— Если тебя утешит, я тоже нервничаю. Просто стараюсь не показывать.

Я положила ладони ему на грудь и почувствовала, как быстро бьётся его сердце.

— Не очень получается.

— Значит, придётся признать поражение.

Он рассмеялся, и я наконец отпустила платье. Волнение никуда не исчезло сразу. Но теперь в нём было больше приятного ожидания, чем страха. Мы целовались, иногда смеясь, когда мешали пуговицы или непослушные волосы. Роман помог мне снять платье, потом сам расстегнул рубашку, и я невольно задержала взгляд на его плечах, груди, сильных руках.

Он заметил мой взгляд и усмехнулся.

— Что?

— Ничего, — без лукавства улыбнулась ему. — Просто рассматриваю.

— И как впечатление?

— Пока очень хорошее.

— Только пока? — Роман приподнял бровь. — Придётся постараться, чтобы окончательно тебя убедить.

— А ты самоуверенный.

— Есть немного.

Он обнял меня за талию и притянул к себе. Я положила ладони ему на грудь, почувствовала частое биение сердца и невольно улыбнулась.

— Кажется, не такой уж ты спокойный, — заметила я, голос при этом слегка дрогнул, на что он промурлыкал, довольный как мартовский кот:

— А я и не обещал.

На этот раз, Роман впился в мои губы требовательнее, не дожидаясь ответа. И я обняла его за плечи, прижалась теснее, совершенно забыв, что собиралась сказать. Мне нравилось ощущать его рядом, чувствовать силу рук, которыми он меня обнимал, и ту удивительную нежность, с которой он касался моего лица.

Мы незаметно опустились на кровать. Я устроилась рядом, провела ладонью по его плечу и вдруг смутилась, в очередной раз. Голос разума почему-то проявлялся в самый неподходящий момент.

Восемнадцать лет я знала близость только с одним мужчиной. Когда-то и мы с Павлом учились понимать друг друга, смеялись над неловкостями, угадывали желания. Потом всё стало знакомым, привычным, понятным без слов. А сейчас рядом был Роман, и я не знала, чего ожидать в следующую секунду. Даже самые простые прикосновения казались новыми.

Но разве не в этом заключалась особенная прелесть нашего первого вечера?

Роман заметил мою заминку. Убрал прядь волос с лица и внимательно посмотрел на меня.

— Всё хорошо?

Я прикрыла глаза, и сама потянулась к его губам.

— Очень.

Он улыбнулся, ответил на поцелуй, и я почувствовала, как постепенно уходит скованность. Мне больше не хотелось задумываться о том, правильно ли я себя веду, достаточно ли привлекательна, не слишком ли откровенно показываю своё желание. Я нравилась этому мужчине. И он нравился мне. Провела пальцами по его виску, коснулась короткой седины среди тёмных волос. Роман осторожно поймал мою руку и поцеловал ладонь.

— Что ты меня так рассматриваешь? — тихо спросил он.

— Нравишься. И… — я поражалась своей смелости в данную секунду, и всё же с придыханием добавила, — Хочу тебя…

— Это взаимно, — неожиданно плотоядно улыбнулся Роман, и не дал мне договорить.

Он снова поцеловал меня, и я обняла его крепче. Наши прежние шутки, разговоры, осторожные взгляды остались где-то далеко. Сейчас между нами вспыхнуло другое. Желание быть рядом, узнавать друг друга, не торопясь проживать эту первую ночь. Хоть я и ещё немного робела, но уже не пыталась скрыть это. Когда наши взгляды встречались, Роман улыбался, и мне становилось легче. Иногда я сама прерывала поцелуй, чтобы посмотреть на него, а он терпеливо ждал, пока я снова придвинусь ближе. В какой-то момент я поймала себя на том, что совершенно перестала следить за временем. Дождь за окном то усиливался, то затихал. Роман тихо произнёс моё имя, и я ответила, обняв его за шею.

