Больше ранений нет, и я, разрезав левый ботинок, приматываю к ноге складную шину.

Мгновение и вот я уже по кустам ползу к опорнику, долго-долго, то и дело замирая, чтобы не заметили. Сыч ползёт чуть в стороне, дальше Галич и Воробей. Время течёт невыносимо медленно.

Миг и я уже бегу по лестнице с полуразломанными перилами. Забегаю на площадку дальше в коридор. Первая дверь налево моя, я закатываю туда гранату без чеки, а сам падаю на пол.

Взрыв.

Я швыряю вторую гранату с чекой и тут же даю в комнату длинную очередь, держа автомат на вытянутых руках. Меняю магазин, врываюсь внутрь и… просыпаюсь.

Я только институт окончил, когда меня мобилизовали. Служил я в пехоте и медиком был внештатным. В принципе хорошо так платили, плюс немалая практика по экстренной медицине. На квартиру заработал. Помню, как дембельнулся по ранению и пришёл к Лене с цветами в общежитие, она на четыре курса младше меня училась. Я гляжу, а у неё на стене моя фотография с чёрной ленточкой.

Что-то я опять отвлёкся. Так о чём бишь я, ааа…

Близилась ночь я, оправившись и опять поев, сплёл из ниток, на которые распустил тряпьё, крепкую верёвку. Затем обмотал ей ручку своей булавы. С одного конца на пруте была разбитая резьба, именно из-за этого железку, наверное, и выбросили.

Верёвка держалась крепко и не соскальзывала. Более того, я смог сделать петлю, которой привязывал оружие к запястью. Теперь в бою она не вылетит из рук.

Потом я снова поел и отправился спать.

Я лежал, и мне снилось, что я задремал дома в своей кровати. И в той дрёме я видел момент открытия портала. Как электромагнитным импульсом вынесло бо́льшую часть техники. Кто вообще мог знать, что так знатно долбанёт? Да никто…

Ладно бы только это! Портал оказался просто огромен и не спеша расползался во все стороны. Его зловеще поблескивающая фиолетовая гладь пошла кругами, словно кто-то бросил в воду камень и из марева вылез первый крабо-осьминог.

Тварюга повертела головой, на которой, кроме двух глаз, размером с хорошее блюдце имелся круглый воронкообразный рот, усеянный зубами, больше похожими на шипы, а потом рванула назад.

Не прошло и минуты, как из качающейся фиолетовой дымки полезли новые и новые твари. Сначала чудики просто столпились на пятачке возле портала. Они словно присматривались, принюхивались и ждали чего-то. Мы тоже смотрели и слушали, но совсем не так спокойно.

Весь персонал, и военные, и учёные, и технари прыгали, кричали, обнимали друг друга. Кто-то даже припасённого шампанского выпил. Всё-таки такой результат! Интересно же! Первая иномирская форма жизни. И фиолетово, что она синевато гадкого цвета и страшна как смертный грех. Люди, может, для них тоже те ещё уроды.

Ещё пара минут протекла, мы по-прежнему играли в гляделки, а потом, видимо, кто-то из тварей рассудил, что свадьба свадьбой, а драку начинать надо, и рванулся на Петровича, пытавшегося оживить блок измерительных приборов в паре десятков метров от портала.

Тот даже, наверное, не успел понять, что произошло. Он умер мгновенно. Своим воронкообразным ртом тварь вдруг удивительно ловко перекусила его на две половинки и проглотила одну из них.

А дальше всё делали по инструкции, мы попытались отключить портал, раздали АКМы, но было уже поздно…

Я проснулся оттого, что кто-то ходил по дому. Шаги этого кого-то оказались едва слышны, но этого хватило, чтобы я не смог больше уснуть.

Промаявшись до рассвета, я собрал свои вещи и решил двинуться дальше. Благо ботинки мои высохли. К тому же теперь у меня было несколько портянок.

Я перекрестился и медленно вышел в зал. Медведя явно ел кто-то, кроме меня. Клочья окровавленной шерсти были разбросаны по всему помещению. Насытившийся моей добычей, двигался очень тихо. Ох, мамочки, да это ж рысь!

Не успел я вспомнить про неё, как грёбаная кошатина объявилась собственной персоной, попытавшись спрыгнуть на меня со второго этажа. Но в этот раз я оказался готов. Я резко отскочил и попытался заехать по кошаре палицей. Не тут-то было! Она умудрилась извернуться в полёте, и моё оружие прошло буквально в миллиметре от её бока.

