— Передайте Юльви, что если он не ляжет, то его заденет осколками, — обратился я к эльфийке, демонстрируя ей гранату.

— А что это? — с интересом спросила она.

— Оружие из другого мира, — проскрипел я. — Пора заканчивать этот балаган.

— Из твоего? — хитро сощурилась А́львейн.

— Сначала ответы на мои вопросы, потом на ваши, — мрачно просипел я, памятуя о поведении Лины, — и скажите Юльви, чтобы лёг, а то его по всему лесу собирать придётся.

Эльфийка что-то почти пропела парню, тот недовольно плюхнулся на мох. Я вырвал чеку и швырнул гранату, накрыв голову руками. Грохнуло так, что заложило уши. Я вскочил, намереваясь добить выживших, но таковых не оказалось.

К моей радости, нити от кругов больше никуда не тянулись, и я спокойно пошёл их ломать, прикладывая руку к ним поочерёдно. Всего минуту спустя, на каждом из них ярко загорелся череп с косами, а потом бахнуло.

Нет, не так: БАХНУЛО!

В небо ударил столб яркого света, который почему-то не слепил. В нём чудились прозрачные фигуры, воспарявшие куда-то вверх и там растворяющиеся. Среди них я как-то узнал принесённую в жертву девушку. Я проскрипел:

— Прости меня, я не успел…

Она улыбнулась и прозрачной рукой коснулась моего подбородка, затем растворилась в воздухе.

Всё это продолжалось бесконечно долгое мгновение, а потом свет иссяк, и вдруг всё вокруг: лес, мох, можжевельник, буквально всё, осыпалось на землю пеплом. А следом с неба хлынули струи тёплого июльского ливня.

Вода низвергалась, словно из ведра, мгновенно унося серую пыль. Теперь я стоял посреди голого песчаного холма и смотрел в покрытое дождевыми облаками небо, и дождь смывал с лица грязь и кровь.

Во мне поднимался бешеный восторг победы. Он затопил всё моё существо. Мурка внезапно оказалась рядом, и я поднял лицо в извергающее тёплые струи небо и заорал.

— РИКИ-ТИКИ-ТА!

Мурка ревела вместе с мной.

Когда восторг победы немного ослаб, я обернулся и вдруг увидел, что А́львейн танцует. Это было невыносимо прекрасно и завораживало, но я тут же принялся смотреть в другую сторону. Белое платье эльфийки намокло и теперь не столько скрывало, сколько подчёркивало фигуру. Я перевёл глаза на ругающегося Юльви. Тот насквозь промок, и это его совершенно не радовало. Парень, как и я, не знал, куда спрятать взгляд.

Мурка, не обращая внимания на дождь, принялась с рычанием и мявом грызть змею. Секунду спустя к ней присоединился и Карл Петрович. Я сначала хотел остановить его. Он в этот раз не заслужил, но потом, поглядев на его потрёпанный вид, не стал.

А́львейн тем временем подбежала ко мне и закричала:

— Пойдём танцевать, смертный!

Она казалась настолько счастливый, что я даже смог не опускать взгляд ниже её лица.

— Что это с вами? — удивилась она. Потом посмотрела на себя и, рассмеявшись, лукаво пропела. — Что, нравлюсь⁈

Я хотел ответить, но вместо слов получился неразборчивый скрип. Она спросила Юльви о чём-то, и тот недовольно стал бурчать. Вдруг платье эльфийки изменилось, став изумрудно-зелёным, и более не просвечивало. Она опять мелодично засмеялась, подбежала к Юльви и увлекла его в танец.

Я пожал плечами и собирался было двинуться к моему алюминиевому коню. Обернувшись, я упёрся взглядом в смотрящий прямо мне в лицо взведённый арбалет. На ложе лежала стрела с наконечником из синеватого металла. Шестеро эльфов в камуфляже стояли полукругом в десяти саженях от меня.

Я поднял автомат. Что бы там ни было, а сдаваться без боя не собирался.

— Ну что станцуем, девочки? — проскрипел я. Один из эльфов зло ухмыльнулся. Мгновение мы так стояли, пялясь друг на друга, и вдруг откуда-то сзади выпорхнула А́львейн.

— И правда, давайте танцевать! — пропела она, потом вытащила откуда-то флейту и принялась играть на ней зажигательный мотив.

