Растолкать рысь было отдельным приключением, но оставаться в крысиной цитадели, пусть и разоренной, я никак не собирался. А потому мы вместе-таки отправились, к музею. Впрочем, отправились, это громко сказано. Я просто нашёл подходящий чулан, и мы там оба завалились спать.

Вечером я опустил обутую ногу в реку и минут за десять поймал на неё средних размеров щуку, пару стерлядей и небольшую форель. Всё-таки было что-то хорошее и в моём положении. Ещё никогда в жизни у меня не случалось такого клёва.

Мурка поела, но делала это нехотя, явно из жадности. Вот интересно, с нашей встречи не прошло и двух недель, а шерсть у рыси уже совсем отросла. И не просто отросла, она прямо-таки искрилась, это даже в темноте было видно.

Мало того, выросла и сама Мурка. Она прибавила вершка три в холке. Да, да, я потихоньку обживался в этом мире, и вот уже в голове вместо тринадцати сантиметров оказывалась цифра в вершках.

Как и раньше, по дороге мне всё время чудилось, что за мной следят. Однако ощущение это разительно изменилось. Если раньше взгляд, казалось, излучал опасность, то теперь в нём, скорее, чувствовался страх.

Так о чём это я… Ах да.

К рыцарскому залу мы вышли только на следующий день, и то после того, как я сходил за своими вещами. Притом на некотором расстоянии до цели я как-то понял, что слежка пропала. Ох, не к добру это было.

Похоже, мы входили на территорию очередных хищников. Мурка, правда, вела себя подозрительно спокойно, то ли так уверовала в мои возможности, то ли ещё что…

Музей, а это оказался именно музей, размещался в здании, построенном в стиле русских средневековых крепостей. Толстые каменные стены, узенькие окошки-бойницы, асимметрично расположенные на фасаде, низкие проёмы с арочками наверху.

Двери сделали из мощных досок, оковав их железом. На многих из них тускло светились рунные круги, совсем маленькие, не больше блюдца. Что и говорить, от моего касания эти двери рассыпа́лись в прах. Увы, такая же судьба ждала и содержимое запертых комнат.

Правда, в одной из них я нашёл наконечник копья. Очень странный. Он был обоюдоострый, вершков десять длиной, притом заточка неплохо сохранилась. Комната не имела окон, и в темноте металл тускло флюоресцировал, мерцая синеватым светом. Увидев это, я порядком перепугался, не радиоактивно ли оружие. Я даже собирался оставить его там, но жадность, в конце концов, победила.

Я немедленно отправился изготавливать копьё. Дело это оказалось непростое. Хотя подходящий дубок я нашёл очень скоро и спилил его цепной пилой.

Долго ли, коротко ли, но к по́лудню я погладил Мурку, развалившуюся на самом солнцепёке, и двинулся на дальнейший грабёж. Музей удивительно хорошо сохранился. Ну, по крайней мере, так было до того, как туда попал я.

Я обследовал три этажа, так и не найдя ничего для себя полезного. Впрочем, были вещи не полезные, но интересные, например, легендарное полотно художника Сто́лицы «Боярская доля».

На нём был изображён мальчишка лет двенадцати в доспехах, наверное, отцовских. Во всяком случае, они были очень ему велики. Двумя руками герой сжимал саблю, тускло светившуюся колдовским светом. Он стоял посреди пролома в частоколе. Вся земля вокруг была завалена трупами разбойников, я бы сказал, очень татарского вида.

Табличка рядом извещала, что художник изобразил подвиг боярина Павла Морозова, оборонявшего до последней капли крови родную деревеньку Морозовку после гибели в бою отца и дяди.

Другая картина называлась «Сталкер». На ней был изображён мужчина средних лет в истыканном стрелами бронежилете, стоящий на коленях перед церковью. Он поднимал лицо к небу явно в молитве.

Эта картина заставила меня очень сильно задуматься. Первое, здесь уже побывали выходцы из моего мира, причём именно из России или ближнего зарубежья, больше нигде слово «сталкер» не используется в таком смысле.

Второе, на парне всё снаряжение кроме броника было местным, то есть в пустошах можно было найти не только ржавый инструмент. Третье, сталкерство здесь вполне разрешённое занятие.

