— Ладно! Но ежели он и после полудня не выйдет, я ещё раз пошлю к Ване лакеев. Пусть силой его из комнат тащат, мне скучно без него псов осматривать!

Рита спокойно опустила руки на спинку свободного стула. Её действия принесли нужный результат — мальчик отвлёкся, а сама она получила важную весточку о пропавшем фаворите, не вызвав подозрений у Остермана. Впереди было долгое утро, и Рита приготовилась пережить его с максимальным терпением.

***

Большой зал Зимнего дворца сиял тысячами факелов и свечей, но сырой туман с Невы всё равно просачивался сквозь оконные рамы, смешиваясь с густым запахом пудры, воска и духов. Рита стояла у парадной анфилады, крепко держась за локоть своего младшего брата. Сербан, одетый в начищенный преображенский мундир, стоял рядом и зорко следил за толпой, пресекая любые грязные ухмылки гвардейцев. Антиох держался чуть позади, поправляя праздничный пажеский галстук.

Тяжёлый рокот барабанов оборвал гомон. Под звуки торжественного марша куртаг открыли цесаревна Елизавета Петровна и принц Карл Август. Лиза, шурша пышным шёлковым роброном, сияла. Принц Гольштинский держался строго, но в его глазах горел тот самый пожар, который Рита заложила в его французские письма. Екатерина Алексеевна восседала на троне, а по правую руку от царского кресла неподвижно стоял граф Рейнгольд Лёвенвольде. Его светлые глаза на секунду скрестились с её взглядом. Рита мгновенно вспыхнула от воспоминания об их давешней пикировке в переходе и зло прикусила язык, заставляя себя отвернуться к толпе.

Государыня тяжело подалась вперёд, окинула залу мутным, но величественным взглядом и во весь голос объявила:

— Извольте слушать, господа министры, сенаторы и верный мой генералитет! Нынче, в сей праздничный вечер, я официально объявляю престолу о помолвке любезной моей дочери цесаревны Елизаветы Петровны и принца Карла Августа Гольштейн-Готторпского! Пускай союз сей скрепит мир на Балтике во славу империи!

Куртаг взорвался громом рукоплесканий. Рита плавно обвела глазами сияющий зал и удивилась. Повсюду стояли подростки. Мальчишки-пажи и юные девицы в пышных платьях сбились в кучки у мраморных колонн, испуганно озираясь по сторонам. Обычно этот молодняк пускали во дворец лишь на самые крупные праздники вроде святочного бала или дня рождения цесаревны. На чопорные куртаги их никогда не звали, а тут их было в достаточном количестве. Рита не знала в лицо этих барышень и робких мальчишек, которых родители явно впервые вывели в большой свет, но их присутствие казалось странным.

«Зачем здесь вся эта детвора? — подумала Рита, поправляя складки платья. — Зачем Меншиков стащил сюда недорослей со всех Коллегий?»

Музыка внезапно оборвалась, барабаны ударили снова. Генералиссимус Меншиков, полный сил и грозный как коршун, шагнул вперёд от трона. Рядом с ним его преданные гвардейцы вывели Марию Меншикову в роскошном, расшитом золотом шёлковом платье. Екатерина Алексеевна победно улыбнулась и чеканно произнесла:

— Но то лишь первая радость для России! Извольте радоваться пуще прежнего! Нынче я объявляю о наречении и официальной помолвке внука Петра Великого, великого князя Петра Алексеевича, и дочери светлейшего князя, Марии Александровны Меншиковой! Быть сему союзу нерушимым!

Рита тут же напряглась. Внутри всё похолодело. У неё не вышло! Сватовство состоялось прямо сейчас. Ей не удалось оттянуть этот роковой момент или вовсе избежать его. Меншиков зажал престол в тиски.

Сербан наклонился к её уху и недовольно, с наглым гвардейским раздражением прошептал.

— Вот тебе и куртаг, Машка. Светлейший времени зря не терял, девку свою к престолу намертво привязал. Теперь весь Сенат под ним лежать будет.

— Молчи, Сербан, — тихо процедила сквозь зубы Рита, не сводя взгляда с трона.

И тут случилось то, чего не ожидал никто. Одиннадцатилетний Пётр, стоявший у самого подножия трона, вдруг резко выпрямился. Мальчик упрямо вскинул бледное лицо, его светлые брови гневно сошлись на переносице, а рука вцепилась в эфес шпаги. Он чеканно проговорил на весь притихший зал:

— Я отказываюсь! Не бывать сему! Не желаю я её в жёны!