Она кружилась в танце и неожиданно оказалась между нами. Потом опустила свой инструмент и обратилась к преследователям. Она говорила, смеясь, но те шестеро совсем не разделяли её веселья. А мне вдруг стало наплевать, пускай сами разбираются.

Я уже умирал. Нет у вас против Червя с Огрызком методов!

Развернувшись к ним спиной, я пошёл доставать из нутра змеи кристалл. Камень валялся рядом с пирующей рысью, видать, она оставила его мне. Карл Петрович восстановил своё похожее на фрак оперение и теперь неспешно насыщался огромной змеёй. Я поднялся и погладил Мурку.

— И меня, и меня! — подбежала А́львейн. Она схватила мою руку, перепачканную в грязи и крови, и положила себе на макушку.

Дождь уже кончился, и теперь мы все просто стояли. Мне было хорошо, мучительная муть, снова наполнившая моё существо после разрушения кругов, стремительно покидала меня, оставляя в теле лёгкость. Повернувшись, я увидел, что к нам идут остальные пленники. Кстати, они все теперь оказались одеты так, словно пришли сюда со сказочного бала.

Эльфийка опять упорхнула и снова увлекла Юльви в танец. Я глянул на себя, и мне стало стыдно за свои грязные лохмотья. Кажется, мои чувства разделяли и преследователи.

Они как-то даже смущённо пытались поправить потрёпанную форму. Именно форму. И одежда, и арбалеты, и снаряжение у них были стандартными. Вывод напрашивался сам собой — эти ребята были военнослужащими. А когда ты в армии, в тебе всё должно быть прекрасно: сапоги, брюки, китель, пряжка, нашивки, кокарда, и что там ещё в человеке-то есть…

А́львейн же тем временем отпустила вконец смутившегося Юльви, затем подбежала ко мне. Я, признаться, пытался под шумок улизнуть, пока преследователи не опомнились, и не то чтобы был ей рад. Эльфийка схватила мою руку и что-то запела.

И вот тут меня скрутило, так как в тот раз, когда Лина меня укусила. От боли у меня глаза на лоб полезли. Я старался вырвать руку, но не смог даже двинуться.

Это продолжалось вечность, но однажды пытка закончилась. Я обессилено рухнул на мох. Не тот пожиравший все звуки ковёр, а самый обычный кукушкин лён. Вокруг чуть шумели молодые сосенки с меня ростом, между которыми я видел плывущие по небу тучи. Среди них неспешно двигался длинный баллон дирижабля.

Облака менялись, словно кипящая жидкость, причудливо закручивались, то там, то, тут позволяя увидеть пятна небесной лазури…

Стоп!

Дирижабль, он постепенно становился всё больше! Он пускался! Я хотел что-то сказать, но не мог. Вдруг кто-то подхватил мою голову. Небо от меня заслонило испуганное лицо А́львейн.

Эльфийка что-то говорила, но я был не в состоянии её понять. Сейчас надо было любой ценой готовиться к обороне. Я начал рыпаться и неловко встав, потащился в сторону квадроцикла. Эльфийка снова, мне что-то говорила, но слова доносились, словно сквозь вату. Я даже не понял, как снова упал.

Меня подняли с земли. Передо мной оказался один из камуфляжных эльфов. Он что-то поднёс мне к лицу, и в ноздри ударило зловоние столь фантастическое, что я немедленно вывалился в реальность. Тот удовлетворённо похлопал меня по плечу и безо всякого акцента спросил:

— Заряды к твоему оружию?

— В машине, — проскрипел я.

— Эноэ, тащи его, — распорядился тот. Скорее всего какой-то начальник. Потом повернулся ко мне и стал запихивать что-то в карманы. — Ты эти штуки во время боя разбрасывал, — сказал командир эльфов, показывая мне магазин. — Держи, могут пригодиться.

Тут меня подхватили и поволокли вниз по склону. Справа оказался эльф в камуфляже, а слева шёл Юльви. Вид он имел напряжённый. В тот момент я вдруг понял одну вещь о преследователях. Лица их огрубели.

Нет, не черты, а именно выражение. Даже в Юльви чувствовалась частичка той радости, которой лучилась А́львейн, а вот у Эноэ её не было. Ни капли! Точно так, как и у меня.

— Что это за штука? — осведомился он.

— Летательная машина, самая примитивная. Сверху баллон с лёгким газом, снизу гондола с людьми и грузом.

— Чья она? — резко спросил Эноэ.

— Не знаю, я здесь таких ещё не видел.

— А где видел? — тут же спросил эльф.