Его поцелуй стал глубже, руки медленно скользили, освобождая от остатков белья, и тепло его ладоней обжигало кожу. Я тихо выдохнула, когда пальцы нежно коснулись рёбер, прошли выше и остановились, будто спрашивая. Я ответила тихим стоном удовольствия, и тогда, его губы присоединились к рукам, позволяя себе более смелые ласки. Я начала задыхаться от нетерпения. Жар приливал к низу животу, и я невольно всхлипнула. Роман замер на мгновение, глядя мне в глаза, а потом наклонился и поцеловал шею, так медленно и с такой бережностью, что у меня перехватило дыхание. Его губы прошли ниже, к ключице, к мягкой линии плеча. Тёплая волна окатила с головы до ног, и я запрокинула голову, пальцы сами зарылись ему в волосы. Каждый новый поцелуй оставлял после себя лёгкую дрожь и тихий, едва слышный звук, который я уже не пыталась сдерживать.

Он исследовал меня без торопливости. Ладони гладили, задерживались там, где я вздрагивала особенно сильно. Когда он коснулся груди, я тихо простонала ему в губы, и Роман ответил низким, сдавленным выдохом. Мне нравилось слышать, как меняется его дыхание. Нравилось понимать, что он тоже волнуется, и тоже хочет…

Я позволила себе больше смелости. Провела ладонью по его животу, ниже, и почувствовала, как напряглись мышцы под пальцами. Роман тихо выругался сквозь поцелуй, почти беззвучно, и прижал меня крепче. Мы двигались вместе, находя ритм, который был только нашим. Когда он наконец вошёл в меня, это было безумно сладко, глубоко, с такой нежностью, что глаза сами закрылись, а руки притягивали его к себе ещё крепче. Казалось, ближе уже невозможно, но мне всё равно было мало. Хотелось стать с ним одним целым, выдыхать его имя, слышать его голос, чувствовать под ладонями бешеный стук сердца и не отпускать. Только не сейчас, когда нам было так хорошо вместе.

Он двигался размеренно, почти благоговейно, но в каждом толчке уже горело настоящее желание. Я встречала его, отвечала, стонала тихо, пряча лицо у него в шее. А Роман целовал меня между движениями, шептал что-то хриплое, сбивчивое, прижимал сильнее, будто боялся отпустить. Удовольствие нарастало постепенно, волнами, и когда оно наконец накрыло, я всхлипнула, впилась в его плечи, и он последовал сразу за мной, с низким, протяжным выдохом, прижимаясь так близко, будто хотел раствориться.

Вечер, начавшийся с ужина и разговоров, давно перестал подчиняться часам. Мы открывали друг друга без спешки. Временами я смущалась, временами сама удивлялась собственной смелости, а Роман умел одним взглядом дать понять, что ему хорошо со мной именно такой.

Позднее мы лежали обнявшись. За окном продолжался дождь, в спальне было темно, и только из приоткрытой двери падала узкая полоска света.

Я устроилась у Романа на плече. Он рассеянно перебирал мои волосы, а я слушала, как постепенно выравнивается его дыхание.

— Ты чего притихла? — спросил он.

— Не знаю, — улыбнулась я. — Просто мне сейчас очень хорошо.

— А я уже решил, что ты о чём-то переживаешь.

— Нет. Наоборот.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня.

— Знаешь, я очень рад, что ты сегодня пришла.

— Я тоже, Ром.

И в этот момент, я увидела на его лице такую открытую, немного непривычную нежность, что сама потянулась обнять его.

— Знаешь, что самое удивительное? — спросила я.

— Что?

— Я столько всего себе напридумывала перед этим вечером. Боялась смутиться, сказать какую-нибудь глупость, сделать что-то не так. А теперь даже смешно вспоминать.

— Глупости ты действительно говорила, — заметил он.

Я возмущённо приподнялась.

— Роман!

— Но мне понравились абсолютно все.

Я рассмеялась и несильно толкнула его в плечо, а он поймал мою руку, поцеловал ладонь и притянул меня обратно.

— Мне хорошо с тобой, Инна, — произнёс он уже серьёзнее. — И дело не только в сегодняшнем вечере.

Я посмотрела ему в глаза и тихо выдохнула:

— Мне тоже.

Больше мы ничего не говорили. Роман поправил одеяло, обнял меня, и я устроилась поудобнее, положив голову ему на плечо.

За окном продолжался дождь. Я слышала его ровное дыхание, чувствовала тепло мужчины рядом и совершенно не хотела думать о завтрашних делах. И уже проваливаясь в сон, я поймала себя на неожиданно простой мысли, что мне хочется проснуться здесь утром.