По залу пронёсся испуганный вздох сотен вельмож. Меншиков побледнел, его челюсть судорожно дёрнулась. Рита в полном оцепенении смотрела на великого князя, искренне удивляясь его внезапной, взрослой твёрдости. Мальчик в одиночку шёл против диктатора империи.

Екатерина Алексеевна яростно цыкнула. Она тяжело подалась вперёд, ударив ладонью по подлокотнику кресла, и ледяным тоном отрезала:

— Замолчи, Пётр! Будет так, как я велела! Изволь подчиниться!

Великий князь надулся, его губы обиженно задрожали, но спорить с царицей перед гвардией он не посмел. Пётр круто развернулся звеня шпорами по паркету, и чеканным, злым шагом покинул место у трона, демонстративно бросив Меншикова и его дочь посреди залы.

Толпа испуганно расступалась перед разгневанным мальчиком. К полному шоку Риты, великий князь направился прямиком к ней. Он остановился в двух шагах от её пышных юбок. Его маленькая грудь бурно ходила ходуном от ярости, а светлые глаза горели упрямым огнём.

Мальчик подчёркнуто медленно отвесил Рите безупречный поклон, вскинул голову и звонко произнёс:

— Княжна Мария Дмитриевна, извольте оказать мне честь. Я приглашаю вас на полонез.

У Риты земля ушла из-под ног. Этот танец сейчас, на глазах у разъярённого генералиссимуса, после сорванной помолвки — приговор! Она испугалась, что этот шаг погубит её окончательно.

— Я... я не смею, ваше высочество, — тихо, одними губами прошептала Рита, силясь удержать спокойствие. — Извольте пощадить. Негоже мне нынче выходить в круг.

— Я так велю! — жёстко, с надрывом оборвал её одиннадцатилетний великий князь, протягивая ей свою маленькую ладонь в лайковой перчатке. — Извольте идти, Мария Дмитриевна.

Рита медленно вложила свои пальцы в его руку.

Музыка полонеза покатилась по залу торжественными волнами. Рита плыла в кругу пар, бережно придерживая шёлк юбок. Вся огромная зала Зимнего дворца точно вымерла — сотни вельмож, затаив дыхание, следили за каждым их шагом. Рита чувствовала спиной обжигающий, яростный взгляд Меншикова и ледяной прищур Остермана, но маску на лице удерживала безупречно. Намного сильнее её пугала императрица, чьи глаза потемнели от неприкрытой ярости.

Пётр шёл ровно, высоко задрав подбородок, но его пальцы заметно подрагивали от пережитого гнева. Рита плавно наклонилась к нему, когда фигура танца позволила сойтись ближе, и заговорила тихим, но веским шёпотом.

— Ваше высочество, извольте дышать ровнее и смотреть перед собой. Вы совершили сейчас великую глупость.

Мальчик упрямо дёрнул плечом, его светлые бровки снова сердито сошлись на переносице.

— Отчего же глупость, Мария Дмитриевна? Я будущий государь! Я не желаю, чтобы Меншиков крутил мною как куклой и навязывал мне свою дочь! Я высказал им свою волю!

— Вы высказали не волю, а мальчишеский каприз, — без капли светского лебезения осадила его Рита. — Вы пошли напролом против Светлейшего князя, за которым стоит вся гвардия, и против воли государыни. Прямо сейчас Меншиков в ярости думает, как убрать от вас всех верных людей, а меня за этот танец и вовсе могут упечь в монастырь. Вы подставили под удар наш круг, Пётр Алексеевич. Настоящие государи так не поступают.

Великий князь на секунду осёкся, его шальные петровские глаза растерянно зыркнули на неё снизу вверх.

— Но как же... Неужто мне покорно со всем соглашаться?

— Сильные умы действуют хитростью, а не криком, — Рита сделала плавный поворот, увлекая его за собой. — Извольте сжать зубы и перетерпеть. Помолвка, ведь ещё не венчание, до свадьбы пройдут месяцы, и за сие время на доске всё может перемениться трижды. Но сейчас вы обязаны вернуться к трону и исправить то, что натворили. Ежели вы продолжите дуться, то Меншиков запрёт вас в покоях и лишит всяких выездов на псарню и скорой весенней охоты. Понимаете вы меня?