Тяжёлый, глухой стук копыт и хруст обледенелой жижи заставили её обернуться. Риту стремительно нагоняла роскошная, лакированная карета фаворита государыни, запряжённая четверкой холёных коней. Экипаж резко затормозил у самых мостков, обдав подол её платья грязными брызгами. Гладкая дверца распахнулась, и из тёплого нутра кареты показалось холёное лицо графа Лёвенвольде. Он смерил замёрзшую, но яростно вскинувшую подбородок Риту насмешливым взглядом.

На губах камергера застыла изящная, порочная улыбка. Граф заговорил на безупречном французском слоге, сочно растягивая слова.

— Княжна Мария... Я знал, что вы оригинальны в своих суждениях о законах, но не подозревал, что вы решили лично измерить глубину петербургской грязи. Или это новая версальская мода — гулять в атласных туфлях по мартовским лужам?

Рита резко остановилась. Дыхание её вырывалось из груди рваным, свистящим хрипом, лицо горело от холода и злости.

— Морской воздух полезен для ума, граф Лёвенвольде, — сухо отрезала она по-русски, глядя в его глаза. — Попробуйте как-нибудь выйти из своего золочёного ящика. Возможно, лавандовый парфюм наконец-то выветрится из вашей головы.

Лёвенвольде мгновенно перестал улыбаться. Его взгляд сделался серьёзным и пугающе внимательным. Он оценил её стойкость. Граф распахнул дверцу кареты шире и протянул ей руку в дорогой замшевой перчатке.

— Полноте зубоскалить, княжна. Вы замёрзли как крольчонок, а ваше платье совершенно испорчено. Садитесь, я подвезу вас.

Рита замерла, глядя на его протянутую ладонь. Тёплое, укутанное нутро кареты, пахнущее лавандой и бурбонской ванилью, манило её, а измученное холодом тело отчаянно умоляло сдаться, подняться по ступеньке и прижаться к его широкому плечу. Но гордость Риты Ланской была непреклонна. Стать слабой перед этим хищником прямо сейчас, после ночной потасовки, означало проиграть всю их кулуарную партию. Она отступила на шаг назад, впечатывая сапожок глубоко в мартовское месиво и заставляя подол намокнуть ещё сильнее.

— Благодарю, граф, — ледяным тоном отрезала она, глядя перед собой. — Но я предпочитаю пачкать туфли, а не свою репутацию, катаясь с фаворитом государыни. Доброго пути.

Рита круто развернулась, взметнув тяжёлые шёлковые юбки и заковыляла дальше по скользким доскам мостовой, высоко задрав нос. Шаг давался с трудом, ноги в промокших сапогах окоченели. Она спиной ощущала его тяжёлый и уязвлённый взгляд. Граф Лёвенвольде со злостью захлопнул дверцу, и карета с шумом унеслась вперёд, вновь обдав её брызгами подтаявшего льда. Рита с трудом подавила в себе желание вскинуть руку в неприличном жесте, неужели нельзя было спокойно прокатить мимо, чтобы её не обрызгать?

Маргарита шла в одиночестве, прекрасно понимая, что всю ночь дома будет лечить стёртые в кровь ноги и мучиться от лихорадочного озноба, проклиная братьев, этот дикий век и этого невыносимого графа.

До подворья на Миллионной улице она добралась в полуобморочном состоянии. Плотные замшевые сапоги спасли пальцы ног от обморожения, но ступни всё равно немилосердно гудели, а отяжелевший от грязной мартовской жижи подол тёмного шерстяного платья волочился по ступеням крыльца. Это строгое закрытое платье она выбрала нарочно, потому как для субботних занятий с мальчишками легкомысленный шёлк не годился. Но сейчас оно казалось своеобразным пыточным инструментом.

Едва Прохор успел распахнуть перед ней тяжёлые дубовые двери, Рита решительно шагнула в тепло холла, силясь сдержать лихорадочный озноб. Хотелось сесть у камина и расслабиться, но естественно этого сделать в этом гадюшнике не получилось.

