Мальчишки притихли, переваривая её слова. Пётр Алексеевич даже жевать перестал, серьёзно посмотрев на свою пустую тарелку. Затишье нарушил Голицын, который деликатно, из чистого уважения спросил:

— Мария Дмитриевна, извольте сказать, как ваше самочувствие? Вы вчера на куртаге весь вечер танцевали, мы вас так знатно в круге кружили, любо-дорого смотреть было! Но нынче вы бледны лицом, нешто утренняя стужа вам повредила?

— Благодарю за заботу, Мишель, — мягко улыбнулась Рита, стараясь, чтобы лицо не дрогнула. — Мартовский воздух творит чудеса. Сегодня решила освежить мысли прогулкою, которая лишь прибавила мне сил, так что не извольте беспокоиться.

Тут со своего места подался Саша Меншиков. Мальчик хмурился, косясь на великого князя, и негромко, осторожно поинтересовался:

— Двор нынче разным полнится, княжна. Слуги бают, будто у вас с Иваном Алексеевичем Долгоруковым дела общие завязались, а сам он нынче в Коллегиях глаз не кажет. Неужто гвардейский гоф-юнкер в немилость у Сената попал? Или у вас к нему свой, особый интерес имеется?

Внутри Риты всё рефлекторно сжалось, а к щекам вопреки воле подкатил едва заметный, жаркий румянец. Воспоминания опалили её мысли, заставив кожу гореть. Про то, что Иван тайно миловался в её покоях, никто из мальчишек, к счастью, не знал. Но слухи последних дней видимо коснулись и этих юных кавалеров. Рита уже открыла рот, чтобы спокойно обрисовать реальные события, но цесаревич легкомысленно перебил её.

Мальчик, совершенно не понимая интимности момента и сложившейся драмы, захлопал ладонью по столу и звонко сболтнул на всю залу, трактуя утренние события по-своему:

— Да какие дела, Саша?! Ваня нынче утром перед Марией Дмитриевной в моём кабинете на колено встал! Истинно баю, сам видел! Вытянулся весь, руку за спину спрятал и присягу ей приносил, точно верный рыцарь своей даме! Будто на службу к ней нанимался или клятву какую страшную давал. Я сам видел, как он перед ней на паркет рухнул!

В зале воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Мальчишки за столом так и замерли с открытыми ртами. Миша Волконский от неожиданности едва вилку не выронил, а Меншиков нахмурился ещё сильнее, строго и внимательно впившись взглядом в Риту. Сама Рита готова была сквозь землю провалиться от этой детской откровенности великого князя. Всё в ней запылало и от негодования и от какого-то иррационального чувства смущения.

Эту неловкую, затянувшуюся паузу поспешил прервать Пётр Чернышёв. Этот кавалер, который явно не собирался откладывать идею флиртовать, решил воспользоваться моментом, кокетливо поправил локон и с напускной мужской удалью прищурился, переводя всё в шутку:

— Ну, коли сам Долгоруков перед вами присягу держит, Мария Дмитриевна, то нешто Чернышёвым и вовсе ловить нечего?! И всё ж извольте открыться верным кавалерам, неужто преображенский гоф-юнкер взаправду увёл ваше сердце из-под нашего надзора? Или нам ещё дозволено надеяться на взаимность и один танец на следующем куртаге?

За столом снова прыснули со смеху, оценив его галантный выпад. Сербан, хитро прищурив левый глаз, вальяжно откинулся на спинку своего стула, подмигнул пунцовому Прозоровскому и ядовито расхохотался, мастерски завершая этот опасный разговор.

— Ты, Петруша, губу-то закатай, мундир испачкаешь! Кавалеры преображенские завсегда перед красивыми девицами на паркет падают, коли долг велит или византийские речи слушают. Изволь лучше рыбу кушать, не то тебе уши надеру за такие расспросы моей старшей сестры!

Чернышёв густо покраснел и поспешно уткнулся в свою тарелку, бормоча что-то про гвардейскую выправку. Голицын весело толкнул соседа локтем, а Саша Меншиков лишь молча вернулся к своей ухе. Рита бросила на брата быстрый, благодарный взгляд, ведь теперь разговор наконец-то вошёл в спокойное русло, избавляя её от кулуарного допроса мальчишек.

