Рысь тем временем одёрнула лапой на эльфийке подол рубахи и, муркнув, принялась толкать её головой. Интересно, а здесь все звери такие умные или Мурка однажды превратится в прекрасную кошкодевушку? Вообще-то, было бы неплохо.

Я осмотрел эльфийку. Дышала она ровно. Пульс у неё оказался редкий, однако имел отличное наполнение. Она, похоже, просто спала.

Я снял её косынку и посмотрел на покрытую грибками кожу. Жуть! Никогда такого безобразия не видел, то ли трихофитоз, то ли рубромикоз, так, на взгляд, и не различишь.

Я поднял эльфийку на руки, морщась от боли в укушенном предплечье, отнёс в спальню и положил на кровать. Чуть подумав, я повернул девушку на правый бок, заведя ей руку за спину и согнув ногу. Теперь, даже если её вырвет, эльфийка не захлебнётся.

На подушку её я постелил полотенце. Ещё раз глянул на красную шелушащуюся кожу с точками обломанных волос и пошёл на кухню.

Там я в какой-то мисочке с удивительно красивым узором смешал левомицетиновую мазь с порошком гризеофульвина. Обработал получившимся составом голову девушки. Затем намотал ей шапочку Гиппократа. Дело это было непростым, но я много тренировался в своей прошлой жизни.

Теперь оставался главный вопрос: сколько проспит эльфийка. Не хотелось бы ухаживать за ней. Я ещё в институтские годы, работая в больнице, навыносился суден на всю оставшуюся жизнь.

Потом я сделал повязку со всё той же мазью себе на руку. Затем отправился в прихожую и подпёр дверь крепким суком. Лишившись магической защиты, дом стал опасным местом. Даже удивительно, что нас не сожрали, пока мы валялись без сознания.

Я притащил в комнату стул с прямой спинкой, чтобы трудней было уснуть. Разместил его в углу, чтобы видеть окно, дверь и девушку. Рядом с собой я поставил столик, а на него положил пистолет. Потом прислушался к себе. Хотелось спать.

Худо дело, мне эльфийку охранять неизвестно сколько. Мурка тем временем устроилась в разгромленной гостиной. Я взял пистолет со стола, зашёл и, погладив рысь, обратился к ней:

— Мурка, послушай, я приготовлю себе напиток, чтобы не заснуть, а ты, пожалуйста, посторожи у кровати. Вдруг, какая дрянь в окно ломанётся.

Рысь неодобрительно посмотрела на меня, потом фыркнула, но отправилась в комнату.

В кухне вместо привычной плиты оказалась крупная жаровня, над которой имелась вытяжка. У меня была бутылка жидкости для розжига, а в стороне я нашёл отличные тонкие щепки. В общем, совсем скоро угли засветились красным.

Когда вода забурлила, я убрал котелок с огня. Налил в свою кружку-термос кипятка, а потом высыпал туда растворимого кофе, щедро приправив сгущёнкой.

Вернувшись в комнату, я сел на стул и стал ждать. От нечего делать я принялся изучать «Сильмарилио́н». Чтиво было весьма занятным. Так, я узнал, что эльфы вечны, в отличие от нас, людей, которые в этом мире лишь гости.

Эльдары или старшие дети Ауле́ никогда не покидают пределов мира. Даже если их тело умрёт, они просто переносятся в чертоги Ма́ндоса, откуда через не слишком долгое по их меркам время выходят обратно.

К слову, ни гномы, которые перерождались, ни орки, не остальные освободится от оков этого мира не могли. Смерть, видимо, являлась единственным выходом за его пределы, и доступна она была только людям. Возможно, я зря помешал эльфийке? Откуда мне знать: может, она просто эмигрировать в Валинор хотела?

Впрочем, это всё пустой вымысел, пусть автор книжки и специалист по мифологии. С другой стороны, эльфы-то выдуманные, а вот же на тебе! Лежит в постели остроухая… Увы, всё, что оставалось, это ожидать, пока она проснётся.

А делать это пришлось недолго, не дольше, чем зимой ждать весны…

Мне-таки пришлось носить судно и поить эльфийку. Она весьма неплохо пила разбавленную тёплой водой сгущёнку. Увы, по-настоящему в себя она не приходила, и всё, что я выяснил, это имя — Энгелэд Линимиэль. Ей стукнуло двести шестьдесят семь зим и она всего три года назад достигла возраста совершеннолетия.

