изменилось его лицо, и не решалась нарушить эту тишину. Мне хотелось обнять Романа, но я не знала, нужно ли ему сейчас утешение.

А он сам сделал шаг ближе.

— Инна, я рад, что ты пришла.

— Я тоже.

Он положил ладони мне на талию, притянул к себе и поцеловал.

Я ответила почти сразу. Провела руками по его плечам, обняла за шею, и Роман прижал меня крепче. От его близости сердце забилось быстрее, а мысли, которые ещё минуту назад казались такими важными, куда-то исчезли.

Когда он отстранился, я не сразу открыла глаза.

— Роман…

— Что?

— Ты меня сейчас совершенно отвлекаешь.

— От чего?

— От культурной программы. Я вообще-то собиралась рассматривать фотографии.

— Фотографии никуда не денутся.

Он снова поцеловал меня, на этот раз медленнее, настойчивее. Я почувствовала, как его ладонь скользнула по моей спине, и сама придвинулась ближе. Мне нравилось, что он не пытается превратить каждый шаг в бесконечные обсуждения. Просто чувствует, когда я отвечаю ему, когда сама хочу продолжения.

Мы отступили от книжного шкафа, и я чуть не задела локтем рамку с фотографией.

— Осторожно, — пробормотала я, смеясь. — А то сейчас устроим погром.

— Тогда лучше отойдём отсюда.

Роман взял меня за руку и увёл к дивану. Мы сели рядом, но уже через минуту я оказалась в его объятиях. Музыка продолжала играть, на столике остывал недопитый чай, а мне совершенно не хотелось возвращаться к разговору.

Роман провёл ладонью по моей щеке.

— Ты очень красивая, Инна.

Я хотела отшутиться, но он смотрел так серьёзно, что слова застряли в горле.

— Я весь вечер стараюсь вести себя прилично, — признался он с улыбкой. — Но ты мне совершенно не помогаешь.

— А я разве обещала помогать?

— Нет. И, кажется, именно это мне в тебе особенно нравится.

Я сама потянулась к нему. Роман обнял меня крепче, и я почувствовала, что прежняя осторожность уже мешает нам обоим.

— Инна, — тихо произнёс он, когда я коснулась губами его щеки. — Если захочешь остановиться, скажи.

Я посмотрела на него.

— А если не захочу?

Он улыбнулся.

— Тогда я буду очень счастлив.

Я тихо рассмеялась.

— Кажется, тебе повезло.

Роман поднялся с дивана и протянул мне руку. Я не задумываясь вложила в неё свою ладонь, и мы направились в спальню. Всё происходило удивительно естественно. Не нужно было ни о чём договариваться, искать подходящие слова или делать вид, будто мы не понимаем, чего оба хотим.

Но возле кровати я неожиданно остановилась. Ещё совсем недавно я тщательно выбирала платье, примеряла серьги, поправляла причёску и наносила помаду. Теперь волосы наверняка растрепались, от помады после наших поцелуев почти ничего не осталось. И всё же я вдруг подумала о том, как старательно готовилась к этому вечеру, словно правильно выбранные серьги могли избавить меня от волнения.

Роман подошёл сзади, обнял за талию и поцеловал в плечо.

— О чём задумалась?

— О том, что я полчаса выбирала серьги, а ты на них даже не посмотрел.

Он тихо рассмеялся.

— Неправда. Посмотрел ещё у двери.

— И?

— Красивые, но я тогда гораздо больше смотрел на тебя.

Я повернулась к нему, а он провёл ладонью по моей талии и поцеловал. Не торопясь, словно у нас впереди была целая ночь и никуда не нужно спешить. Его неторопливость только сильнее разжигала моё нетерпение.

Роман осторожно расстегнул молнию на моём платье. Я помогла ему освободить плечи от ткани, но, когда платье начало соскальзывать, невольно придержала его.

Он заметил, но не стал задавать вопросы, просто обнял меня и поцеловал в висок.

— Инна, — тихо сказал он. — Посмотри на меня.

Я подняла голову.

Он улыбнулся, и от этой улыбки стало легче.

— Ты мне очень нравишься. И сейчас я думаю только о том, как давно хотел остаться с тобой наедине.

Я невольно улыбнулась.

— А я почему-то волнуюсь так, будто мне снова двадцать.