Рита провожала ребят у парадных дверей, ласково кивая каждому на прощание. Мысли о том, чтобы напроситься к кому-то в карету, пришлось хладнокровно оставить. Всё-таки выставлять себя в плохом свете перед мальчишками Салона и выдавать домашнюю склоку с братьями она категорически не желала. Лучше уж укутаться в шубу и тихонько доползти до дворца пешком, когда все разъедутся.

Когда последняя карета с шумом унеслась в темноту Миллионной улицы, Антиох мягко придержал её за рукав, приостанавливая прямо у дверей.

— Мария, побудь ещё минуту, изволь выслушать, — негромко, как-то по-особенному робко попросил младший брат, оглядываясь на пустую залу.

Оставшись с ней наедине, Антиох густо покраснел и смущённо уставился на пряжки своих пажеские туфель. Из-за обшлага кафтана он бережно достал надушенную сложенную бумагу.

— Мария… Маша, я хочу просить тебя передать сие письмо Марии Головкиной, — сбивчиво, взволнованно зашептал он, преданно заглядывая ей в глаза. — Вы ведь обе вхожи в один круг к великой княжне, беспрестанно там видитесь... Тебе это труда не составит, а для меня сие кровно важно! Она так тонко слушает мои версальские стихи, так изысканно улыбается...

Рита от этой внезапной юношеской исповеди была реально шокирована.

«Господи, только этого не хватало! — в ужасе подумала она. — Мальчишка-то наш книжный в самом деле втрескался в эту интриганку! Как бы мне убить эту его влюблённость на корню, пока он окончательно голову не потерял? Головкину-то я шантажом легко прижму к стене. Страшно то, что Машка вовсю спит с Сербаном! И если Антиох узнает, что его версальская муза по ночам кувыркается в гвардейской постели его родного брата, тут же семейная бойня начнется!»

Рита сделала глубокий вдох, силясь подобрать слова, чтобы и чувства Антиоха не разорвать в клочья, и от письма деликатно отказаться. Она мягко коснулась его плеча.

— Антиох, душа моя, оставь это. Не стану я твои записки фрейлинам носить. Мария — девица, конечно, заметная, раз смогла обратить на себя внимание твоего ума. Но изволь помнить, что фрейлинское крыло нынче полно опасных сквозняков. Её батюшка Гавриил Иванович строг, и излишнее пажеское внимание может лишь повредить её репутации. Будь с ней осторожен, не торопись открывать сердце и не шли писем мимо лакеев. Дай ей время, а я сама во дворце за ней пригляжу.

Антиох разочарованно вздохнул, но спорить не посмел. Он поспешно спрятал бумагу обратно в карман и порывисто поцеловал её руку.

— Ладно, Мария. Пусть будет по-твоему. Ступай отдыхать.

Решив этот тонкий вопрос, Рита из последних сил поползла по тёмной лестнице наверх. Одышка и дикая усталость навалились на неё свинцовым грузом, и она окончательно решила остаться на ночь в особняке на Миллионной, отложив возвращение в Зимний до утра.

Однако на тёмном повороте галереи её резко перехватил Сербан. Брат бесшумно соткался из тени, мёртвой хваткой ухватил её за локоть и потянул за собой.

— Иди-ка сюда, Машка, живо, — без привычной ухмылки процедил он сквозь зубы. — Зайди в кабинет, не то подслушает кто из слуг, а дело шкуры касается.

Он толкнул дверь её личной комнаты, дождался, пока Рита войдёт, и плотно запер створку на засов. Только тогда Сербан вальяжно опёрся плечом о косяк и как-то ядовито усмехнулся.

— Наш старшенький, Матвей, времени зря не терял, пока ты ножки свои в мартовских лужах топила. Он нынче втайне сговорился с князем Борисом Алексеевичем Голицыным на брак нашего Константина с его дочерью Анастасией! Старик Голицын уже и приданое прикинул, и в Сенате сию сделку одобрил. Решили братья за твоей спиной богатую партию урвать, чтоб долги закрыть.

Рита хмуро замерла у стола, и вся её усталость в один миг испарилась, уступая стремительно нарастающему азарту. Глаза её хищно сверкнули в полумраке.

«Брак выгодный, значит? — с торжеством подумала Рита. — Прекрасно! Я сорву им эту свадьбу. Лично маховик интриги закручу, но ни единого рубля они с этого брака не увидят! Младшие недоноски ещё попомнят, как пытались меня силой выдать за старого вдовца Ромодановского и карету отобрали! На коленях у меня ползать будут!»