С другой стороны кающийся Шухард это что-то новое! Я ещё немного побродил, но больше ничего путного не нашёл.

Оставался только подвал. Здание стояло на небольшой горке, и воды в подземной его части было совсем немного, по щиколотку или чуть меньше. И всё же здесь было темно, сыро и пахло плесенью.

Интересно, что в подземелье все двери оказались открыты нараспашку. Я миновал извилистый коридор, по дороге обследуя каморки, забитые рухлядью, рассыпавшейся от одного прикосновения, и оказался в небольшом круглом зале.

Честно говоря, этот подвал был какой-то странный. Уж очень он отличался от здания, словно бы верхнюю его часть построили на каком-то старом фундаменте.

Так вот о зальчике.

Он на удивление был пуст. В синем свете кристалла, который я привязал себе на голову в качестве налобного фонарика, помещение имело какой-то зловещий вид. С противоположной от меня стороны чернел низенький проём, который вёл в дальнюю часть подвала. Стоило мне сделать пару шагов, как я чуть не грохнулся.

Под гладью воды пряталось углубление, в которое вели несколько ступеней, длинной, похоже, что во весь зал. Мне это очень не понравилось.

Я напрягся, готовясь к драке. Поудобнее взял древко копья и двинулся вниз. Ледяная вода сомкнулась на голенях. Медленно-медленно я шёл вперёд, прощупывая дно ногой. Тёмная гладь поднялась мне до колен. Мои самодельные доспехи поскрипывали.

Я миновал уже середину зальчика, когда, что-то с силой толкнуло меня в голень. Лишь чудом удержавшись на ногах, я саданул копьём наугад. Не попал. Принялся с силой тыкать оружием, ища агрессора.

Чуть светящийся наконечник метался в мутной воде, не находя цели. Стараясь побыстрее миновать опасное место, я побежал и всего пару шагов спустя споткнулся о какую-то дрянь. Грохнулся на колено, лишь чудом не полетев кубарем вперёд.

Тут же нечто скользнуло по жести. Раз! Два! Ещё раз… я вскочил в туче брызг. Подводная гадина опять атаковала. Её зубы скользили по доспеху.

Я попытался вновь побежать, и тут какое-то щупальце обвилось вокруг голеней, стараясь их стянуть. Сразу же ударил прямо вдоль ноги. Наконечник скользнул по жестяным поножам и нашёл цель. То, что удерживало меня, рванулось.

Копьё, видимо, прошило врага насквозь. Вцепившись в древко, я упирал наконечник в пол, чтобы не дать противнику уйти. Тот яростно дёргал и таки смог вывернуться. Вода окрасилась красным.

Я опять принялся тыкать наугад и, кажется, снова попал. Тварь дёргалась всё слабее. Рванул копьё и поднял из воды извивающуюся белую змею. Размером она была не меньше удава, с которым фотографировали посетителей зоопарка. Разве что морда скотчем не была перемотана. Тяжёлая скотина и, вкусная, наверное…

Странно, что эта тварь не смогла прокусить жесть. Змея, наконец, затихла. Я отнёс её в коридор и бросил там. Предварительно, полоснув ножом под челюстью.

Я делал всё это абсолютно расслабленно, считая, что расправился с опасностью. Поправил снаряжение, перехватил копьё двумя руками, повернулся и только что не лицом к лицу столкнулся с гадюкой, самой обыкновенной гадюкой, только раз эдак в пять побольше прошлого змея.

Она также была совершенно белой. Её тускло сиявшие красным глаза смотрели на меня. Изо рта постоянно то выскакивал, то возвращался раздвоенный желтоватый язык.

Я заорал, отшатнувшись назад. Сказать, что я испугался, это просто ничего не сказать! Змеюка ринулась на меня и налетела на копьё, которое я рефлекторно поднял, заслоняясь от гадины.

Наконечник скользнул по морде, не причинив гадюке вреда, но змеюка отдёрнулась. Я рванул по коридору к выходу. Змея последовала за мной. На бегу я проклинал все музеи на земле в целом и этот конкретный в частности.

Пробежав пол коридора, я почувствовал, как что-то с силой ударило в спину. Мгновение, и меня дёрнуло назад. Я бы, наверное, упал навзничь и тут бы мне и конец, но рюкзак был совсем старый, и гнилые лямки с треском лопнули.