Рысь пригнулась и зашипела.

— Так значит? — осклабился я. — Признаёшь во мне соперника, а не добычу? Интере-есно…

Я поднял импровизированную булаву и ринулся на врага. Та вдруг резко развернулась и дала дёру.

— А ну, стой! — проскрипел я. — Возвращайся и дерись, как мужик, драная кошка!

«Да что ж я несу-то» — добавил я уже про себя.

Рысь в несколько прыжков миновала весь коридор, свернула на лестницу и скрылась в подвале. Я не отставал от неё. Ведь эта тварь легко могла подстроить засаду в одной из комнат.

Кошатина метнулась в зал и буквально полетела прямиком, к тому возвышению, на котором жутко святился рунный круг. В пылу погони я не особо обращал на него внимания.

Рысь добежала до помоста, перемахнула через него и рванула к выходу. Я двинул за кошатиной.

Что было дальше? Я и сам не очень понял. То ли я решил, что стал великим мастером паркура и попытался перескочить через платформу, то ли поскользнулся, но внезапно ладонь моя угодила прямо в то место рунного круга, где была нарисована кисть.

Вдруг на возвышении ядовито-зелёным полыхнул знак черепа с двумя косами. Рисунок неожиданно мигнул… и погас. В тот момент я этого не понял, но испытал я ровно тоже, что испытывал, когда в моих руках рассыпаˊлись инструменты.

Я вскочил и ринулся дальше. Рысь вдруг остановилась и издала вой, полный такого ликования, что даже моя давешняя кричалка, показалась депрессивной.

С потолка вдруг хлынула пыль, а вместе с ней полетели куски штукатурки и деревяшки. Рысь на мгновение задержалась и рванула на выход. Я последовал за ней. Когда я улепётывал от медведя, мне казалось, что шустрее бежать у меня просто не получится, но нет, на самом деле, быстрее я вполне могу!

Я нёсся, не чуя под собой ног. Потолок, стены, всё осыпалось, вниз обращаясь в пыль и песок. Шлёп! Ботинок влетел в невидимую под водой ямку, я кубарем покатился по затопленному по́лу, ударяясь обо всё подряд. Я, не обращая внимания на боль, вскочил и понёсся, что есть сил, к спасительной дыре. Моя булава всё ещё оставалась при мне.

Ай! Она больно прилетела мне по икре.

Дыра всё ближе. Весь мир словно замедлился.

Я вижу только провал в стене перед собой. Я бегу туда. До него ещё ужасно далеко.

Десять метров! Передо мной падают несколько скреплённых кирпичей. Прямо на лету кладочный раствор между ними рассыпался в пыль, и они касаются пола уже поодиночке.

Восемь метров! Здание ходит ходуном. Из верхней части дыры вниз словно стекает струйка пыли.

Шесть метров! Появляется вторая, потом третья, четвёртая.

Четыре метра! На пол падает кирпич. Я запинаюсь обо, что-то, чуть не валюсь вперёд, но от этого бегу только ещё быстрее.

Два метра! В воду плюхается обломок штукатурки. Пыль сыпется уже словно завеса.

Метр! Я вскидываю вперёд руки и со всей силы отталкиваюсь ногами. Ничком падаю прямо под осыпающуюся пыль и тут же получаю по спине кирпичом. Больно!

Вскакиваю на четвереньки и, что есть сил, карабкаюсь по сырой земле. Руки скользят, мокрые ботинки тянут вниз. Хватаюсь за траву на краю ямы. Дёрн обрывается, но каким-то чудом, мне удаётся удержаться. Карабкаюсь и, всего секунду спустя, оказываюсь наверху.

Р-раз — и мир вернул себе свой привычный ход. Я лежал на траве и дышал глубоко, как только мог.

Сзади меня тем временем разворачивалось самое настоящее светопреставление. С грохотом, хрустом и словно бы даже рёвом, рушился старый дом. Во все стороны, будто дым страшного пожара, летели тучи пыли.

Цемент, штукатурка, дерево, металл — истлевали, стремительно обращаясь в прах. Наверное, удерживавшая от этого сила исчезла, и теперь время брало своё.

Меня начало тошнить. Желудок был пуст, но меня всё равно выворачивало. Я с трудом поднялся и, качаясь, похромал прочь. Не прошёл трёх шагов, как из центра разрушающегося здания вверх вылетел фонтан пыли и мусора.