На второй день я стал колоть ей в вену глюкозу с набором витаминов. Инъекции ей не нравились, но от них явно становилось лучше. Знай я тогда, каков характер этой барышни, бежал бы без оглядки, но со мной сыграло злую шутку воспитание.

Человеку, выросшему на Шмелёве, Пушкине и Достоевском, было практически невозможно бросить бессознательную девушку на съедение тварям, а они приходили с завидной регулярностью.

Мы с Муркой, вообще-то, здесь благоденствовали. Вот говорят: «Неблагополучный район, неблагополучный район» А, по-моему, так вполне благополучный. Ещё бы, за один вечер два импортных мобильника, цепочка золотая и пять тысяч деньгами…

А кроме шуток, дважды приходили кабаны, довольно, кстати, вкусные. Один раз медведь и целая стая волков. Автомат Калашникова справился со всеми на отлично. Так что мы с Муркой тут активно отъедались, а я получил целую кучу кристаллов просто-таки огромного размера и, скорее всего, стоимости. Я использовал их для освещения. Вот интересно, от прикосновения к Линимиэль они мгновенно гасли, а у меня в руках опять загорались.

Я провёл десятки таких опытов, и один из них, к моему удивлению, произвёл на эльфийку пробуждающее действие. В тот раз я ради интереса связал все имевшиеся у меня кристаллы, изготовив из них подобие пулемётной ленты, и приложил ко лбу девушки.

Стоило камням погаснуть, как эльфийка открыла глаза и заорала как сумасшедшая. Хотя почему, собственно, как⁈

— Огрызок⁈ — яростно завопила сударыня Линимиэль. Лицо её при этом исказилось гримасой такой ненависти, какую я видел разве что у хохлов. Те ведь тоже себя эльфами считали. Я, чуть помедлили, а потом не нашёл ничего лучше, чем представиться.

— Безымянный, рад встре…

— Какой ты безымянный? Глиняная башка! Ты огрызок: мякоть съели, косточки повытаскивали, выброси… А-а-а, так ты ещё и червивый! У-у-ублюдок! Да как ты посмел, — эльфийка окончательно завелась, обнаружив, во что одета. Мы с Муркой, а она принимала живейшее участие в поисках, нашли в шкафу ночную рубашку и обрядили в неё бессознательную эльфийку. — А ты⁈ — обратилась она к Мурке. — Предательница! Как ты могла. Он меня… а ты сидела и смотрела.

Рысь только фыркнула.

— Сударыня, вы всё неправильно поняли. Когда вы потеряли сознание, мы перенесли вас сюда и обеспечили уход. Уже двенадцать дней…

— Ухаживал он… я те покажу! — девушка вскочила с кровати с фантастическим проворством. Я, не задумываясь, рванул из комнаты.

Так вот, пока я бегаю от эльфийки, а она бросает в меня вообще всё, что только попадается ей под руку, я сделаю небольшое пояснение. Человек так бы никогда не смог.

После почти двух недель бессознательного состояния мышцы так бы атрофировались, что пришлось бы заново учиться ходить. В тот момент я ещё раз убедился, что эльфийка не человек. Ей постельный режим был как слону дробина. Ну ладно очень симпатичной и удивительно стройной слонихе.

Я метался, словно заяц, и, вот чудо, эльфийка совершенно не пыталась схватить свои бичи, висевшие на стене, или пальнуть магией, а это она, как я потом узнал, умела делать великолепно. А раз она не использовала оружие, не переходя неписаной черты, то и я не доставал своё.

— Сударыня, мы старались вам помо… Ай!..

Всего в миллиметре от моей головы просвистело большое узорчатое блюдо. Миг спустя оно, ударившись о стену, разлетелось на мириады осколков.

— Вы что делаете это же кузнецовский фарфор⁈ — возопил я. Не знаю был ли он на самом деле кузнецовским, но звучало прикольно.

Засмотревшись на осколки, я лишь чудом увернулся от летящей в меня табуретки. За ней последовала пропитанная мазью повязка. Я, между прочим, сменил её всего час назад.

— Мурка, да скажи же ты ей… — в очередной раз заорал я.

Рысь же тем временем удобно устроилась на коврике в прихожей и только что попкорн не жевала, глядя на то, как я виртуозно уворачиваюсь от летящей с меня посуды. Ещё бы, мне этого не уметь, двадцать лет в браке, это вам не шутки! Чем в меня только любовь моя не кидалась…