В парадной зале её уже поджидали — братья сидели у камина. Матвей уныло крутил в руках пустой бокал, а Константин нервно мерил шагами ковёр. При виде промокшей, растрёпанной сестры оба молодых князя мгновенно подобрались.

— Явилась-таки! — с порога зло выкрикнул Матвей, вскакивая с кресла. — Пешком из дворца притопала!? Ну что, Мария, сладко ль тебе без кареты по петербургскому месиву гулять? Может, теперь ты поумеришь свою гордость? Из-за твоего отказа старому Ромодановскому весь наш род теперь в долгах увяз пуще прежнего!

— Истинно так! — поддакнул Константин, подходя ближе и брызгая слюной от злости. — Мы счета твои в Канцелярии перекрыли, чтобы казну семейную сэкономить! Нечего государственные алтыны на твои прихоти тратить, пока суды по землям не выиграны! Изволь сидеть дома и слушаться старших мужчин в роду!

Они кричали наперебой, размахивали руками и пытались устроить ей мелочную домашнюю казнь. Рита спокойно остановилась посреди залы, опустив заледеневшую муфту на край стола. Она буквально кипела от глухого гнева, но ни на секунду не опустилась до их базарного уровня. Она лишь смерила братьев долгим, презрительным взглядом, от которого Матвей рефлекторно осёкся и прикусил язык.

— Перестаньте орать, недоноски, — ровно отрезала Рита, заставляя Константина втянуть голову в плечи. — Вы возомнили себя хозяевами подворья оттого, что распрягли моих лошадей? Извольте замолчать и выслушать меня. Вы можете заблокировать мои счета и лишить меня выезда, но вы забыли, что я имею точно такие же права на отцовское наследство, как и вы. И без моего согласия вы ни единого клочка молдавской земли в судах не отсудите и не продадите. Вы без меня по миру пойдёте, клянча крохи у Сената, когда Юстиц-коллегия заблокирует все ваши сделки.

Братья оцепенели, поражённые её хладнокровной отповедью. Просить их вернуть карету Рита не стала, гордость не позволяла клянчить у этих мальчишек. Она вполне могла бы заказать экипаж напрямую от дворца, благо статус фрейлины это позволял, но тогда весь двор и Тайный сыск мгновенно узнали бы о позорных проблемах и склоках внутри дома Кантемиров. Допускать таких слухов было нельзя.

Матвей лишь вызывающе скривился, не найдя ответа, а Константин трусливо отступил на шаг назад. Рита поставила их на место одним точным ударом по их шкурным интересам.

Не дожидаясь когда они найдутся с ответом, она повернулась и быстрыми шагами направилась в свои дальние покои. Ей нужно было спешно вычистить платье, ведь переодеться сама Рита не могла при всём желании. Барочный корсет с его безжалостными китовыми усами и сложной шнуровкой на спине был настоящим убийцей всех самостоятельных сборов. Без помощи Акулины или дворовых девок распутать этот бальный плен и переодеться в сухое платье было физически невозможно.

Рита с трудом дошла до спальни, рванула шнур колокольчика и в полном изнеможении опустилась на кушетку, ожидая служанок.

Покуда дворовые девки в спальне суетливо оттирали влажными щётками подол её тёмного платья, Рита успела немного прийти в себя и согреться. Одышка отступила, лихорадочный озноб унялся, уступая место привычной рабочей сосредоточенности. Из парадной залы уже доносился гул молодых голосов. Мальчишки Салона прибывали один за другим, заполняя подворье привычным субботним гомоном.

Рита вышла к ним, удерживая на лице безупречно спокойную, строгую маску. Антиох, сиявший праздничным пажеским лоском, обнаружил при её появлении крайнюю гордость. Они с Сербаном накануне взаправду хорошо поработали на куртаге, выцепляя в толпе новые лица.

Заметив сестру, Антиох тут же выпрямился, картинно взметнул кружевной манжет кафтана и шагнул вперёд. За его спиной жались двое незнакомых подростков.